Письмо начиналось не с приветствия, и Алана даже подумала, что тот, кто его писал, вложил в плотный коричневый конверт не все листы. Но стоило ей быстро проглядеть ровные строчки, дыхание перехватило: еще не видя подпись, она знала, кому принадлежит этот почерк — небольшие, плотно стоящие буквы без резких и крупных штрихов и узорного выделения заглавных.

Все еще не дыша, будто прячет что-то запретное, Алана оглянулась: густые ветви скрывали ее ото всех. И даже Роберта, только что отдавшего ей письмо, поблизости не было. Никто не мог влезть в этот особенный и нереальный момент.

Уже начало смеркаться. Тонкие деревца тряслись на ветру, поток воздуха подхватывал и искры от разведенного неподалеку костра, и голоса уставших людей, и нес всю эту суету мимо Аланы.

Никто не следил за ней и не видел, как она развернула письмо.

Вряд ли ты можешь представить, как мне жаль, что мы не успели поговорить до твоего отъезда и я не поехал с тобой. Ничто не заменит возможности взять тебя за руки и еще раз взглянуть в твои глаза, и этот исчерченный лист не передаст всего, что я чувствую, когда пишу эти слова. Ты вольна не верить мне после всего, что случилось, и все же я прошу: поверь. Я люблю тебя. Мое чувство не было частью искалечившего нас заговора. Прости, что ты услышала эти слова, когда боялась за свою жизнь и рассудок, когда я угрожал тебе. Я любил тебя до того, как мы отправились в путь, и люблю сейчас, когда заклинание больше не властно надо мной. Предполагалось, что я возненавижу тебя, но я не смог, и никакое заклятие не сумело бы сломать того, что наполняет мою душу.

Моя любимая Алана! Спасибо, что оказалась такой смелой, такой сильной и такой великодушной. Ты имела полное право винить и ненавидеть меня, но не стала. Могла бросить меня в том лесу и убежать, и никто не осудил бы тебя. Знаю, я жив только благодаря тому, что ты как-то убедила Кариона помочь мне. Я надеюсь, это не стоило тебе многого, и прихожу в ярость от одной лишь мысли, что тебе чем-то пришлось заплатить этому опасному человеку.

Ингард рассказал мне, как ты с самого начала была уверена, что я попал под действие заклинания, и, когда мы вернулись, ждала моего пробуждения без злости и страха. Это очень много значит для меня.

Но я очнулся, лишь когда мне было позволено очнуться. Пытаясь разлучить нас, мой отец бросил тебя в руки пожелавшему новую игрушку Кариону. К сожалению, он временно преуспел в этом: мы разделены и ты рядом с умеющим ломать даже самые стойкие сердца опытным манипулятором. И все же я надеюсь, что твою чистую душу не поглотить этому мраку. Ты одна из сильнейших женщин, что я знаю.

Я должен, я принял решение остаться в Приюте до битвы за орден, которая последует совсем скоро. Не хочу пугать тебя и вдаваться в подробности, скажу лишь, что пар-оольцы хотят взять Приют штурмом, что у них, конечно же, не получится. Однако я нужен здесь. Если бы не необходимость помогать теряющим разум послушникам и наставникам, я уже мчался бы за тобой.

Простишь ли ты меня за все, что произошло в том лесу, за то, что я, зная, какой опасности ты подвергаешься рядом с Карионом, остаюсь в Приюте, а не нагоняю ваш отряд? Этот выбор разрывает меня пополам. Надеюсь, что со временем ты сможешь понять, почему я сделал его.

Твой змеиный крест теплеет у меня в руках. Я ощущаю нить, связывающую тебя и его, и пойду вслед за этой нитью сразу, как смогу, обещаю. Я не оставлю тебя одну. Прошу, подожди немного.

А пока, Алана, пожалуйста, держись ближе к Роберту. Он защитит тебя. Он — единственный, кто встанет между Карионом и тобой, если черный герцог посмеет обидеть тебя. Ты можешь довериться Роберту, когда это чудовище попытается подчинить тебя.

