ТЕЯ

Я устала напоминать самой себе, что это нормально, что я сошла с ума и с пути, который выбрала для себя. Но в этот раз мне не хочется делать ничего из того, что я должна.

В этот раз мне хочется все бросить и просто наслаждаться временем с Хантером. Я бы хотела, чтобы наше счастливое сумасшествие длилось как можно дольше, но, к сожалению, я подписалась на то, от чего уже поздно отказываться.

Я должна сделать этот шаг. Все настолько плотно связано, и если одна ниточка оборвется, все расползется, разлезется и появятся дыры, от которых пострадаю уже совсем не я.

По какой-то причине в момент, когда я подтверждала свое участие, я была уверена в себе и своих силах. Возможно, если бы не эта поездка в Афины и признания Хантера, я бы спокойно шла дальше, не думая о последствиях. Но теперь…

Вернувшись домой, я долго лежала в постели, уставившись в потолок, гладила Себастьяна по спине и обдумывала предстоящее будущее. Я понимаю, что нам будет больно. Я знаю, что он будет меня ненавидеть. Однако что-то внутри меня отчаянно кричит, утешаясь мыслью о том, что есть хотя бы маленькая надежда на то, что в итоге все будет в порядке.

Ближе к утру, когда первые лучи солнца начинают светить мне в лицо, мой телефон начинает разрываться от нескончаемых звонков. Когда я вижу имя человека, который звонит в такую рань, мне ужасно хочется нажать «отклонить», бросить телефон в окно и закричать. Но не отвечать не получается.

Я могла бы рассказать обо всем Хантеру…

И возможно, однажды я все-таки расскажу все: от начала до конца, со всеми мерзкими подробностями, которые могут его оттолкнуть. Возможно, он поймет меня. Возможно, посмотрит на меня с отвращением и скажет, что я ему не нужна. Или простит и скажет, что я идиотка, которая могла сообщить ему обо всем гораздо раньше.

Но вместо всех этих «возможно», я провожу пальцем по экрану и говорю:

– Доброе утро, Дом.

– Привет, снежинка. Как обстоят дела? – спрашивает он, и что-то подсказывает мне, что он не интересуется моим состоянием или тем, чем я занимаюсь. Его действительно волнует ответ на вопрос, на который я не хочу отвечать.

– Если ты о моих делах, то все прекрасно. Только голова немного болит от недосыпа, – отвечаю я, подходя к чайнику и бесконечно нажимая на кнопку включения, чтобы отвлечься. – А если речь о бизнесе Каттанео, то остался последний шаг с моей стороны.

– У тебя получится сделать это? Или ты уже сомневаешься?

«Сомневаешься! Конечно, ты сомневаешься! Ты – одно сплошное сомнение, Тея».

– Получится. Я знаю, что буду ненавидеть себя за это, но я не подведу тебя и остальных.

«Всех, кроме Хантера и себя, идиотка».

– Ты любишь его? – спрашивает Дом, вводя меня в состояние минутного ступора.

Все мои внутренности, все тело и мозг в унисон кричат:

«Да, черт возьми, я люблю его! Люблю до такой степени, что тошнит от мысли, что скоро могу его потерять. Люблю, зная, что мне нельзя было этого делать. Я любила его все это время, несмотря ни на что. Я любила… И буду продолжать любить, даже когда это станет невозможным. Невзаимным. Запретным».

Но вместо этого я отвечаю:

– Это не имеет значения.

– Тея, – говорит он, очевидно задумываясь над моим лживым ответом. – Если есть сомнения, я могу…

– Ты собираешься спать с Хантером, чтобы вместо меня сделать последний шаг? – глядя на одну точку, пытаюсь перевести все в шутку, от которой подрагивают пальцы на кнопке включения.

– Тея, – выдыхает он.

– Ладно, извини, – говорю, выпрямляясь и закрывая ладонью лицо, желая избавиться от этого настроения, которое ломает мои кости. – Расслабься, я справлюсь. Не о чем переживать.

После разговора с Домом я привожу себя в порядок, надеваю юбку с разрезом сзади, небесно-голубой топ и белоснежные туфли. Волосы оставляю распущенными, потому что с такой длиной как у меня, кроме хвоста, из которого все равно будут выпадать пряди, ничего не получится.

Поцеловав Себастьяна и сказав, что скоро вернусь домой, я направляюсь в офис, где у своего кабинета встречаю Ройса.

– Сногсшибательно выглядишь, Тея, – говорит он, присвистывая.

– Спасибочки, ты тоже ничего, только вот… – Я обхватываю его щеки одной рукой и поворачиваю из стороны в сторону. – Какие страсти! Кто эта потрясающая дама, которая оставила на твоем лице такие шикарные отметины? – спрашиваю, рассматривая три свежие полоски от ногтей на его лице.

