ТЕЯ

Хантер достает из заднего кармана ключ от дома и одной рукой открывает массивные двери. Я крепко держусь за его плечи, впиваясь пальцами во влажную кожу. Прижимаюсь к его широкой груди и чувствую, как его сердечный ритм перекликается с моим, отбивая такую сладостную мелодию, от которой все внутри слипается, покруче меда или сахарного сиропа.

Мы погружаемся в полумрак, и, не включая свет, он движется по прямой. Вероятно, он поднимается по ступенькам, так как я ощущаю легкие подпрыгивания, сопровождающие его движения.

Все сложилось бы почти идеально, и если бы он преодолел еще несколько ступенек с таким грузом, как я, то мы могли бы войти в комнату и отдаться друг другу еще несколько раз, а может, и всю предстоящую ночь. Мы бы сделали это без нежности, с той самой дикой страстью, которая дробит нас с ног до головы, царапает низ живота своими блаженными когтями и прорывается воем через горло.

Так вот, все было бы просто замечательно, если бы он не споткнулся на последней ступеньке и не потерял равновесие. Мы падаем, но Хантер успевает каким-то чудом выставить одну руку, оберегая меня от столкновения с деревянным полом. Еще бы чуть-чуть, и меня бы распластало под ним, превратив в отбивную от его веса.

Я всматриваюсь в его силуэт, но ничего не вижу, лишь по его сдержанному дыханию улавливаю ту грань, за которой скрывается смех.

– Я же говорила, что у нас никогда не будет ничего нормального, – произношу я сквозь смех, едва сдерживая дрожь в груди.

– Может, это и к лучшему? – Он поднимает руку к моим волосам и осторожно заправляет пряди за ухо. – Зачем стремиться к нормальному, если наш с тобой мир и без этого может быть прекрасным?

– Сумасшествие – потрясающее объяснение всего, что между нами происходит.

– Это лучше, чем притворяться и строить из себя тех, кем мы не являемся, – говорит он, приближая свои губы к моим, и я тут же с жаждой отвечаю на поцелуй, обвивая руками его шею.

Но тут происходит очередной сбой в моем мозгу… из-за которого я отталкиваю его от себя.

Но только для того, чтобы залезть на него сверху и удивить его этим, судя по громкому вздоху и характерному «ого», вырвавшемуся из его уст.

– Моя очередь руководить, охотник, – шепчу, опускаясь к его лицу.

Он опускает свои ладони на мою задницу, помогает мне приподняться и сесть обратно, туда, где мне очень даже удобно и безумно хорошо, – на его член.

– Блять, – выдыхаю в его рот, не в силах выдать из себя ни единого цензурного слова после таких ощущений. – Это… Черт возьми, Хантер, кажется, я затрахаю не только твою голову, но и все твое тело.

– Трахай, Тея, – отвечает он, удерживая меня за талию. – Тебе, ангел, можно все: начиная с моей головы, заканчивая тем, что сама пожелаешь.

Вместе с моими движениями на его члене внутри меня появляется яростное желание сделать с ним то же, что делал он. Поэтому, когда я выпрямляюсь и продолжаю быстро подниматься и опускаться, мои ладони тянутся по его животу – выше и выше, сжимая и впиваясь в кожу до покраснения. Дальше я тянусь к его шее и слегка сдавливаю ее, получая довольный рык как знак того, что ему, вроде бы, это тоже нравится.

Чувствуя, что мои ноги уже порядком устали, я меняю позу на более удобную: вытягиваю ноги к его рукам, которые тут же обхватывают мои дрожащие колени, а сама двигаюсь вперед и назад, сменив наклон и усиливая приятные ощущения.

Видимо, Хантера слегка утомило мое желание контролировать весь процесс, потому что он приподнимается на локтях и, схватив меня за руки, резко прижимает к своему телу.

В темноте его губы безошибочно находят мои, овладевая ими с такой силой, что, кажется, через время они еще долго будут болеть и пульсировать от этого сумасшедшего напора.

Его сильные ладони сжимают мою талию, кажется, до хруста каждого позвонка, утягивая меня в пленительные объятия, из которых нет выхода. А даже если он есть, – я не хочу отправляться на его поиски.

Если на капоте он старался быть нежным, сделать все максимально осторожно, то сейчас он послал эту эмоцию ко всем чертям и полностью отдался тому, что мы оба так любим – страсти и дикому желанию обладать друг другом. Да, мы – неадекватные.

