Вестер Вертерхард, которому так и не было пожаловано звание мудреца, очнулся ночью в своей каюте. Его не привязали, что удивительно, но он был слаб, как пьяный: попытавшись поднять руку, шепчущий обессиленно уронил ее обратно, не успев коснуться столика у кровати.

Воздух был тяжелым и наполненным мерзким запахом моченого дерева. Мухи жужжали у столика с фруктами. За высоким круглым окном над дверью не было ничего слышно, будто Вестер проснулся в пустоте, наполненной лишь насекомыми, гнилью и жарой. Он помнил, что означает эта тишина посреди оживленного веле и шума моря: комнату закрыли магически, а с учетом неприязни пар-оольцев к тайному языку наверняка на двери светился один из запирающих амулетов.

Его стреножили с помощью спинели и заперли, как животное.

Вестер ненавидел Пар-оол. Каждого мудреца, решившего убрать молодого шепчущего со своих глаз, каждого не склонявшегося перед ним матроса, все эти фанатичные правила, глупость, лицемерное почитание тысячи богов, поклонение демону, жестокость и низведение шепчущих до ничтожеств.

«Вы не смеете! Я — пророк вашего божества!»

«Не единственный, но слишком много возомнивший о себе чужак».

Сколько часов он проспал в этой духоте, обсиживаемый мухами, смехотворный в своей беспомощности? Шелковые простыни под ним были влажными от пота, тканая рубашка без рукавов мерзко прилипала к спине. Ладонь, неаккуратно исколотая кем-то из усыпивших его пар-оольцев, ныла. Во рту не было слюны, и Вестер с трудом ворочал словно покрытым песком языком: похоже, все это время он дышал через рот.

Вестер с силой зажмурился, пытаясь прийти в себя, и тут же, на долгом выдохе, сунул руку за пазуху. Удивительно, но письмо от Юории все еще было во внутреннем кармане, хоть бумага и стала влажной и грозила разорваться даже от аккуратного прикосновения. Вестер сжал письмо, не делая попыток его достать. Это было не нужно: он помнил текст наизусть.

Муж мой, любимый!

Спаси меня, прошу тебя! Я сейчас в Черных землях, но в полдень нам приказали их покинуть, мы отправимся на восток, куда-то в сторону Зеленых. Безумный директор Приюта решил, что я причастна к смерти дочки Вертерхардов (надеюсь, это была твоя идея — сработано чисто и красиво, как все орали!). Я не помогала им, меня начали обвинять, поэтому выгнали. Дядя сказал, я больше не нужна, он отдал меня своему слуге как рабыню! Его зовут Олеар, ты его помнишь. Он мерзок, ненавижу его! Он обращается со мной, твоей женой, так, будто я его собственность, насилует и избивает меня!

Он шепчущий, но до тебя ему далеко. Прошу тебя! Я хочу вернуться с тобой в Пар-оол и быть на стороне победителей. Теперь я наконец поняла, что не нужна дяде. Я отказываюсь от Империи, готова использовать все свои знания и наказать всех, кто был жесток ко мне. Герцоги обращались со мной как с ничтожеством, так пусть же хлебнут крови, как в прежние времена! Только ты и я.

Дядя говорил своему слуге, что во мне какой-то артефакт, который можно отследить с помощью демона. Ты же можешь найти меня через него? Просто забери, умоляю!

И хочу тебя порадовать. Они с дядей как-то держат связь. Олеар проболтался, что у кого-то из герцогов есть давнее родство с Вертерхардами, но это вряд ли сработает, поэтому они просто надеются на глупую удачу. И тогда их попытка активировать защиту оставит Империю без правящей верхушки. Хочу отпраздновать это вместе с тобой.

Умоляю, не говори никому об этом письме! У дяди могут быть шпионы даже в Пар-ооле. Олеар тут же убьет меня, если узнает о моем предательстве.

Разве мог он оставить ее там?

Когда Вестер зачитал письмо на совете в главном плавучем храме, пар-оольцы застучали кулаками по столам в знак одобрения. На Юорию всем было плевать, но то, что она написала походя, между мольбами, оказалось куда ценнее, чем они могли себе представить. Девчонка белой крови была мертва, призрачные надежды на дальнее родство могли и не оправдаться. Новости произвели целительный эффект на разозленных потерей своих людей мудрецов.