– Какая разница? Все равно ничего не получится с ней. – Он бросает взгляд в сторону, и я тоже поворачиваюсь. – Не смотри. – Он хватает меня за плечи, не позволяя смотреть туда.

– Ройс, адрес скинуть, где помогут пришить новые руки? – голос Хантера сзади меня застает нас врасплох.

Ройс не сразу понимает, о чем говорит его начальник, а потом смотрит на меня и быстро убирает руки.

– Прошу прощения, я не специально. Руки сами тянутся к такой красоте, – выкручивается он, мечтательно взглянув на меня.

Хантер подходит к нему, достает из папки, которую держит в руках, какие-то документы и отдает ему.

– Пусть твои руки тянутся к такой «красоте», – говорит он резким тоном. – Через два часа жду отчет на своем столе. А вы, миссис Стоун, – добавляет он, переводя взгляд на меня. По его плотно сжатым губам, я понимаю, что ему не слишком понравилась моя близость с Ройсом. – Будьте так добры, когда закончите миленько болтать с Ройсом, зайдите в мой кабинет, нужно кое-что обсудить.

– Мистер Каттанео, я и так собиралась заглянуть к вам, так что не запирайте дверь, я скоро буду, – подмигиваю ему, а он отворачивается и уходит.

– Милли?! Ты серьезно? – удивленно спрашиваю у Ройса, подойдя к нему поближе. – Я думала, что она… хотя чего это я, – пытаюсь собраться с мыслями. – Я была уверена, что она – дикая кошка, никого не подпускающая к себе. Но знаешь что? Ройс, запомни: если есть такая реакция – не все потеряно.

– О чем ты говоришь? Милли не в моем вкусе, Тея, – отмахивается Ройс, – я просто споткнулся.

– Споткнулся о ее ногти? – усмехаюсь я, поддразнивая его.

Ройс, пряча усмешку, возвращает меня к действительности:

– Тея, тебе в кабинет мистера Каттанео нужно, или что-то изменилось в планах?

– Ты такой скучный! Документы готовы?

– Да, уже лежат на твоем столе, между черной папкой с договорами и плейбоем, – отвечает он с невинной ухмылкой.

– Очень «незаметно», Ройс.

– Схватил, что под руку попалось, и…

– Не нужно, – я выставляю руку вперед, – просто не нужно больше продолжать рассказывать свои интимные подробности.

– Жаль, я думал тебе интересно, – Ройс игриво вздыхает и опускает голову.

– Все, иди, и не желай мне удачи, потому что все пройдет так как нужно, – уверенно заявляю я, кивая ему и отправляясь в свой кабинет.

Смотрю на стол и вижу, что этот придурок не соврал. На нем действительно лежит папка и мужской журнал.

– Идиот, – шепчу в воздух, прикрывая глаза.

Затем бросаю взгляд на свое отражение в зеркале, делаю глубокий вдох, собирая все силы, и снова закрываю глаза, понимая неизбежность происходящего.

Пора отправляться к Хантеру.

Я стучу в дверь, но, не дождавшись ответа, смело открываю ее сама. Хантер сидит в кресле, сосредоточившись на экране своего ноутбука. Как только он замечает меня, то медленно опускает крышку, не произнося ни слова.

Мы оба понимаем цель моего визита, но я решаю немного притормозить и войти в игру.

– Мистер Каттанео, вы хотели меня, – произношу я с легкой интригой в голосе, делая паузу и шаг ближе к нему, – видеть?

– Да, я хотел тебя, Тея, – отвечает он, вставая из кресла и подходя ко мне с дикой уверенностью.

– Я принесла кое-что на утверждение и подпись, – спокойно говорю я, медленно опуская бретельку своего топа и оголяя ключицу, – ты ведь знаешь, что эти документы важны.

– Тея.

Он обхватывает меня за бедра и усаживает на стол. Берет документы из моих рук и кладет их рядом, затем ручкой подписывает бумаги, краем глаза бросив на них взгляд.

В основном, он сосредоточен на мне.

Я поднимаю руку, поглаживая его живот и плечи, а затем медленно раздвигаю свои ноги, задирая юбку выше.

Он тяжело вдыхает, подходя вплотную и бросая ручку на стол. Обхватывает мою шею ладонью и набрасывается на меня с поцелуем – дико, страстно, жадно. Именно так, как делает только он. Именно так, как люблю я.

Он просовывает руку между моих ног и тут же отстраняется от моих губ:

– Ангел забыла надеть белье? – ухмыльнувшись, спрашивает он, проводя ладонью по моим бедрам.

– Ангел решила согрешить, – отвечаю я, снимая очки и прикусывая губу, которая сразу же попадает в плен его внимательного рта.

Он расстегивает ширинку своих брюк, и я придвигаюсь ближе, позволяя ему овладеть мной прямо на этом чертовом столе.