Он опускает ладони на мою задницу, помогая мне выполнять каждое движение на нем еще яростнее и быстрее, чтобы достичь нужного и необходимого нам обоим наслаждения.

– Хантер, – хриплю я, выдыхая в его ухо новый стон, который уже не вмещается в груди.

– Тея, – отвечает он, оставляя два жестких укуса на моем плече.

– Еще, – прошу его, и он понимает мою просьбу двусмысленно: кусает за плечо и трахает сильнее. Затем его зубы переходят на мою шею, которую я выставляю для его рта.

Каждый мой стон тонет в воздухе, который становится таким влажным и теплым от всего того, что сейчас происходит между нами. Каждое мое слово – боготворение способностей моего охотника, который помнит все мои предпочтения. Каждый мой вдох становится тяжелее предыдущего, и я понимаю, что уже дважды за один день стану той, кто послал абсолютно все, решив сдаться ему и себе.

Но кто сказал, что слабой быть плохо? Правильно, никто. Главное – найти человека, для которого твоя слабость станет самым сильным качеством в тебе. И я, кажется, нашла. Жаль, что моя находка не будет долговечной.

Я чувствую, как мое тело наполняется бушующими волнами удовольствия, каждая из которых сильнее и захватывающее предыдущей. Все вокруг теряет свой смысл, концентрируясь исключительно на этом моменте, который захлестывает меня с головой. Та самая точка взрывается каскадом искрящихся эмоций, рассыпаясь мелкими мурашками по всему телу.

Хантер останавливается. Горячее учащенное дыхание из его рта смешивается с моим, создавая слияние всех наших чувств в единое целое. Я сейчас очень жалею, что в этой темноте мне не видно его глаз, но по своим собственным ощущениям я представляю его взгляд: притягательный, стирающий последнюю грань, очерченную мною же. Плевать, потом буду жалеть. Сейчас же я хочу лишь одного – быть рядом с ним.

– Где ты все это время была? – спрашивает он, и я улавливаю стук его сердца, который вторит моему.

– Не так далеко, как ты думаешь.

– Я искал тебя, ангел, – повторяет он, поднимая ладонь к моей щеке. —Я отказывался тебя терять.

– Я не терялась.

– Повтори, что ты сказала на улице, Тея, – просит он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. – Скажи еще раз, что ты моя. Скажи, что ты не сходила с ума весь этот год и жила нормально. Скажи, что у тебя было все хорошо. Скажи, что ты не скучала по мне.

– Нет, я скучала по тебе, – приглушенно произношу ту самую правду, которую он хочет услышать, а я – хочу ему открыть. Сейчас он начнет упрекать меня в том, что если бы я скучала, то ни за что не вышла бы замуж за другого, но вместо этого он говорит:

– Если у меня будет амнезия, повторяй мне это каждый час, – он говорит, обнимая меня так крепко, словно боится отпустить хоть на миг.

Его губы нежно касаются моего виска, и я ощущаю, как он зарывается лицом в моих волосах, впитывая их аромат.

– Ты так хотел это услышать? – спрашиваю я, чувствуя, как дрожит его дыхание.

– Безумно.

После его слов мне хочется забыть обо всем, что нас может ждать дальше. Мне хочется остаться здесь, с ним, и продолжать наслаждаться каждой минутой, проведенной вместе.

– Я хочу тебе кое-что показать, пойдем, – предлагает он.

– Если это не комната черного цвета, то я не хочу смотреть, – шутливо бросаю я, но любопытство уже начинает бороться с моим скептицизмом.

– Пойдем, ангел. – Он помогает мне подняться, и, удерживая за ладонь, мы направляемся по коридору на втором этаже.

Когда мы подходим к комнате, он открывает дверь. Справа нащупывает выключатель, который освещает комнату приглушенным светом. И, повернувшись туда, я готовлюсь падать обратно на первый этаж, ведь все, абсолютно все, что находится в этой комнате, как-то связано с нами, со мной.

Я замираю, пораженная увиденным. Стены словно оживают под натиском множества фотографий, о которых мне тогда говорила та репортерша, когда случилось фееричное возвращение Эвана Стоуна. Каждая из них – это маленький фрагмент нашей истории. Вот мы гуляем по парку и целуемся. Вот мы с ним сидим в ресторане, когда ждали встречу с партнерами или клиентами, но встретили только Дерека. Вот мы с ним танцуем в день, когда я узнала о его женитьбе.

