Молодая женщина в бирюзовой куртке с откинутым капюшоном медленно идет по коридору второго этажа, останавливаясь перед настенными рисунками — теми из них, которые различимы. Она рассматривает их, приподнимая очки, и, хмурясь, читает надписи. Лицо она при помощи сложных ухищрений заставила выглядеть на несколько лет старше, чем на самом деле, но строгое выражение и поджатые губы выдают замаскированную молодость. Немногие встречные кажутся ей настолько странными, что она не решается заговорить ни с кем из них, а когда наконец обращается с вопросом к мальчику в ошейнике, он просто пробегает мимо с закрытыми глазами.

— Простите, вы не скажете...

Вопрос женщины повисает в воздухе. Уловив пронесшийся вместе с удаляющимся пареньком музыкальный шум, она догадывается, что он был в наушниках, и, пожав плечами, возвращается к настенным рисункам. Она идет вдоль стены, но чем темнее становится коридор, тем хуже видны рисунки. Наконец она останавливается и устало вздыхает, оглядываясь в поисках окон, которые вроде бы должны были здесь быть, но их почему-то нет.

Перед ней дверь с жирной меловой четверкой посередине. Женщина рассматривает ее так же внимательно, как до того рассматривала рисунки и, толкнув, входит.

Она в крохотном темном коридорчике. Из-за полуприкрытой двери музыка и голоса; она входит в эту вторую дверь — и на мгновение зажмуривается от яркого света. А открыв глаза, видит ворону. Ворона сидит на блестящей спинке кровати и смотрит на нее. Ворона и диковатого вида молодые люди.

— Здравствуйте, — говорит она им. — Вы здесь живете?

— Чтоб я сдох! — отвечает писклявый голос.