И Ренарда, отдавшего приказ своим воинам, поздравляли, будто он выиграл войну.

Нелепость.

Они строили планы по захвату Олеара и выпытыванию у него информации, и Вестер был с ними солидарен. Именно поэтому он принес письмо на совет: так пар-оольцы получали свое, а он — свое. Женщину, делавшую его по-настоящему живым в череде стертых воспоминаний и чужих смертей, к которым он был причастен.

Когда мудрец Нкиру Джебхуза, самый старый и осторожный среди членов высокого совета, встал со своего кресла и тяжело оперся о стол, все замолчали.

— Вы недальновидны. Это мало что меняет, — сказал он мрачно своим квакающим голосом. — Приют Тайного знания все еще оскверняет наш мир, мы несем большие потери. В недавней ночной стычке погибло не меньше двух сотен кукол, а с ними двадцать пар-оольцев. С их стороны почти никто не пострадал. И хотя мы успели окружить восточную границу Черных земель, сдается мне, что они прорвут наше кольцо и пойдут дальше. К словам черного герцога о родстве я бы относился серьезно, как и ко всему, что он делает.

— Что ты предлагаешь? — поднялся вслед за ним Ннамди. — Приюту осталось недолго. Мы отщипываем от них кусок за куском, оскверненного за оскверненным. Скоро армия рабов так разрастется, что континент станет нашим в одночасье. Даже если кучка напуганной знати добредет до Альвиевого плато, там давно ждут ловушки для таких, как директор Приюта и Даор Карион, а наши воины легко убьют остальных.

— Я предлагаю не убивать слугу Даора Кариона. Вместо этого через него связаться с его мудрецом, раз появилась такая возможность. Даже его невмешательство в дела остальных сыграет нам на руку. Я считаю, для начала мы должны предложить черному герцогу значительно большее, чем суверенитет. Возможно, контроль над всем континентом, который мы очистим от шепчущих по велению нашего бога.

— Ты веришь в то, что говорящее с Вестером существо — бог, не больше меня, — сощурился Ннамди. — Мудрец, отбрось осторожность и выражайся яснее.

Нкиру скривился, будто Ннамди сказал какую-то скабрезность.

— Я бы сначала послал двоих или троих, чтобы они проверили, что эта женщина и слуга черного герцога и правда одни.

— При всем уважении к великому мудрецу, — Ннамди склонил большую темную голову, — я не согласен. Так Олеар может просто захватить наших людей и при этом узнать о том, что знаем мы. Тогда он будет осторожен. Убьет племянницу Кариона и пойдет дальше один, и у нас не будет возможности ни использовать его разум, ни связаться через него с кем-либо. Посылать надо большой отряд с целью быстрого захвата.

— Если в письме указаны неверные сведения, это может быть опасно, — покачал головой Нкиру.

— Я тоже сначала так подумал, — кивнул Ннамди. — Да, если письмо написано не этой женщиной, то оно рассчитано на нас: никто в своем уме не предположит, что Вертерхард умолчит о таком во время войны. Если Юория Карион все еще с отрядом, с их стороны было бы невероятно глупо давать нам сведения о своем местоположении. Если она осталась в какой-то ловушке для привлечения внимания, лучше нам рискнуть парой человек, чем пятью десятками, но и это кажется глупым: ясно же, что мы не пошлем все наши силы для захвата какой-то даже не нужной нам женщины. Я бы сказал, что доверять словам о смерти белой герцогини нельзя, и целью этого могло бы быть прекращение преследования, но, с учетом упоминания родства, и этой цели письмо явно не имеет. Поэтому я склонен согласиться: письмо слишком глупо, чтобы оказаться написанным директором Приюта или Карионом.

— Может быть, расчет Даора Кариона был на то, что Вестер Вертерхард пойдет спасать свою жену? — прошелестел над столом тихий голос Ренарда Лисара.

— Не думаю, что такой умный человек, как Даор Карион, верит в любовь, — сказал Ннамди со смехом. — Тут что-то другое. Я думаю, что это ее слова, — ответил Ннамди. — Я мало говорил с ней, но, пока работал над поясом, хорошо ее узнал. Эта женщина, как крыса, побежит с тонущего корабля, ее предательство ожидаемо. И все же предлагаю послать большой отряд для захвата слуги Даора Кариона.

