Лера

– …А это Ваня с нами у бабушки в деревне, – показываю фото его девушке. – Видишь, каким кудрявым раньше был? – смеюсь я. – А это мы с Богданом. До сих пор помню, как нам было весело всем вместе.

Перелистываю страницу альбома, но Ваня забирает его из рук.

– Н-не показывай эти фото, – стесняется он. – Д-давай другой альбом посмотрим.

– Окей. – Откладываю альбом в сторону и беру следующий. – О, это свадебный!

Мама его случайно прихватила, когда переезжала от папы, и отдала мне, потому что не желала хранить у себя свадебные фотки с отцом.

– Смотрите, какие они красивые, – говорю Ане с Ваней.

Ребята смотрят свадебные фотки моих родителей, а на меня резко нападает тоска.

Какими они были счастливыми тогда.

Жили душа в душу, а сейчас…

Нет, ну за маму я рада, безусловно. Она словно заново начала жить после того как встретила Константина. Расцвела, с каждым днем хорошеет и хорошеет, настроение всегда на высоте, с лица не исчезает улыбка.

Константин сейчас доделывает свои дела в Питере и со дня на день переедет в Москву, чтобы больше не расставаться с мамой.

А вот у отца вся жизнь кувырком…

И я уверена, что все это из-за Карины.

Пока он жил с мамой, у него ни разу не было сердечных приступов, а тут уже второй случился.

Он в последнее время весь измотанный, уставший. Такое чувство, что потерял интерес к жизни. Мне кажется, Карина из него все соки выжала. Он несчастлив с ней в браке, очевидно же.

Не жилось ему с мамой. Нашел себе молодуху и мучается теперь.

Я ее вообще терпеть не могу. На дух не переношу. Жаль, что не сразу поняла, какая она ушлая и противная.

Ребенком вообще не занимается, все время где-то шляется, из отца только деньги тянет.

Никакой любовью там даже и не пахнет.

Папа сам мне как-то раз сказал, что, женившись на ней, он допустил самую главную ошибку в своей жизни.

Я тоже теперь так считаю.

Эта меркантильная гадина, которой плевать на семью, скоро отца в могилу сведет.

Что у них там снова стряслось? Из-за чего у него случился приступ?

Я за него очень переживаю. Развелся бы уже и вышвырнул ее из квартиры.

Но все не так просто. Эта коза одна не уйдет. Она заберет с собой Еву.

– Я тоже не хочу пышное платье. У меня будет примерно такое же, как у тети Кати, – разглядывает мою маму Аня. – И тоже без фаты.

У ребят скоро свадьба, чему я безумно рада. Наконец-то наш Ванёк женится. Девушка у него очень хорошая, добрая, заботливая. Ваня ее постоянно приводит в гости то ко мне, то к маме, то к Богдану, поэтому Аня уже стала для нас своей.

– Может, еще чайку? – предлагаю ребятам.

– Не откажемся, – улыбается Аня, и прижимается к Ване.

Я иду на кухню и по пути отвечаю на звонок от папы.

– Привет, папуль, как ты? – спрашиваю, переживая за его состояние.

– Лер, у меня к тебе просьба, – вяло произносит он. – Можешь съездит к нам? Карина не отвечает на звонки, я переживаю за Еву.

– У вас же камеры есть, – хмурюсь я.

– Она не сидит под камерами. Отключает их, когда дома. Мне нужно просто убедиться, что все в порядке с дочкой.

– Хорошо, давай съезжу. Сейчас Аню с Ваней чаем напою и сразу вызову такси.

– Позвони, как будешь у нас.

– Пап, ты опять поругался с Кариной? – спрашиваю, включая чайник. – Это она довела тебя до такого состояния?

– Давай потом об этом поговорим. Сейчас главное понять, что с Евой все хорошо.

– Что она за мать такая, с которой страшно оставить ребенка?! – злюсь я.

– Если б она не любила прикладываться к бутылке, то я бы так не переживал, – вздыхает отец.

– Еще и пьет? – в шоке округляю глаза.

– И не только. Но об этом позже. В общем, наберешь, как приедешь.

– Окей. Будь на связи.

Через час выхожу из такси, подхожу к квартире, касаюсь звонка, но решаю постучать в дверь – мало ли Ева спит.