– Мистер Каттанео, – тихий голос за дверью, заставляет меня «отступить» на шаг, а Хантера наоборот, сделать шаг навстречу. – К вам кое-кто пришел.

– Мы можем продолжить позже, – шепчу в его губы.

– Мы можем и позже это сделать, Тея, но сейчас у меня нет других планов, кроме тебя. И если этот «кое-кто» настолько же заинтересован в этой встрече, как я заинтересован сейчас в тебе, то он подождет, потому что отступать от тебя я не намерен. Иди сюда, Дейенерис. – Он притягивает меня за шею к себе и целует ее, опускается по груди, поднимает мой топ, нежно обволакивая грудь своей ладонью.

Я задумываюсь над его словами… о той важности, которой я стала для него. Это невероятно приятно слышать, но куда приятнее чувствовать. Чувствовать его заботу, беспокойство, нежность. Ту самую нежность, которую я терпеть не могу, но от него она такая комфортная…

Надеюсь, он простит меня за то, что я только что сделала.

Надеюсь, мой шаг не разрушит все, что между нами было.

Надеюсь, что все мои надежды не оборвутся и не сломают все, что мы воздвигли вокруг нас за эти дни.

Хантер уверенно входит в меня. В его взгляде плавно сочетаются страсть и нежность, от которых по моему телу пробегают мурашки, словно каскадный дождь в теплый день. Его ладонь скользит по моей талии, легко гладит мою кожу, словно проверяя каждую ее чувствительную точку, а затем крепко сжимает.

– Хантер…

Однажды, я сказала, что никогда не лягу под него на этом столе? Забудьте, я лгала. Я мечтала об этом с того самого дня, как вошла в его кабинет.

– Тея, – отвечает он, продолжая «любить» меня.

– Я… ты… – пытаюсь произнести слова, соединяя их в предложения, но буря эмоций, которая накатывает на меня, мешает. Каждое слово словно застревает в горле.

– Что я и что ты, Тея? – Он наклоняется ближе, его голос становится чуть громче, полный ожидания.

– Тебе… удобно… разговаривать? – спрашиваю я сбивчиво, спотыкаясь на собственных словах.

– Мне удобно сейчас делать все, зная, что я буду делать это с тобой.

– Ты помнишь, что ел на завтрак?

– Ты уверена, что хочешь обсудить именно ЭТО сейчас? – Он поднимает меня за руку и обвивает рукой мою талию, не позволяя отстраниться.

– Сейчас… прямо сейчас я хочу, чтобы мы оба заткнулись, – шепчу я, когда ощущаю, как его движения становятся более настойчивыми, как финальный аккорд нашей встречи. Он делает несколько контрольных толчков, прежде чем тепло растекается внутри меня.

– Я говорил, что люблю, когда ты не носишь белье? – спрашивает, прислонившись к моему лбу своим.

– Приблизительно семьсот сорок восемь раз.

– Скажу семьсот сорок девятый: Тея, я обожаю, когда ты рядом со мной без белья.

– А я обожаю, когда…

– Мистер Каттанео, если вы закончили, не могли бы принять наконец-то своего гостя? – перебивает меня настойчивый голос Милли.

– Обожаю, когда нам мешают, – делаю жест кавычками вокруг слова «обожаю», а затем спрыгиваю со стола, поправляю юбку и привожу себя в порядок. Собрав важные бумаги, я намереваюсь выйти, но он ловко хватает меня за запястье и останавливает.

– Что ты делаешь завтра вечером, Тея? – его взгляд пронзает мои глаза.

– Хочешь повторить? – игриво спрашиваю я.

– Хочу пригласить тебя на свидание. Как смотришь на это?

– Оу, мистер Каттанео, интересное предложение, но завтра у меня дела.

– Послезавтра? – настаивает он с неугасаемым энтузиазмом.

– А послезавтра мне нужно помочь Эви.

– Похоже, что ты на ходу придумываешь это.

– Могу дать тебе номер Эви. Спросишь сам, – блефую я.

– Хорошо, я тебе верю, Тея.

Почти у двери я оборачиваюсь и спрашиваю:

– Как насчет субботы?

– В субботу у меня дела, Тея, – говорит он, слегла улыбаясь и застегивая ремень на своих брюках.

– Ну тогда, это была наша последняя встреча, – с напускной грустью произношу я и, пожав плечами, проворачиваю ключ в двери.

Я улыбаюсь до тех пор, пока моя рука не отворяет дверь. В одну секунду мое жизнерадостное выражение лица сменяется напряженным, ведь я поворачиваюсь к тому самому «гостю», которого Милли так настойчиво желала пустить в кабинет Хантера.

– Добрый день, миссис Стоун, – произносит он, удобно располагаясь в инвалидном кресле.