Вестера никто не замечал. Чем дальше, тем заметнее было пренебрежение пар-оольцев, относившихся к нему как к капризному и глупому мальчишке. Сейчас, холодно и цинично разбирая слова, которые рвали ему душу, они даже не говорили о том, чтобы предоставить Вестеру возможность увидеться с Юорией. Он был глубоко уязвлен. Вестер чувствовал себя лишним, ребенком, которого пустили за стол взрослых на условии, что дитя будет молчать.

Но, в отличие от них, он мыслил масштабнее. И знал, как достичь двух целей сразу. Эта идея показалась ему блестящей.

— У меня есть вариант лучше, — поднял он руку.

— Ты не смеешь! — рявкнул на него Ннамди. — Прерывать речь великого мудреца и тем более обращаться без почтения, иноземец.

Вестер ощутил, как на щеках его загорелся предательский румянец. Они смотрели на него свысока — и он ощущал себя распекаемым слугой. Он! Представитель белой крови, призвавший демона в мир! Обеспечивший Пар-оолу победу!

Безумная мысль, что он сменил одну клетку на другую и использование Карионом на использование Пар-оолом, взбесила Вестера.

— Только я держу дверь для демона, которому вы поклоняетесь, открытой. Без меня вы слепы и слабы и так бы и сидели на островах, не смея посягнуть на континент.

Повисла тишина такая кристальная, что стал слышен далекий шум волн. Мудрецы, казалось, больше даже не шевелились, застыв, как статуи. Вообще-то сказанное Вестером было ужасающим по своему масштабу оскорблением, и он ждал, что его попытаются осадить. Поэтому Вестер тихо зашептал, выставляя щиты, — и пар-оольцы, переглядываясь, заерзали на креслах. Это тоже было оскорблением: за использование тайного языка прямо в священном храме казнили без разбора, но случай был другим, и Вестеру хотелось показать зазнавшимся пар-оольцам собственную неуязвимость. Наслаждаясь произведенным эффектом и беспомощностью мудрецов перед его положением, Вестер продолжил:

— И только через меня он помогает вам. Раз я смог призвать его в этот мир и смог привести его к вам, минуя власть Кариона, думаю, меня стоит выслушать с достаточным вниманием. — Он сделал паузу, переводя дух, и мудрецы не нарушили тишины. — Я отправлюсь к ним с большим отрядом. Заберу Юорию, а Олеару скажу, что готов принять участие в ритуале как представитель белой крови, и попрошу его связаться с Карионом. Им нужен Вертерхард. Они выдадут мне координаты или придут за мной, не важно. Мы будем знать, где отряд, но, если не удастся никого убить или захватить, я дойду с ними до конца.

— Ты надеешься, что тебя не убьют на месте, а возьмут с собой, заковав в кандалы, — протянул Ренард Лисар нисколько не испуганным голосом. — Что у них не будет выбора. Ты хочешь сорвать ритуал.

— Именно это может быть целью, — неожиданно вставил Нкиру. — Заманить тебя в ловушку. Как сам верно заметил, ты на данный момент единственный проводник для божества.

— Они не могут знать об этом, — дрогнувшим голосом сказал Вестер. — Только что я помогаю вам. И что у меня счет к Кариону.

— Это интересно и даже смело, — хмыкнул Ннамди. — Но у тебя в памяти слишком много ценной информации, а наш господин не всегда слышит твой зов, чтобы помочь. Ты юн и импульсивен. Мальчика отпускать к ним нельзя, наворотит дел, — обратился он к остальным, тут же закивавшим, как куклы с веревочными шеями. — Лучше захватить слугу, связаться с Карионом, узнать их местоположение. Если Карион примет наше предложение, мы воспользуемся этим, нет — воспользуемся сведениями и перебьем их всех по пути или когда они окажутся на плато.

Вестер сжал зубы. И снова в нем сомневались, ни во что не ставили. Все переломилось после потери того корабля — будь проклят Карион! — и назад этого было уже не вернуть.