«Кстати, мы так хорошо выглядели в тот день. Я бы сказала: идеально подходящими друг другу».

Воздух наполняет легкий аромат мандарина и шоколада, словно обволакивая ностальгией и воспоминаниями… обо мне. В углу стоит стеллаж, на котором выстроились в ряд книги с мифами и легендами эксклюзивных изданий, а чуть дальше – кресло, покрытое покрывалом, на котором я спала.

Вазы с анемонами украшают пространство, с белыми лепестками и черной сердцевиной, – когда-то я думала, что это символ нас, контраст с моим «белым» существом, и его «черным», но кажется, совсем скоро мы сможем поменяться ролями.

На стене, среди множества фотографий, висит та самая картина Мэддокса, ради которой мне пришлось оголяться, а потом выслушивать от Хантера множество ревностных выпадов, хоть он тогда и не признавал их.

– Это что? – удивленно пялюсь на странную, слегка пугающую комнату.

– Это мой мир, пока тебя не было рядом, – шепчет он, указывая на картину, а затем, мягко развернув меня к зеркалу, которое стоит слева от нас, добавляет: – А это, – он касается моего плеча губами, – это наш мир, Тея. Ты и я, ангел. Мы вместе, даже когда нас разделяет время и расстояние.

Слова застревают в горле. Он наполнил комнату воспоминаниями о нас. Он хотел, чтобы я увидела ее сейчас. То есть тогда, когда я видела его в цветочном магазине, огромный букет анемонов он покупал не для своей пассии, а для своего мира? Мира, в котором не было меня… но он отчаянно пытался отрицать это.

– Как Мэд решился отдать тебе ее? – выдавливаю из себя вопрос вместо сотен других, которые крутятся вихрем в моей голове.

– Мне не пришлось его долго уговаривать, – говорит он, останавливаясь позади меня и просовывая свои горячие ладони под моими руками. – Перед отъездом с Дженни в Нью-Йорк он отдал мне ее, сказав, чтобы я передал тебе, и вот, теперь ты здесь, и я наконец-то могу выполнить его просьбу, – добавляет он, целуя меня в волосы.

– Ты часто здесь бываешь?

– Первые несколько месяцев находился здесь практически все время, а после приезжал каждый месяц двадцать седьмого числа.

– Почему именно в эти дни? – напрягаюсь, зная, что он ответит мне на это.

– Потому что именно тогда ты ушла, – говорит он, и я накрываю его руку своими ладонями. – Звучу как больной на голову ублюдок?

– Немножко, – хмыкнув, отвечаю я. – Но мне это нравится.

– Пойдем дальше? – предлагает он, отходя к шкафу и доставая оттуда чистую футболку.

– Куда? – интересуюсь, натягивая его вещь на голое тело.

Он лишь улыбается и, схватив меня за руку, ведет куда-то. Сначала мы спускаемся по ступенькам вниз, затем поворачиваем направо, где он включает свет, и мы попадаем на стильную кухню в серых тонах.

Он отходит к холодильнику, который, к слову, забит продуктами, и достает из него овощи и фрукты, а из морозильной камеры – мясо, которое ставит размораживаться. Все выглядит именно так, как будто он еще до отъезда в Афины знал, что мы приедем сюда. А зачем я мучаю свою голову? Спрошу прямо:

– Ты готовился к этому дню? Знал, что мы вернемся со свадьбы, приедем сюда и я растаю?

– Будет слишком самоуверенно, если скажу «да»? – спрашивает он, а я даже не хочу на него злиться сейчас, хотя нет, хочу. И я злюсь.

– Интересно, Хантер, – нахмурившись, отвечаю я, проходя рядом со столешницей и делая вид, что изучаю интерьер. – То есть, если бы я снова начала бороться с тобой и уехала бы, ты бы выбросил всю еду?

– Нет, – отвечает он, протягивая мне яблоко. – Привез бы все это к тебе домой и заставлял бы есть. Знаешь, у тебя такие прекрасные, но безумно твердые кости.

– Хантер! – возмущенно выпаливаю, но тут же начинаю смеяться. – Спасибо большое за комплимент моим костям, они скрипят от счастья.

– Ангел, я шучу, – улыбаясь, говорит он и прижимает меня к столешнице, поставив ладони по обе стороны от моих бедер. – Но буду следить за тем, чтобы ты ела.

