Роман

Рома, ты охуел?

Ты че творишь? Какой, нахер, штамп? Быстро хватай Машу и тащи в номер!

Она сама хочет. Сама предлагает тебе незабываемую ночь. А ты… Лох педальный. Осел лопоухий. Идиота кусок!

Это все орет мой здравый смысл. Восставший в штанах, как бессмертный зомби.

А Маша… она хлопает ресничками и – хохочет.

– Не дашься?

– До свадьбы – ни-ни, – подтверждаю я.

– Серьезно? Будешь хранить свою невинность для будущей жены? – изгаляется Машенька.

Моя девочка за словом в карман не лезет.

– Я там уже столько невинности накопил… Капец будущей жене.

– Пугаешь?

– Заманиваю.

– Уверена, это было бы незабываемо, – с легким сожалением произносит Маша, накручивая на пальчик свой длинный локон.

И – мое терпение.

“Было бы…” Она уже использует сослагательное наклонение. Кажется, мы ее теряем. Дайте электрошок!

Я хватаю ее и сажаю к себе на колени.

– Рома…

Она изображает сопротивление, но на самом деле даже не думает сопротивляться.

Теперь ее декольте так близко, что слепит и лишает воли. Я пялюсь в ложбинку, проваливаюсь в нее, тону, захлебываюсь…

– Обожаю твои сосочки, – горячо шепчу ей на ухо. – Ничего прекрасней в жизни не видел. И не пробовал…

Я вижу, как гладкая шелковистая кожа покрывается мелкими возбужденными мурашками.

Она заводится. Все сильнее и сильнее…

– Хочу щекотать их языком, облизывать, как конфетки, целовать и очень-очень нежно покусывать.

– М-м-м… – выдыхает Маша.

Я не вижу ее соски. Но чувствую, как они напряглись под платьем, как тянутся ко мне, как неистово хотят ласки и любви… Их есть у меня! Полные штаны.

Но я же мужыг. Сказал: без штампа не дамся, значит, буду, как дебил, изображать девственника.

А потом поставлю упрямую Монику на колени, роскошной белуччей кверху, и покажу ей на что способны мы, суровые неприступные недавашки…

– Пойдем ко мне в номер, – шепчет она.

Искусительница! Но я кремень. Я сталь. Гвоздей бы из меня наделать!

– Неа.

– Ну, тогда к тебе, – продолжает искушать Машенька.

– Сначала давай поженимся.

– Ну как хочешь, – обиженно фырчит моя будущая жена. – Уговаривать не буду.

Мля… Всё. Я все просрал.

Машенька ерзает и пытается встать с моих коленей. Надула губки, нахмурила бровки, в глазах бегают колючие ежики, а в трусиках, я уверен, горячо и влажно…

Я пытаюсь пробраться туда, но моя ладонь запутывается в десяти нижних юбках дурацкого свадебного платья.

– Мля! – бормочу я.

Все больше зверея.

– Пусти! – психует Маша.

– Нет.

– Я хочу уйти!

– Ты хочешь быть со мной и в горе, и в радости. А я хочу заботиться о тебе, любить, обожать, смешить и… прожить с тобой всю свою жизнь.

– Рома… – она перестает брыкаться. – Ты же меня совсем не знаешь. А я тебя.

– Я весь перед тобой. Как на ладони. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– А я хотела просто потрахаться!

Маша пытается быть нарочито грубой. А у самой губы дрожат и на глазах слезы.

Почему? Я не понимаю.

Я дебил! Довел девчонку до слез.

– Просто не получится, – говорю я. – Я слишком сильно хочу тебя. У меня крышу рвет и тормоза срывает.

– И ты все равно не хочешь…

– Все. Хватит. Пошли в номер.

И я тащу ее за собой.

Плевать. На все. На принципы, условности, на собственное слово… Пусть я не мужик. Я животное.

Я хочу ее! Дико и невыносимо.

Мы с Машей несемся к выходу с крыши. И – налетаем на регистраторшу.

Я им всем дал знак рассосаться – ей, Олегу, фотографу. Хотел поговорить с Машей наедине. Был уверен, что смогу убедить ее.

Но…

– Мне пора уходить, – произносит тетка. – Вы расписываетесь или…

– Мы расписываемся, – неожиданно для самого себя рявкаю я. – Сейчас!

Поворачиваюсь к Маше. Опускаюсь на одно колено. Протягиваю кольцо.

– Согласна ли ты стать моей женой?

Я не верю в успех. Я уже понял, что она не готова. Ей нужно узнать меня получше и бла-бла-бла. Ладно. Это разумно. Пусть. Но я все равно..

И тут я слышу:

– Да.

Йе-е-е… Главное сейчас – не спугнуть.

Фотограф уже щелкает камерой. Я аккуратно, но быстро надеваю колечко. Мы расписываемся. Теперь Машин черед повозиться с кольцом.

– Рома… – шепчет она, надевая мне его на палец.

– Что, моя радость?

– Мы сошли с ума!

– Определенно. Почему ты согласилась?

– Ты был такой смешной, когда сказал, что не дашься без штампа…

Вот, значит, как. Кто-то выходит замуж по залету, кто-то по любви, кто-то сдуру или спьяну. А Маша – со смеху…

– Я смешной?

– Да, – лепечет она, таращась на меня широко распахнутыми испуганными глазами. – И, если честно, немного страшный.

Представляю… Я сейчас выгляжу как псих, с которого только что сняли смирительную рубашку.

– Не бойся, Машенька. Или бойся. Пофиг. Я все равно тебя съем…