И это пренебрежительное «не всегда слышит зов»! Демон слышал всегда, пусть иногда и откликался не сразу. Вестеру хотелось бросить это ухмылявшемуся Ннамди в лицо, но он снова сдержался: об этом пар-оольцам знать было необязательно.

— Я не помогу вам услышать демона, если вы не выполните моих условий, — с вызовом сказал Вестер. — Юория должна остаться цела.

— Ты и не нужен, — вдруг сказал Ренард на языке рад. — Мы долго тебя терпели, заносчивый, глупый мальчишка, расшаркивались перед тобой, как перед корольком. Ты на все уже дал согласие. Нужна лишь твоя кровь. Я много дней наблюдал за тем, как ты кормил демона, и видел, как он приходил и говорил с мастерами-артефактологами, никак не взаимодействуя с тобой. Нужно лишь твое живое тело рядом. И никаких условий. Думаю, демон найдет в любом из нас более интересного собеседника.

Вестер пораженно отступил, не понимая, что поменялось. Ренард уже не сидел за круглым столом на бронзовых ножках, а медленно, как будто не спеша, приближался к креслу Вестера. Холодные серые глаза смотрели на него в упор — холодные и колючие, не так уж отличавшиеся своим выражением от глаз Кариона.

— Это не так, — попытался возразить Вестер, вскакивая. — Если бы все было настолько просто, то демон ходил бы между людьми, но во плоти он может заглянуть в мир только из Разлома и через меня. Без меня в этом мире он незрим и неосязаем, он не сможет вести вас, не сможет говорить. Я должен открывать ему дверь, только тогда…

— Думаю, мы нашли другой способ.

Вестер пропустил первый удар, но он пришелся на треснувшие щиты. Шепчущий покачнулся и тут же сам атаковал, раздробив дерево, на котором стоял миг назад Ренард. Пол взорвался ворохом щепок и перламутровых пластин, и разозленный Вестер бросил еще одну сеть, но снова промахнулся.

Голова кружилась. Проклятый демон поедал его, обессиливая, уже не первый день, но только сейчас Вестер понял, насколько же на самом деле истощились силы. Когда его настигло заклятие Ренарда, он даже не удивился — лишь безмолвно рухнул на спину, раскинув руки, и боль в затылке кровавыми искрами наполнила его голову, поглощая свет.

***

Демон не откликался, и Вестер испугался, что стал слишком слаб даже для призыва. Да, монстр редко появлялся сразу, но сейчас это показалось ему по-настоящему дурным знаком. То были долгие часы тишины — и отчаяния птицы, запертой в клетке. Вестер пытался подцепить и снять спинелевый браслет, но пальцы не слушались. На самом деле, нащупав холодный дурманящий ободок, он вообще перестал понимать, почему очнулся: спинель на голой коже должна была держать его без сознания днями.

Голова кружилась, но уплывающий, растекающийся разум был ему все еще частично подвластен. Наконец Вестеру удалось подоткнуть под браслет простыню, и дышать сразу стало легче. Покачиваясь, он встал, таща за собой шелк, и, спотыкаясь, добрался до двери. Вестер навалился на нее всем телом, но она не дрогнула, и он сполз по ней, ища в неверной памяти нужные заговоры.

И тут зеркало над столиком со сгнившими фруктами засветилось, отражая чужеродное этому миру лицо с холодными и острыми чертами. Вестер увидел это свечение раньше, чем ощутил у своего правого плеча пронизывающий до костей холод. Он тут же обернулся. Демон стоял перед ним, величественно глядя на него сверху вниз своими пугающими кошачьими глазами цвета янтаря.

— Я убью себя прямо сейчас, здесь, в этой запертой комнате, если ты мне не поможешь, — без предисловий сказал Вестер, сжимая нож для фруктов у своего горла.

— Или я снова обездвижу тебя, — промурлыкал демон, протягивая к Вестеру длинную руку с острыми ногтями. — И позову Ренарда Лисара. Он будет кормить меня твоей кровью, а тебя носить с собой, чтобы я мог быть рядом с ним. Он намного умнее тебя, бастард.