Я показательно откусываю яблоко и тщательно пережевываю его, не разрывая зрительного контакта. Его взгляд падает ниже, и, вместо того чтобы уйти, он наклоняется, чтобы поцеловать меня, а точнее, слизать яблочный сок, стекающий по губам.

Только когда звучит звук, оповещающий, что мясо готово для дальнейших действий, он отходит.

– Ты будешь готовить для нас? – спрашиваю я, усевшись на столешницу и покачивая ногой в такт его движениям.

– Ты что-то имеешь против?

«Только против того, чтобы ты еще хоть раз надел что-то на себя».

Включив гриль, он уверенно берет в руки нож и начинает мастерски нарезать куски мяса на разделочной доске. Я не могу оторвать глаз от его сильных рук, каждый мускул на которых изящно напрягается с каждым его движением. Мне бросается в глаза его идеальный пресс. А еще больше привлекает сосредоточенное выражение его лица. Полное внимание к тому, что он делает, придает ему еще больше привлекательности.

«Боже, это второе состояние идеального мужчины! И под оба описания Хантер попадает просто на все сто процентов. Первое – мужчина с ребенком на руках. Второе – мужчина, который готовит своей женщине. Своей. Женщине. Я что, только что признала это?!»

Резкий звук соприкосновения холодного мяса с раскаленным маслом заставляет меня вздрогнуть, и я чуть не роняю яблоко на пол, которое держу в руках.

Если честно, то мне уже глубоко все равно на еду, которую он готовит. Наблюдая за ним, внутри меня снова разгорается дикое желание, которое невозможно потушить, а звуки жарки побуждают меня спрыгнуть со столешницы, положить надкусанное яблоко рядом с овощами и подойти к нему со спины.

Мои ладони падают на его торс, плавно скользя вверх к грудной клетке, а затем спускаются ниже и сжимают его член сквозь ткань джинсов. Мне не приходится долго ждать его ответной реакции на свои действия, сопровождаемой твердостью под моей рукой.

Слегка приподнимаясь на носочках, я медленно приближаю губы к его уху и едва слышно шепчу:

– Кажется, яблока недостаточно для того, чтобы скрасить мое ожидание. У тебя есть что-то еще для меня?

– Есть киви, бананы и грейпфрут в холодильнике, – отвечает с ухмылкой, в его голосе слышны саркастичные нотки.

Он прекрасно понимает, что я имею в виду, но решает поиграть.

«Окей, поиграем, охотник».

Я хмыкаю, немного отстраняюсь и уверенно направляюсь к холодильнику. Открыв его, делаю вид, что размышляю над выбором, а потом вытаскиваю банан и грейпфрут. Теперь мои нервы в опасности, потому что Галатея собирается устроить настоящее шоу для одного-единственного зрителя.

Я аккуратно разрезаю грейпфрут пополам и облизываю пальцы, по которым стекает сок, под пристальным взглядом Хантера. Простонав от удовольствия и закатив глаза от наслаждения кисло-сладким вкусом, я беру одну половинку плода и банан и запрыгиваю обратно на столешницу.

Я помещаю цитрус на свои бедра, там, где заканчивается футболка, и медленно раскрываю банан. Бросаю взгляд на Хантера, который, кажется, уже не заинтересован в готовке, потому что все его внимание приковано ко мне и моим извращенным действиям.

Он прекрасно понимает, что я собираюсь сделать, а я осознаю, что хочу его немного помучить. Да что уж, я и себя этим, в том числе, мучаю.

Я медленно погружаю банан в рот, позволяя игре начаться. Закрыв глаза, делаю маленький укус, чувствуя, как нежная сладость фрукта заполняет меня. Одновременно с этим я ввожу два пальца в сочную сердцевину грейпфрута. Холодная жидкость каплями скатывается по моим ногам, даря ощущение легкой прохлады.

Ощутив симфонию вкуса на своем языке, я совершаю еще несколько ритмичных движений пальцами, затем погружаю их в рот. Непроизвольно из груди вырывается тихий стон гастрономического оргазма, хотя, возможно, дело вовсе не в этом. Скорее, меня заводит сам факт того, что Хантер не отрывает сосредоточенного взгляда от моего сумасшествия, безмолвно ожидая продолжения шоу.

Вновь погружаясь в представление, я опускаю пальцы в мякоть и продолжаю посасывать банан, прежде чем откусить чуть больший кусок, чем планировала.