Карина не открывает.

Достаю из сумки ключи, которые всегда при мне, открываю дверь, вхожу в темную квартиру и слышу музыку, доносящуюся из спальни.

Ничего не понимая, иду по коридору.

Останавливаюсь в дверном проеме и, удивленно выгнув брови, смотрю на спящую Карину.

На полу стоят бутылки, из колонки тихо играет музыка.

«Я так понимаю, веселится, пока папа в больнице. – Сердито смотрю на Карину. Перевожу взгляд на детскую кроватку и замечаю, что в ней пусто. – Не поняла… А где Ева?!»

Прохожусь по комнатам, убеждаюсь, что сестры нет дома, и пытаюсь понять, куда она ее дела.

Достаю из кармана телефон и снимаю на камеру все происходящее.

И бутылки, и колонку с музыкой, и пустую кроватку. Пусть папа посмотрит, чем тут занимается его женушка, пока он приходит в себя после приступа.

Сейчас еще прямо на камеру у нее спрошу, где Ева. Возможно, эта информация в будущем пригодится отцу для органов опеки.

Подхожу к спальне и слышу, как у Карины пиликает телефон. Стоя в темном коридоре навожу на нее камеру и наблюдаю, как она, не отрывая голову от подушки, с закрытыми глазами шарит рукой по кровати в поисках мобильника.

– Алло! – отвечает невнятным голосом. – Сплю, Блинова, сплю. У т-тебя что-то с-срочное?

– ***

– Ева у м-матери моей. Она взяла ее на ночь.

– ***

– А разве нет п-повода? У меня муж оклемался, вот и отмечаю.

– ***

– Конечно рада! – усмехается она. – Что за в-вопросы? Слушай, д-давай я тебе потом перезвоню. Завтра, – поворачивается к окну и накрывается пледом. – Спать хочу.

Убирает от уха телефон, поудобнее устраивается на подушке, я только собираюсь подойти к ней, но она неожиданно прыскает со смеху.

– К-конечно я рада, а как иначе? – трясется от смеха. – Аха-ха, аж из ушей эта радость плещет. Муж выжил! Счастью моему нет п-предела.

Понимаю, что она говорит это с иронией.

Такое чувство, что она совсем не рада тому, что папа избежал смерти.

Садится на кровати и запускает пальцы в волосы.

– Какая же я дура, а, – глубоко вздыхает. – Надо было с-сразу ядом его напоить, а я зачем-то эти т-таблетки ему подмешала в чай. Как чувствовала, что не п-прокатит.

От этих слов мое сердце резко подпрыгивает и начинает бешено стучать в горле.

«Она хотела убить папу?»

– И что? – пожимает плечами. – Что д-дальше? Как сделать, чтобы Илья не заверил новое з-завещание? Я это, – трясет в воздухе указательным пальцем, – н-не собираюсь сдаваться. Надо что-то п-придумать. Найду с-способ избавиться от него. Обязательно найду.

В моей руке плавится телефон, внутри все полыхает от гнева.

Выключаю камеру, сую мобильник в карман, подбегаю к этой твари, хватаю ее за волосы и пытаюсь стащить с кровати.

– Ах ты сука! – ударяю по лицу. – Решила убить моего отца?! – Ударяю еще раз, наматываю на руку ее космы, и стаскиваю на пол.

Она извивается как змея и орет «Отпусти!», а я наклоняюсь к ней, сжимаю горло и, глядя в испуганные глаза, цежу:

– Ты сядешь, мразь! – давлю на шею. – Ты ответишь за то, что сделала с моим отцом!

Залепляю звонкую пощечину и рывком отпускаю ее, пока не убила. Перешагиваю через нее, подхожу к кровати, на всякий случай беру ее телефон, пинаю ее напоследок и выхожу из квартиры.

Пока бегу вниз, вызываю такси, затем звоню папиному другу, который работает в полиции.

– Дядя Боря, папу пытались убить! – быстро дыша, пыхчу в трубку. – Мне нужно срочно с вами встретиться.

– Кто на него покушался? Это связано с тем продюсером?

– Нет, это сделала его жена. Ее сегодня же нужно задержать, и забрать у нее мою сестру. Ева может быть в опасности.