Мысленно я с тобой. Нас разделяют сотни лиг, мне не услышать твоих звенящих мыслей, но я с тобой.

Алана, я очень жду твоего ответа. Даже если не можешь откликнуться на мои чувства, если не хочешь моего присутствия, если злишься или предпочтешь больше не иметь со мной, причинившим тебе столько боли, дела, ответь мне, пожалуйста. Напиши хотя бы, как ты, удается ли тебе избежать опасностей, хорошо ли себя чувствуешь.

Мы скоро встретимся.

Три крупные капли упали на лист, и буквы под ними поплыли, размываясь по желтому пергаменту сиреневыми потеками. Глаза жгло. Не сдерживая всхлипов, Алана согнулась пополам, словно ее кто-то ударил в живот, а после медленно опустилась на поваленный ствол большого ясеня, в ободранных ветвях которого Роберт установил почтовое портальное окно. Дышать было тяжело. Сотни мыслей, чувство вины, жгучий стыд, надежда, страх и боль разом обрушились на Алану, сминая ее, как лавина.

— Свет, прости меня… — прошептала она, рыдая. — Как же мне жаль!..

Теплые руки легли на ее дрожащие плечи. Алана вздрогнула от этого жара, прорвавшегося блаженством сквозь безнадежность, и подняла голову: знакомые черные глаза смотрели на нее нежно и внимательно. Черный герцог стоял рядом с ней, опираясь одним коленом о землю, и его лицо было совсем близко. От него веяло свежим холодным воздухом.

— Алана. — Даор сделал попытку забрать из ее рук письмо, но она сжала пальцы до боли, и он не стал рвать пергамент. — Что случилось?

— Пожалуйста, уйдите, — выдавила Алана из себя, изо всех сил не давая душащим рыданиям, комом сводившим горло и грудь, прорваться. — Я очень прошу вас, оставьте меня сейчас одну.

Лик Даора Кариона, этот белый овал с черными провалами глаз, плыл, растворяясь в сумерках.

Ему нельзя было знать, о чем она думала! Нельзя, чтобы он понял: первое, что ощутила Алана, получившая письмо Келлана, было не любовь, не та любовь, а досада. Что она не ждала письма и не беспокоилась… Нет, в этом Алана не призналась бы даже себе.

Вина дробила ей ребра.

Длинные сильные пальцы Даора невесомо скользнули по ее лбу и волосам, потом по спине. Герцог сел рядом с ней на ствол и аккуратно, но настойчиво привлек ее к себе. Тепло его рук, запах холодного ветра и само присутствие Даора добавляли к отчаянному чувству вины нотки запретной сладости и абсолютной беспомощности. Алане сильнее, чем когда-либо, захотелось сжаться в комочек на его твердой груди, закутаться в руки и задержать дыхание, останавливая этот момент.

И это было чудовищно. Она была чудовищем, предававшим единственного, кто по-настоящему ее любил.

Поэтому Алана собрала все силы — и оттолкнула Даора дрожащими ладонями, а затем вскочила, чуть не выронив письмо.

— Уходите, — потребовала она. И тут же добавила: — Пожалуйста! Только не вы.

Некоторое время герцог разглядывал ее, — Алана ощущала кожей его взгляд, и знакомый жар загорелся на щеках. Наконец Даор медленно, будто неохотно, кивнул.

— Если ты захочешь поговорить, я рядом, — тихо сказал он, вставая. — Только скажи, чем я могу тебе помочь.

Алана лишь помотала головой, пряча лицо в ладонях.

Не прошло и пяти минут, как Алана, зажмурившаяся и обхватившая себя руками, почувствовала мягкое прикосновение к плечу. Это точно не было касанием черного герцога: лишь способ привлечь внимание, а не вовлечь в контакт. Алана вскинулась, надеясь, что выглядит не слишком жалко.

Перед ней стоял директор Роберт.

— Алана, если ты хочешь послать ответное письмо, сделай это прямо сейчас. Мы ломаем и оставляем портальное окно здесь и уходим быстро.