Кажется, для Хантера это последняя капля. Не в силах больше сдерживаться, он подходит ко мне. Грейпфрут отлетает на столешницу рядом со мной, его руки быстрыми и резкими движениями раздвигают мои бедра, и он становится между ними.

Я пережевываю банан и сдерживаю улыбку, которая просится на губы, а Хантер, в свою очередь, ловко обхватывает мое лицо и пристально смотрит в глаза.

– Ты так аппетитно ешь, что мне тоже захотелось, – говорит он, наклоняясь к моим губам, но я наклоняюсь назад, проглатываю банан и тянусь к грейпфруту, который он убрал с моих бедер.

– Ешь на здоровье, – произношу, стараясь звучать максимально серьезно, и поднимаю к его губам цитрус. – Приятного аппетита, охотник.

Он начинает смеяться и, слегка отстранившись, шепчет:

– Как я скучал по тебе, ангел.

– Это взаимно, Хантер, но я по-прежнему голодна, и я сейчас не о еде, если ты до сих пор не понял, – произношу, облизнув губы.

Спрыгнув со стола, я разворачиваю Хантера так, что его спина оказывается прижатой к твердой, ровной поверхности. Решив продолжить свою игру уже на более серьезном уровне, я опускаю ладони на его крепкую грудную клетку. Мои пальцы невольно задерживаются на татуировках, тех самых, которых раньше не было. Я не могу удержаться и начинаю улыбаться, теряясь в узоре чернил.

– Мне нравятся они, – произношу я, кончиками пальцев касаясь линий и рисунков. – Кажется, их было больно делать.

– Совсем нет, – отвечает он, встречая мой взгляд. – Именно эти стали для меня самыми особенными. Я хотел оставить тебя с собой навсегда.

– Хантер, перестань нежничать, я сейчас расплавлюсь от твоих слов.

– Я соберу тебя обратно.

– У нас мало времени. – Я бросаю взгляд на гриль, на котором шипит мясо. – Если мы затянем разговор, стейки окажутся чересчур прожаренными.

Я расстегиваю ширинку и, просунув руку к возбужденному члену, достаю его. Облизнув в очередной раз губы, я опускаюсь перед ним на колени, и сначала просто рассматриваю его снизу вверх, а затем погружаю его в рот, наслаждаясь солоноватым вкусом.

Я делаю практически то же самое, что несколько минут назад делала с бананом, но не кусаю, пока что не кусаю. Кто знает, что может сделать голодная женщина, стоя на коленях перед мужчиной с опущенными штанами…

Мои движения ускоряются, когда Хантер кладет руки на мой затылок, но не давит, просто удерживает, словно ему важно чувствовать меня. Я слышу его тяжелые вздохи, и эти звуки радуют меня.

– Тея, – предупреждает он, не желая шокировать меня, и я останавливаюсь, потому что не готова к завершению. Спустя несколько секунд я возвращаюсь к тому, что делала. – Не играй со мной, Тея…

– Я и не играю, – отвечаю, облизывая свои мокрые губы и сглатывая, продолжая.

Я не останавливаюсь, и вскоре чувствую, как вязкая струя попадает на мой язык. Причмокивая, освобождаю рот и слизываю все до последней капли. Убираю член обратно в боксеры, скрывая «провокацию» за джинсами, и застегиваю ширинку – возвращаю все на свои места.

С довольной и сытой улыбкой я продолжаю сидеть на полу и смотреть на него. Он, не раздумывая, наклоняется, помогает мне встать, прижимает к себе и глубоко целует. Мне нравится, что он это делает.

– Это был неплохой аперитив перед основным блюдом, – улыбаюсь я, услышав писк гриля.

– Ангел, ты…

– Сумасшедшая?

– И это чертовски мне нравится.

Весь остаток ночи проходит в вихре страсти, сменяясь различными положениями: стоя, лежа, сидя, снова стоя и так по кругу. Мы настолько поглощены друг другом, что ни разу не касаемся кровати. Только под утро, когда силы на исходе, мы уснули, и вновь не в кровати, и даже не на диване, а на полу, лежа на ковре в крепких объятиях друг друга.

Это невероятно приятно – засыпать в объятиях любимого человека, который не переставал быть таковым даже спустя год вдали друг от друга. Даже после всех испытаний, через которые мы прошли. Но справимся ли мы с тем, что будет дальше?