Я прихожу в сознание, ощущая остаточные колебания, проходящие сквозь меня с произвольно заданного курса 035. По скорости затухания я вычисляю, что сигнал имел интенсивность 8,7 баллов и исходил от источника в пределах от 72 до 146 метров от меня. Я активирую свои основные экраны и даю ответный сигнал. Ответа нет. Я подключаю резервные энергоэлементы, запускаю аккумуляторную батарею, но тщетно. Очевидно, что я был атакован Врагом и серьезно поврежден.

Мои датчики положения показывают, что я стою под углом 13 градусов 14 секунд, отклоненным от базовой линии на 21 пункт от медианы. Я пытаюсь выровняться, но сталкиваюсь с огромным сопротивлением. Я активирую свои передние сканеры, подключаю питание к своим ИК-стробоскопам. Ни единого проблеска в моем окружении. Я погружен в кромешную тьму.

Приближается повторная ударная волна, которая сотрясает меня с интенсивностью 8,2 балла. Очевидно, что я должен покинуть свою позицию, но мой приводной механизм остается инертным при полной тяге двигателей. Я переключаюсь на базовое аварийное питание и пробую еще раз. Давление нарастает; я чувствую, как мое сознание угасает под неприемлемой нагрузкой; затем внезапно сопротивление ослабевает, и я начинаю двигаться.

Однако это не быстрое маневрирование на полном ходу; я медленно продвигаюсь вперед, словно меня сдерживают массивные преграды. Я снова пытаюсь принизать окружающую темноту и на этот раз замечаю огромные неровные очертания, пронизанные плоскостями излома. Я зондирую осторожно, затем более решительно, и наталкиваясь на невероятную плотность.

Я направляю всю доступную энергию на одиночный дальномерный импульс, направляю его вверх. Показания настолько отличаются от привычных, что я повторяю тест под новым углом. Теперь я должен признать факт: я погребен под 207,6 метрами твердой скалистой породы!

Я сосредотачиваю свое внимание на том, чтобы сориентироваться в своей исключительно отчаянной ситуации. Я проверяю чеклист своего состояния из тридцати тысяч пунктов и испытываю ужас от масштабов потери энергии. Мои основные элементы питания полностью истощены, а резервные заряжены не более чем на 4 %. Этим и объясняется моя медлительность. Я переоцениваю тактическую ситуацию, вспоминаю триумфальное заявление моего командира о том, что силы противника уничтожены и всякое сопротивление прекратилось. Я вспоминаю торжественную процессию; вместе с моими товарищами из бригады "Динохром", многие из которых сильно повреждены действиями противника, мы проходим парадом перед Великим Командиром, а затем собираемся на пандусе хранилища. По команде мы приводим в действие наши громкоговорители и исполняем наш боевой гимн. Ближайшая звезда излучает по всему спектру, не отфильтрованному даже дымкой атмосферы. Это момент величайшего триумфа. Затем отдается последняя команда…

Дальше — тьма. Очевидно, что празднование победы было преждевременным. Враг контратаковал с такой силой, что почти обездвижил меня. Осознание этого шокирует, но 0,1 секунды  неторопливого самоанализа прояснила мою ситуацию. Я немедленно передаю вызов на радиочастоте бригады:

— Подразделение LNE командованию, запрашиваю разрешение передать СОП[18].

Я жду, не получаю ответа, вызываю снова, используя полную мощность. Я обшариваю окружающий скальный массив аварийным сигналом. Я настраиваюсь на общий диапазон, ожидая ответов от своих товарищей по бригаде. Ответа нет. Теперь я должен взглянуть правде в глаза: я один пережил это нападение.

Я направляю оставшуюся энергию на двигатель и обнаруживаю канал с пониженной плотностью. Я нажимаю на него, и обломки скалы вокруг меня неохотно поддаются. Медленно я продвигаюсь вперед и вверх. Моя датчики боли шокируют мой центр восприятия аварийными сигналами; я наношу непоправимый ущерб своим перегруженным психотронным системам, но мой долг ясен: я должен найти и вступить в бой с врагом.