— Почему? — моргнула Алана, сосредоточиваясь. — Что-то случилось?

— Прямо сейчас, Алана, — с нажимом повторил Роберт, протягивая ей перо и лист синеющей в сумеречном свете бумаги. — У тебя пара минут.

Ничего не понимая, Алана взялась за перо.

***

Костер сильно искрил, будто кто-то бросил в него хвою. Уже успевшее посинеть и потемнеть небо утягивало поток этих искр, и они тухли где-то в вышине — между черными нитями ветвей разрозненных молодых осин и ясеней. Кричала какая-то одинокая птица.

Светлячки роились у нераспряженных лошадей, нетерпеливо переступавших копытами.

Огонь выхватывал из темноты уставшие, напряженные лица. Герцоги, как и обычно, расположились на воздушных блоках, и только Сфатион Теренер ходил вдоль этих подушек, словно не мог усидеть на месте. За спинами своих господ безмолвно нависала стража.

Алана пригляделась: за леди Лианке стояла, опираясь на дерево, Гвиана. Вид у нее все еще был больным: губы плотно сжаты, брови сведены, а руки и корпус на удивление расслаблены, и казалось, что тонкий, как посох, ствол осины — единственное, что помогает ей удержаться на ногах. Увидев, что Алана рассматривает ее, Гвиана улыбнулась самыми краешками губ и кивнула, будто говоря: «Все в порядке!»

Даора Кариона в общем кругу не было. Но стоило Алане шагнуть в оранжевое световое пятно, он тоже выступил из темноты, протягивая к ней руку ладонью вверх. Никто ничего не говорил, но Алана ощущала тревожащее, дискомфортное и даже пугающее внимание. На миг ей показалось, что все вокруг нереально и она находится на сцене. Стремясь избавиться от этого ощущения, Алана шагнула к герцогу, но руки его принимать не стала, а сразу опустилась в оставленное ей кресло и вежливо поблагодарила, — показалось, что в напряженной тишине ее «спасибо» разнеслось на лигу вокруг.

Роберт выступил вперед.

— Нам предстоит пройти еще около десяти лиг галопом, потом сделаем перерыв, снова зачаруем лошадей и пройдем еще трижды столько же. Наша задача — как можно быстрее добраться до Черных земель, которые — герцог Карион меня дополнит — достаточно безопасны, чтобы укрыть нас хотя бы ненадолго.

— Южные границы защищены достаточно, чтобы не пустить туда ни одного пар-оольца, но контуры пропустят радчан, — негромко проговорил черный герцог. — Однако если эти куклы последуют за нами, связь между ошейниками и их господами разорвется. Они смогут выйти обратно, если мы их выпустим, и будут к этому стремиться, но в самих Черных землях, не получая приказов, вряд ли причинят кому-то вред.

Герцоги переглянулись. Казалось, они боялись задавать Даору Кариону вопросы, но Алана не понимала почему. Сильвиа, теперь укрывавшая отмороженную половину лица платком, и вовсе смотрела в огонь, а в лице ее плескался — Алана была готова поклясться — отчаянный страх. Когда на прошлом привале Алана поинтересовалась, как герцогиня себя чувствует, та даже не подняла глаз, заверяя, что все хорошо.

— Не могли ли пар-оольцы вскрыть артефакты, которыми защищена граница? — все-таки спросила Лианке.

— Отличный вопрос, — поддержал ее Роберт. — Если мы рухнем на Черную землю, надеясь на спасение, а за нами рухнут десятки охотников, которые тут же нас, разомлевших, и прибьют, будет обидно.

— Пар-оольцы могут предположить, что мы идем одной из пятидесяти шести дорог и троп, — ответил Даор, смотря на Алану и будто объясняя положение дел ей. Она и правда увлеченно слушала, но такое внимание ее смутило. — На пересечении каждой из них с моими границами стоят четыре защитных артефакта, а если учитывать хотя бы лигу леса вокруг дороги и спрятанные в нем артефакты — шестнадцать. Это восемьсот пятьдесят шесть вплавленных в землю сфер. На вскрытие каждой опытному и сильному артефактологу потребуется около пяти часов. Если бы пар-оольцы и рискнули всей своей элитой, не успели бы взломать все артефакты до нашего прихода. Однако если они поймут, каким путем мы идем, могут успеть частично повредить защиту. Это вполне способно осложнить ситуацию, учитывая, что они путешествуют порталами.

