В Индии вам скажут, что «Рамаяну» сложил мудрец Вальмики по велению самого бога Брахмы.

Вальмики уединился в лесной тиши, сел под дерево в позе лотоса и все свои помыслы сосредоточил на деяниях Рамы и его противоборстве с десятиглавым демоном Раваной. Он недвижно сидел до тех пор, пока его глаза нс увидели явственно — «как спелый манго на ладони» — все события «Рамаяны», пока его уши не услышали голоса людей, свадебную музыку, грохот битвы… Тогда Вальмики покинул лес и поведал людям увиденное и услышанное.

Прославленные эпические поэмы «Махабхарата» и «Рамаяна» были написаны более двух тысяч лет назад, многочисленные поколения жили ими и продолжают жить сегодня.

Но эти великие произведения живут нс книжной жизнью на полках библиотек и в обязательных учебных программах, а в мыслях и поступках всех индийцев.

В Индии и сейчас грамотных меньше половины населения, но невозможно там найти человека, который нс знал бы «Рамаяну» — таких просто нет. Зато без труда можно отыскать людей, читать и писать не умеющих, но помнящих всю «Рамаяну» от начала и до конца наизусть, — это деревенские сказители, бродячие актеры и певцы. Они кочуют с ярмарки на ярмарку, изображая в лицах вечную борьбу добра и зла, в которой зло способно восторжествовать только на время, потому что добро есть истина, а истина всегда побеждает.

Таков непреложный закон жизни — Индия верит в это, и на ее государственном гербе написаны три санскритских слова: сатья мева джаяте — только истина побеждает.

На скольких бы языках ни говорили в Индии, в каких бы ни веровали богов, эта философия жизни живет в народе и созидает единство из индийского многообразия — от глубокой древности до наших дней; от Гималайских гор до мыса Каньякумари.

На протяжении тысячелетий каждую осень празднует Индия дивали — удивительно красивый праздник огней, когда мириады масляных светильников — а в наше время и обыкновенных электролампочек — загораются на каждом доме, превращая всю громадную страну в подобие звездного неба. А небесные звезды затмевают ослепительные фейерверки, с оглушительным треском разрываются хлопушки — так каждый год празднует Индия возвращение в Айодхью победоносного воинства Рамы, празднует торжество справедливости. И обязательно горит в эту ночь огонек у порога каждого жилища, освещая путь истине, ибо лишь вслед за ней войдут в дом благополучие и покой.

В эти осенние дни повсюду идет Рам-лила, театральное представление о подвигах Рамы. Вместе со знаменитыми актерами в этом действе принимают участие все желающие, благо всякому известно и распределение ролей, и порядок действий.

Недавно по индийскому телевидению был показан многосерийный фильм по «Рамаяне». Он шел несколько месяцев, по воскресеньям, и каждое воскресенье в десять утра на час все замирало: вся страна усаживалась перед телевизорами смотреть историю, с детства каждому знакомую до мельчайших подробностей.

Дело в том, что «Рамаяну» как литературное произведение, как классику', воспринимаем мы, для Индии же это нечто куда более значительное, чем просто литература: это наставление в правильной жизни, где все персонажи своим примером показывают, как следует и как не следует поступать, обыкновенный же человек должен соизмерять свои поступки с их поведением.

Вся индийская литература, да и все искусство тоже предназначены «не отображать, но внушать» — по очень точному определению К. Бальмонта.

Литература призвана помогать человеку’ совершенствоваться, переделывать себя, а не общество, потому что общество станет лучше и справедливей, если лучше и справедливей сделает себя каждый из нас.

К тому же, по верованиям индусов, после смерти человека его душа переселяется в другое тело, а в какое, в чье тело — зависит от самого человека, от его добрых или злых дел, слов и мыслей. Леность мысли и потворство желаниям могут привести к перевоплощению души в тело животного и насекомого. Тот же, кто сближается душой с благородством Рамы, с верностью Ситы, с отвагой Ханумана, может в следующей жизни родиться похожим на них.

Основатель йоги Патанджали говорил: о чем мы думаем, тем и становимся.

Когда маленькой девочке твердят, ты — Сита и она очень старается быть Ситой, то кем бы она ни родилась в следующей жизни, в этой она, и выросши, будет в меру своих сил вести себя, как героиня «Рамаяны».

Когда Махатма Ганди поднял забитую и голодную Индию на борьбу за свободу, он призывал народ идти на жертвы во имя Рам-раджья, справедливого царства Рамы. Конечно, можно спросить: воцарилась ли справедливость на индийской земле теперь, в свободной Индии? Нет, не воцарилась. Но разве померкла от этого привлекательность идеала, меньше стало стремление человека жить по справедливости?

В Индии никогда не было детской литературы: перед маленьким индусом, неважно, принцем или нищим, в одинаковой мерс раскрывалась сокровищница мифов, сказаний, легенд и сказок, по которым ему предстояло учиться жить. Ребенок как бы рос вместе с ними, вначале и воспринимая их по-детски, а с возрастом постигая их глубокий смысл.