Существо произнесло имя брата серого герцога нараспев, словно наслаждаясь. Вестер не сомневался, что Ренард готов выполнить любую просьбу властного гостя. Но у Лисара, каким бы услужливым он ни был, не текла в венах кровь, открывающая двери. Без этого демон, как и остальные твари, попросту не мог выйти за пределы Разлома. Именно кровь Вестера давала ему возможность появляться вот так — в ореоле белого сияния, но вполне осязаемым и сильным — вне той мрачной расщелины, за которую никто из их народа проникнуть не мог.

— Я отзываю свое разрешение! Не получится больше вслепую использовать мою кровь, — выдохнул Вестер то, что вертел в голове последние полчаса. — Ведь наша сделка так и не состоялась, верно?

— Верно, — голос демона будто погрустнел. — Тогда у меня лишь двадцать два часа, чтобы убедить тебя, миг в вечности… Но я готов поторговаться с тобой.

— Если ты мне поможешь, сделка может состояться совсем скоро, — выложил карты на стол Вестер. — Я найду Даора Кариона и с твоей помощью надену на него ошейник. Теперь я знаю, как найти его, через мою жену, в которой…

— Ребро, увитое серебром, — закончил демон, обходя Вестера и становясь прямо перед ним. — Как то, что было у тебя, пока я не освободил тебя от власти металла. Меня сегодня уже попросили найти женщину. Но у них ничего не выйдет без моего присутствия, а они так боялись тебя туда нести, что отвергли мое предложение. Они уже должны быть мертвы.

— Ты знаешь, где Юория? — Сердце Вестера дрогнуло. — Проведешь меня. Три тысячи лет, как и договаривались.

— Еще ты хочешь, чтобы я помог тебе выбраться отсюда, — высоко прошептал демон, и от этой вкрадчивости мурашки пошли у Вестера по коже. — А взамен что ты мне предложишь, запертый в клетке бастард?

— Что ты хочешь?

— Твою любовь. Она дает тебе много силы.

Вестер даже опустил нож, не веря в услышанное. Кровь разом схлынула куда-то вниз. Нет, не Юорию, не последний еще принадлежащий ему кусок его самого. Никогда.

— Нет.

— Ты несговорчивый мальчик, — сокрушенно покачал демон своей увитой серебряными волосами головой. — Хорошо. Ты зачнешь ребенка, носителя твоей крови, и отдашь его мне.

— Ты хочешь себе раба, — как во сне проговорил Вестер. — Хочешь ходить по миру свободно, не завися от меня, да?

— Да.

— Но ты же даже не сможешь воспитать его под себя, — не понимая, зачем вообще обсуждает это, возразил Вестер. — По крайней мере, вдали от меня.

— Я заберу его прочь отсюда, — прошелестел демон. — Так ты согласен? Один лишь акт страсти с женщиной, которую выберу я, и присутствие во время его рождения, чтобы передать дитя мне в руки. Вот и вся моя цена за твою свободу, маленький бастард. Не торгуйся со мной, я теряю терпение. Ренард Лисар хорошо постарался, тебе не открыть эту клетку самому. А мне… — Он коснулся вороха шелка, за которым был спрятан спинелевый браслет без застежек, и Вестер вздрогнул. Прикосновение демона прожгло шелк, Вестер стряхнул тлеющую ткань со своего запястья, и браслета под ней уже не было. — Нет ничего проще. Ты волен доказать своим пар-оольским господам, что они не правы, в одиночку уничтожить главу каждой именитой семьи Империи, которую ненавидишь, и тем погрузить ее в хаос и занять совершенно иное положение здесь. Мы можем отправиться уже сейчас: вдруг слуги Ренарда Лисара не мертвы. Может, они насилуют твою женщину прямо во время нашего разговора, а я знаю об этом, но не говорю, как думаешь?

— Хорошо, — согласился Вестер, не поверивший, но встревожившийся.

Ребенок, которого он даже не знал, будущий безмолвный носитель этого чудовища, его не слишком волновал. Почему же так мерзко стало внутри?

«Я спасу Юорию, подчиню Даора Кариона и остальных, — сказал он себе твердо. — И покажу Пар-оолу, что они ничто без меня».

Демон тягуче рассмеялся, довольный заключенным контрактом, и взял Вестера за руки, разворачивая запястья венами вверх. Это была даже не боль — лишь мгновенная вспышка.