— Они пользуются порталами?! — воскликнул Амен. — С каких пор?

— Известие об этом было получено мной только что, — ответил Роберт спокойно. — Проемы открыты не постоянно, конечно, — остальное время продолжают работать ловушки. Предвосхищая ваш вопрос: нет, мы не знаем расписания. И Амен, держите себя в руках: все и так в не самом радужном расположении духа.

— То есть они могут перекинуть сюда сколько угодно мастеров-артефактологов? — уже спокойнее продолжил Амен.

— Они были бы дураками, если бы не сделали так, пойми, куда надо их посылать, — пожал плечами Роберт. — Но герцог Карион прав: никто бы вслепую не рискнул таким количеством артефактологов, понимая, что мы можем их убить, приблизившись. Некоторых из нас они боятся весьма сильно.

— Я слышал, герцогу Кариону пришло предложение сотрудничества, — подал голос Теренер. — Вы хотя бы не приняли его?

— Сядь, — холодно отрезал черный герцог. Ноги Сфатиона подкосились, и он рухнул на землю. — Если я окажусь рядом со сферами, смогу их перенастроить, но, если они будут сломаны, мне потребуется больше времени, чем у нас есть.

— Это же тысячи артефактов только на юге… — тихо проговорила Даника справа от Аланы. — И когда только он успел… Поэтому черные не страдают от набегов Пар-оола.

— Неужели вы хотите меня в чем-то обвинить? — усмехнулся герцог, поворачиваясь к ней. Даника тут же потупилась и покачала головой.

— Она имеет в виду, — снова вступил в разговор уже поднявшийся и севший прямо на землю Сфатион, — что вы могли бы защитить артефактами не только свои земли, но и все южные территории.

— Мог бы, — согласился Даор.

Повисло молчание.

— Ладно, окажемся мы в Черных землях, дальше что? — Голос Айдена Лисара звенел, будто натянутая струна. Алана присмотрелась к нему: с молодым сыном герцога явно что-то происходило. — Я имею в виду, они будут ждать нас на выходе.

— Через три-шесть дней, — неожиданно подмигнул ему Роберт. — Будут туда силы стягивать, устроят сотни ловушек! Уже после того, как мы выйдем в Зеленые земли и, вероятно, будем в Коричневых. Герцог Карион предложил воспользоваться скрытыми путями. Они сократят наше пребывание в Черных землях до нескольких часов.

— Я думала, это сказки, — тихо сказала Сильвиа.

Алана удивленно посмотрела на Даора. Его спокойное лицо, освещенное пламенем костра, было непроницаемым, но, заметив ее непроизвольный интерес, он улыбнулся. Алана спешно перевела глаза на кутавшуюся в капюшон Сильвиа.

— Все мы думали так, — отрезала Йорданка. — Ими можно воспользоваться, чтобы восполнить припасы? Лошадям нужен корм.

— Мы войдем в пути почти на границе, пройдем через Лаорру, а затем вернемся к побережью.

И снова Даор объяснял будто одной Алане. Внутри шевельнулась приятная мысль, что остальным он не стал бы так подробно рассказывать. Алана смотрела на черного герцога с восхищением: его предложение звучало почти невероятно, но она не сомневалась, что это правда. Неужели все его земли были такими? Пронизанными артефактами насквозь? Тайные пути, зачарованные города… Все, как она читала?

Один из красивейших городов мира, Лаорра, находился немного севернее, тогда как основной путь отряда пролегал по южному побережью континента.

— Зачем нам в Лаорру? — шепнула она.