И сказки индийские тоже нс делятся на детские и на взрослые; занимательные и, конечно же, поучительные — они развлекают детей, наставляя их, и наставляют взрослых, развлекая.

Мало книг может сравниться по известности с «Панчатантрой», пятикнижием «наставлений по разумному и правильному поведению».

Судьба этой книги замечательна во многих отношениях.

По преданию, «Панчатантра» была написана для подрастающих сыновей некоего могущественного государя — чтобы юные принцы учились по ней. Весть о необычайной мудрости, содержащейся в «Панчатантре», распространилась по всей Индии и даже по другим странам.

В VI веке о ней прослышал персидский царь Хосрой Ануширван и повелел перевести ее на пехлевийский язык. Его придворный лекарь Бурзос вывез из Индии рукопись «Панчатантры» вместе с другой диковиной — шахматами.

Позднее книга была переведена на сирийский язык, а в VIII веке Абдалла Ибн аль-Мукаффа перевел ее на арабский. При этом для удобства арабского произношения он изменил имена шакалов: из Каратаки и Дим ан аки они превратились в Калилу и Димну. Их именами и стала называться книга.

В 1080 г. византийский писатель Синлон Сиф взялся переводить «Калилу и Димну» на греческий, но ошибочно прочел имена шакалов как «иклиль», что значит «увенчанный», и «диман», что значит «идущий по следу». В переводе на греческий получилось Стефанит и Ихнилат.

В XII веке появились переводы «Панчатантры» на славянские языки. В России она распространилась под названием «Описание Сифа Антиоха о зверях, нарицаемых Стефанита и Ихнилата» и считалась наставлением в христианском благочестии, авторство которого приписывалось Иоанну Дамаскину или Иоанну Лествичнику.

Тем временем рабби Иоэль перевел «Калилу и Димну» с арабского на древнееврейский, с которого примерно через сто лет был сделан первый перевод на латынь. Переводчик — Иоанн из Капуи дал книге свое название: «Наставление человеческой жизни».

После этого «Наставление» переводится на европейские и на славянские языки, становится заметной книгой эпохи Возрождения.

Но и на этом нс заканчиваются перевоплощения «Панчатантры»: к XII веку «Калила и Димна» переводится с арабского на турецкий и опять меняет свое название. Теперь это «Хумаюн-наме» — «Царственная книга».

«Царственная книга» переводится с турецкого на французский, а в 1762 г. — с французского на русский и опять под новым названием: «Политические и нравоучительные басни Пильпая, философа индейского».

Известный востоковед проф. С. Ф. Ольденбург отмстил поразительную черту «Панчатантры»: «Всюду, куда бы ни приходила эта книга, она становилась духовным достоянием читателя — был ли то буддист, мусульманин, христианин или иудей, верующий или атеист».

Немало приключений выпало и на долю другого знаменитого сборника — «Сказки попугая».

Когда именно были написаны эти сказки — неизвестно. Есть санскритский список XII века, но он явно нс первый. В этом списке сборник называется «Шукасаптати» — «Семьдесят рассказов попугая».

В 1330 г. Зия уд-Дин Нахшаби перевел «Шукасаптати» на персидский язык, через который они и начали свое путешествие по Азии и по Европе. Где только нс оставили эти сказки свой след — с ними связан и «Синдбад-наме», и монгольское собрание басен «Арджи-Буржи», и многие басни, популярные в Европе.

Но самое интересное — «Сказки попугая» в конце концов возвратились обратно на родину, но в другом обличье: они как бы поменяли веру, перейдя из индуизма в ислам.

Дело в том, что по достаточно распространенному обыкновению тех времен Нахшаби не просто перевел сказки — он перенес их из Индии в мусульманский мир. Герои стали зваться мусульманскими именами, махараджи превратились в бадшахов. единый Аллах заменил множество индусских богов. Правда, Индия, нет-нет да и выглянет из-под мусульманского покрывала: то брахмины забредут в сказку, то монахи в ней появятся, то еще что.

В 1803 г. индийский мусульманин Мохаммад Кадири перевел «Сказки попугая» с персидского на урду, перевел в легком, разговорном стиле, и сказки зажили новой жизнью, прекрасно уживаясь со стари иным «Шукасаптати».

Для сравнения в нашей книге есть и несколько сказок из «Шукасаптати» — «Самых старых сказок попугая».

Все нарастающий интерес в мире к урокам Индии свидетельствует о том, что они содержат в себе очень нужное не только индийцам. Но для того чтобы усвоить эти уроки, необходимо, по крайней мере вначале, принять индийскую точку отсчета, а это не просто сделать тем, кто воспитан в иных культурных навыках. Именно поэтому’, чтобы облегчить читателю вхождение в индийский мир, было решено включить в эту книгу не переводы, а пересказы «Рамаяны» и «Панчатантры».

Мариам Салганик.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.