В последние дни русского Фейсбука, о которых еще никто не знал, что они последние, Дмитрий Ольшанский написал текст «А юбка-то была — короткая!».

Об Одессе 2 мая.

О том, как накрыло отчаянием страну, как обугленные тела в мониторе застили свет, как взрослые мужики отворачивались в стенку, и пялились, пялились в никуда, чтоб глаз никто не видел. Как весело было молодым упырям, а кто-то загундосил вечное: сами и виноваты. Зачем было злить. Зачем напрягать победивший народ. Зачем цеплять ленточку. Да и что уж такого случилось-то.

Действительно. Ну, пустили девчонку на хор — первый раз, что ли? Спровоцировала. Юбка-то — короткая была. Короткая!

Фильм «Обоюдное согласие» — весь про короткую юбку. О том, как в городе Приморск училка литературы в провоцирующем платье отправилась на яхте одноклассников помянуть подружку в ее день рождения. И как на волне переполнивших чувств ее там откаруселили по-свойски друзья: магнат, заммэр и просто плейбой-серфер. В милиции ее, как всех таких вот, сто раз назвали на «ты». В школе затравили задорными вопросиками. В магазинах, регистратурах, сети облили презрением. А красивые развязные молодые люди искренне недоумевали: че случилось-то? Ну, поддали маленько…

Сама ж поехала. И пить никто не заставлял.

Режиссер Гай Германика пятнадцать лет снимает про рыжих сучек, с которыми стрясаются разные несчастья. Про их вызывающий характер, на который все списывается, — у нее самой такой. Про опасные приключения юных искательниц, которые заканчиваются чем всегда. Про частые в этом возрасте суициды. Хотя с чего бы. Красивые пацаны, небедные, все можно порешать.

Все это реально хорошо написано. Нелинейно, взбалмошно, со срывами и закидонами сюжета и характеров, как всегда у Германики. С хорошо стилизованной речью — публичных бюрократов, казенных медиков, солено-протокольных ментов. Одно участие Анастасии Пальчиковой, писавшей Тодоровскому «Большой», Мирзоеву «Ее звали Муму», а для себя самой «Машу», общий женский и девичий экстремал, обещало хай-левел качества. Плюс Ольга Ангелова, Виктория Островская и один только Евгений Сосницкий: такое женских рук требует.

Всем есть что играть. Жертва-охотница (Светлана Иванова). Богатенькая попивающая жена, прицепившая мужа ребенком (Анна Снаткина). Муж, городской голова, которого вдруг берут за копчик (Тарас Кузьмин). Сливщица дел, почуявшая судебную и карьерную перспективу (Мария Голубкина). Предпенсионный служака, умеющий напоследок вцепиться (Андрей Козлов).

А при чем здесь та Одесса, резонно спросят некоторые. Когда дело происходит в абстрактном Приморске.

А притом, что родилась подруга-самоубийца 2 мая. И поминали ее, стало быть, со всеми прискорбными последствиями тоже 2 мая. Дата звучит вскользь, без акцента — но современной России режет ножом по сердцу.

И случайно возникнуть у такого класса авторов никак не могла.

Так вот, все полтора месяца, что шел на Kion'е сериал, русская армия стирала с карты государство Украина. Насовсем. Нахер. За ненадобностью. А с ним — тысячи красивых и развязных молодых людей, тоже считавших, что у них все схвачено и весь мир в кармане.

Вот за это. За «юбочка-то короткая». За «сами виноваты». За «ничего же и не было». За «майские шашлычки».

И это стоит помнить всем, кто рад заполоскать и забыть мерзость.

В город Догвилль ответочка прилетает всем, оптом.

Бог есть.