– И вам доброго здравия, мистер Каттанео! Рада видеть вас в таком состоянии. – Как только слова слетают с моих губ, я замечаю, как его ухмылка сменяется выражением отвращения. – Я имею в виду, в приподнятом настроении, а не то, что вы могли подумать. Очень жаль, что с вами это произошло. Правда, очень и искренне жаль.

Секунду спустя он презрительно хмыкает:

– Не стоит меня жалеть, Галатея. Моему состоянию может позавидовать каждая шавка, лежащая под своим кабелем.

Собрав все свои внутренние ресурсы, я поджимаю губы и с язвительной учтивостью отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно:

– Ну, вам виднее.

Нужно держать дистанцию – это единственный способ сохранить лицо и не впустить его в свое сознание.

– Разрешите, я пройду ножками по паркету? – произношу я спокойно, хотя внутри меня разгорается пожар ненависти и отвращения к этому «человеку». – Мне нужно работать. Знаете, в развитии компании нужно принимать активное участие, потому что пассивность здесь совсем не ценится.

Он наклоняет голову, иронично поднимает бровь, как будто только что услышал беспрецедентную глупость.

Я делаю шаг в сторону, желая обойти его.

– Стоун знает, чем ты занимаешься? – раздается его противный голос, который словно механический звонок привлекает внимание к себе.

Я замедляюсь и останавливаюсь, собирая мысли. Стою спиной к нему, считывая обстановку и пытаясь найти нужное слово, которое выговорю с той тонкостью, что позволит избежать конфликта.

– Конечно знает, – отвечаю я, оборачиваясь с неподдельной легкостью, стараясь скрыть злость. – Он тоже принимает в этом непосредственное участие.

– Шлюха, – шепчет он, но мой слух улавливает каждую произнесенную им букву, – такая же, как и сестра. Неудивительно, что он на тебя запал, ведь все разработано как нужно профессионалом. Каждый дюйм твоего тела подстроен под мужчину. Но каждый участок кожи пропитан гнилью и мерзостью как напоминание того, что ты – испорченный товар, без возможности стать целостной и живой, сука.

Эти фразы, сказанные вполголоса, расползаются вокруг словно ядовитые змеи, разъедая остатки прежнего еле уловимого спокойствия.

Каждое слово – как нож того самого ублюдка, но сейчас безжалостно проникает гораздо глубже, чем я могла себе представить. Я проглатываю унижение, не позволяя себе показать ни малейшего проблеска того, что с его словами приходит внутренняя буря.

Но за этой внешней невозмутимостью скрывается предвкушение, ожидание момента, когда его гордость – его самодовольное превосходство – обрушится на землю передо мной. Я представляю, как он будет стоять на сломанных коленях, осознавая свое бессилие. Все, что его ждет дальше, – мучительная смерть, которая освободит мою голову и сердце от всего мерзкого, что там так долго сидит.

Такой человек, как он, не заслуживает легкой смерти от пули – я могла бы сделать это в первый же день. Он должен страдать, но прежде чем это произойдет, он должен рассказать всю правду, сдать всех, кто связан с ним, и ответить за все, что натворил. Это нужно Дому, а то, что нужно мне…

Искренне не завидую ему, потому что мой травмированный мозг работает в турборежиме, когда речь заходит о том, как я вижу его смерть.

«Спасибо, Джеймс Каттанео, за то, что подкрепил уверенность в моих действиях. Я сделала маленький шаг. Я сделала то, из-за чего костяшки домино падут одна за другой. И пусть это ошибка, которая разрушит все, что было между мной и Хантером. Я ее уже совершила. А дальше… дальше что-нибудь придумаю».

Захожу в кабинет, чувствуя на ладонях холодный пот и усиленную дрожь в коленях. Стараясь успокоиться, я сажусь за стол и достаю телефон. Проходит несколько секунд, прежде чем я набираю номер Дома и едва слышно шепчу:

– Все готово. Он подписал.

– Отлично, – коротко отвечает Доминик. – Ты все сделала правильно. Я обещаю, что все это не зря, – добавляет он, и я заканчиваю разговор.

Мои глаза невольно падают на папку, которую я бросила на стол. Я медленно открываю ее и выкладываю документы перед собой.

Среди них выделяется один лист – тот самый, ключевой. На нем стоит подпись синего цвета и рядом с ней фраза:

«Настоящим документом подтверждается полная и безусловная передача всех прав собственности и управления компанией «D.A. Corporation» от Джеймса Каттанео к Галатее Стоун, начиная с двадцать шестого октября. Подписано главным директором компании – Хантером Каттанео».

Я сделала это.

Я подожгла фитиль бомбы, которая в скором времени взорвется.

Но…

Если бы я только знала, к чему приведет моя уверенность в том, что я поступила правильно…