— Мне все равно, что ты делаешь, Джимми, просто делай что-нибудь! Конечно, я не имею это в виду буквально. Конечно, мне не все равно. Благополучие жителей Колд-Сити, в конце концов, моя главная забота. Я хочу сказать, что даю тебе карт-бланш — все полномочия. Ты должен действовать немедленно, Джимми. До захода солнца я хочу увидеть, как ты принесёшь мне на подпись план эвакуации.

— Конечно, господин мэр, понимаю. Но с чем мне работать? У меня пока нет транспорта. Армия обещала парк тягачей D-100, тянущих стотонные грузовые платформы, но ни один из них так и не появился. Они оказались в том же положении, что и мы, ваша честь, хотя генерал Бейтс знал обо всём. Мы все знали, что этот день настанет, но, полагаю, продолжали надеяться на "авось". Наши переговоры с ними, похоже, были плодотворными, а идея о том, чтобы подвергнуть более полутора миллионов горожан двенадцатисотмильному переходу при температуре тридцать градусов ниже нуля, была слишком ужасной, чтобы с ней по-настоящему смириться. Даже сейчас…

— Я знаю. Армия делает всё возможное. Основные силы войск НР на самом деле еще не пересекли линию разграничения — так что, возможно, наши силы смогут занять позиции. Кто знает? Чудеса случались и раньше. Но мы не можем строить наши расчёты на чудесах, Джимми. Будут платформы или их не будет, мы должны вывести людей из купола до того, как вражеские силы нас отрежут.

— Господин мэр, наши люди не смогут это вынести. Помимо того, что им придётся оставить свои дома и имущество — я уже начал приём вещей и установил лимит в десять фунтов на человека, — они не привыкли к физическим нагрузкам, не говоря уже о том, чтобы пройти двенадцать сотен миль по замерзшей тундре. И у большинства из них нет одежды теплее делового костюма. И…

— Хватит, Джимми. Сегодня утром в моем офисе устроили засаду целая семья: старая бабушка, которая родилась под куполом и отказывается выходить на улицу; отец, весь в планах относительно продвижения каких-то товаров и обустройства нового сада; мать, жалующаяся на то, что младшенький простудился, а теплой одежды нет; и дети, доверчиво ждущие, когда все это волнение закончится и они смогут вернуться домой и, поужинав, лечь в свои теплые постели. О боги, Джимми! Можешь ли ты представить их после трех недель пути?