И снова он улыбнулся, будто своим вступлением в разговор Алана доставила ему большое удовольствие. И ответил мягким, теплым голосом:

— В Лаорре мы наложим иллюзию на шепчущих, которые выйдут через пять дней в Зеленые земли в наших обличьях. Лаорра располагается как раз в пяти днях пути. Так мы собьем пар-оольцев со следа, они будут рассчитывать, что мы еще далеко от Разлома, и это, конечно, даст нам большую фору.

— Всегда хотел побывать в Лаорре, — слащаво протянул Ив Стелер. — Жаль, времени не будет прогуляться.

Даор не обратил на его слова внимания.

— Тут я перехожу от замечательной к печальной части нашего собрания, — развел руками Роберт. — В каждой сладости скрывается горечь, как говорят. Итак, больше никакой магии, пока не окажемся в Черных землях или хотя бы на границе с ними. Никакой-никакой, а то нас обнаружат, и быстро, — и ничего не получится. Если очень нужно — только бытовая магия с использованием воздушных и земляных плетений, таких слабых, что можно было бы обойтись и без них. Да, знаю, раньше было можно. Но теперь над нами раскинули масштабные поисковые сети, и вообще, единственная цель подстерегающих везде ищеек — просто найти нас, чтобы тут же по их сигналу рядом был открыт портал. Стоит ли объяснять, что им нужно поймать всего пару человек, чтобы разрушить все наше предприятие?

— Как вы предлагаете нам защищаться от шепчущих, если придется сражаться с ними? — уточнил Ив Стелер.

— Я предлагаю обходить их, прятаться, не привлекать внимания, притворяться, что мы — торговцы. В общем, делать все то, что мы и так делаем последние дни. Ваша безопасность зависит от вашей убедительности, — ответил Роберт.

Установилась напряженная тишина. Удивленные герцоги переглядывались, и на их лицах читалось возмущенное замешательство. Алана неожиданно поняла: они не только боялись схваток, но и не предполагали, что придется обходиться без удобств — шатров, иллюзий, утепляющих одежду и улучшающих зрение заговоров и Свет знает без чего еще. Вообще-то и саму Алану это немного пугало, она успела привыкнуть к заклятиям, действительно здорово упрощавшим жизнь.

«Но совсем скоро придется обходиться без заговоров», — вспомнилось ей. Черный герцог, похоже, знал обо всем с самого начала.

— И давно над нами висят сети? — осведомилась Теа.

— Пока не висят, — ответил ей черный герцог. — Я поймал их след днем, сейчас волокна лишь строятся. Но за ночь они развернутся.

— Они должны обладать особыми технологиями, чтобы делать это так быстро, — встала Лианке. — О чем вы не говорите нам?

— О том, что на стороне нашего противника обучающий его демон, — ровно ответил Даор.

— Этого не может быть!

— Их же не было тут тысячи лет!

— Как демон оказался здесь?

— Разве это не легенды? Вы всерьез?

«Мой дед был демоном», — вспомнила Алана. Вот как самые просвещенные люди реагировали только лишь на упоминание об этих существах. Да, секрет был серьезным. Что же собой представлял черный герцог?!

Роберт вышел в центр и поднял руки. Как по волшебству, все притихли, ожидая объяснений.

— И это не значит, что мы поддаемся бессмысленной панике. Демон помогал им и когда мы выходили, и раньше, а мы все еще живы. Это значит, что вот этот костер мы закидываем снегом, а не тушим пустотой, — как детям, разъяснил он. — И что идем дальше. И что на месте, где будем заговаривать лошадей, останутся несколько воинов, чтобы, когда найдут след заклятий, приписали его им.

Чувство опасности захлестнуло Алану, когда она представила себя таким оставшимся в лесу воином, в одиночку встречающим таинственную армию Пар-оола.

Раньше было не так очевидно, что кольцо врагов сжимается вокруг. Все заострялось.

Она почти автоматически посмотрела на герцога, ища поддержки, — и он накрыл ее ладошку своей рукой.

— Не бойся, — одними губами шепнул Даор Карион. — Ты в безопасности. Я никому не дам причинить тебе вред.