Илья

– Пап, а ты что даже не поднимешься? – удивленно смотрит на меня Лера.

– А меня разве звали? – горько усмехаюсь, глядя из машины на балкон Богдана.

Беру с заднего сиденья коробку с музыкальной игрушкой, которая крепится к детской кроватке, и подаю ее Лере.

– Передай от меня внуку. И скажи Богдану с Машей, что я их поздравляю с первым месяцем сына.

– Может, все-таки вместе пойдем? – жалобно смотрит на меня дочь. – Уж я не думаю, что они выгонять тебя из квартиры.

– Лер, – вздыхаю я, – когда Богдан захочет общаться со мной, тогда и будем вместе ходить к ним на праздники. А пока я лучше поеду. Не хочу быть… – Вспоминаю слова, которые сын сказал мне на свадьбе. Они на всю жизнь врезались в мою память. – …Не хочу быть лишним за семейным столом.

– Ну, смотри сам… – расстроенно произносит дочь, открывает дверь и выходит из машины. – Пап, – наклоняется она, – мы с тобой договорились, да? Маме ни слова о продюсере.

– Договорились!

С этим продюсером я сам разберусь. Уже позвонил приятелю из полиции. Завтра съездим к нему и напишем заявление. Пусть эта тварь даже не надеется на то, что легко отделается.

Выезжаю из двора и забиваю в навигаторе адрес медицинского центра, куда прямо сейчас отвезу материал для ДНК-экспертизы.

Останавливаюсь на светофоре и медленно веду рукой по заросшему лицу.

– Ну и денек… – протягиваю на выдохе. – Такое чувство, что он длится целую вечность.

Утро началось с армянина, который рассказал мне много интересного о моей ненаглядной женушке.

До сих пор не могу прийти в себя.

– Сука! – цежу я и сжимаю губы в тонкую линию.

Пытаюсь держать себя в руках, но стоит только вспомнить слова армянина, как внутри снова все закипает, лицо обжигает жар, дыхание учащается.

Я с силой ударяю рукой по рулю и злобно выплевываю:

– Работать она ездила в Сочи!

Снова прокручиваю в голове слова армянина и, тронувшись на зеленый, сжимаю руками руль так сильно, что костяшки белеют.

– Приезжала она к нам в Сочи с подружками, – усмехнулся он. – То ли съемки у них были, то ли еще что, не помню точно. Познакомились с ними в ночном клубе, потом перебрались на яхту моего друга. Устроили им зимнюю морскую прогулку. Так сказать – Олл-инклюзив, – рассмеялся он, показывая кавычки.

– Зимнюю? – уточнил я. Старался не показывать виду, но самого внутри разрывало на части. – Это примерно какой месяц был?

Карина два раза летала в Сочи на съемки: в ноябре и в декабре. Вот я и пытался понять, когда именно она успела познакомиться с этими армянами.

– Да черт его знает, – сначала пожал он плечами, а затем вытаращил на меня черные глаза. – А, в начале декабря, точно же! Мы у Вазгена юбилей тогда отмечали.

В первых числах января Карина сообщила мне, что беременна, и срок был четыре-пять недель…

– С ней рыжая девчонка была, тоже модель, так она там и осталась в Сочи, – рассказывал Арам. – У нее с Вазгеном быстро все закрутилось. Можно сказать, любовь с первого взгляда. Уже сына успели родить.

– На яхте зачали? – вырвалось у меня, как только представил, что там происходило в ту ночь на юбилее этого Вазгена.

Армяне, модели, яхта…

Это ж каким идиотом я был, когда сидел и думал, что она туда просто по работе отправилась?

И ведь главное звонила мне каждый час, говорила, что скучает, что хочет как можно скорее прилететь ко мне, жаловалась на сильную усталость, говорила, что из-за бесконечных съемок у нее нет ни одной свободной минуты.

Уставала она там, бедная!

На яхте, с армянами!

Трудилась в поте лица от заката до рассвета!

Затем разговорчивый Арам полез в карман белого атласного пиджака, достал телефон, и принялся искать видео, снятое на той яхте.

Уж больно ему хотелось доказать, что он действительно отдыхал с известной моделью, а не сказки тут мне рассказывал.

Правда, он даже не догадывался о том, что перед ним сидел муж той самой модели.

Сидел, мать твою, и внимательно слушал о том, как она развлекалась вместе со своими подружками, после чего одна из них родила маленького Вазгенчика.

Хотя почему это одна?

Карина тоже родила.

И сроки совпадают.

Уж не на яхте ли Еву заделала?

От одной этой мысли все внутренности покрываются толстым слоем льда, по позвоночнику проносится мощный разряд тока.

Арам долго искал видео, а для меня каждая чертова секунда длилась бесконечно, потому что я сгорал от желания посмотреть на то, как «усердно работала» в Сочи Карина.

Когда он развернул ко мне экран, я стиснул под столом руки в кулаки и плотно сжал челюсти.

– Арамчик, – раздался веселый голос Карины, – включи музычку на полную.

Когда он переместил на нее камеру, я увидел, как она танцует на палубе, попивая из бокала. А на заднем плане ее рыжая подружка сидела на коленях у другого армянина и целовалась с ним.

– Будет сделано, моя рыбка, – довольным голосом произнес Арам. Музыка из динамика телефона заиграла громче, затем камера приблизилась к Карине. – Давай я тебе еще шампусика оформлю?

– А давай, – хохотнула она. – И клубничку прихвати.

Арам убрал мобильник и расплылся в победной улыбке.

– В общем, повеселились мы с ней. Но телефончик свой она так и не оставила. Случайно не в курсе, она сейчас в Москве вообще?

– Переспал с известной моделью? – проигнорировав вопрос, в лоб спросил я.

Сделал вид, что удивлен его тесным знакомством с моделью, чтобы еще больше поднять его самооценку и вытянуть как можно больше информации, а у самого в этот момент бушевало пламя внутри.

– Да так, покуролесили немного, – усмехнулся он.

Я только открыл рот, чтобы уточнить, что он подразумевал под словом «покуролесили», как в кабинет вбежала секретарша и с испуганными глазами затараторила:

– Илья Владимирович, в магазине на Мира ЧП! Там рекламная вывеска упала на двух женщин. Им только что вызвали скорую.

Я отправился срочно решать вопросы с пострадавшими.

Слава богу, обошлось без жертв. Обе женщины отделались ушибами, но мне все равно придется выплатить им приличную компенсацию.

И уволить работника, который отвечает за рекламные конструкции.

Из торгового центра я поехал домой, взял соску и ногти Евы на всякий случай, чтобы отвезти на экспертизу, но на пути к медицинскому центру мне позвонила Лера, и мне пришлось изменить маршрут.

Останавливаюсь у медцентра, вхожу внутрь, отдаю заветные пакеты, затем сажусь в машину и наконец-то еду домой.

Чувствую, вечер сегодня будет жарким…

Кое-кому придется ответить и за Арамчика, и за клубничку с шампусиком, и за весь круиз на яхте, наполненной армянами.

Меня распирает от мысли, что она вела себя как какая-то дешевка, которую пальцем поманили и она сразу побежала.

Сегодня она упала в моих глазах и уже никогда не поднимется.

Фу, как это омерзительно. Хочется отмыться от грязи, которую я сегодня о ней узнал.

Ее лапал мужик, а она просила его налить шампусика и сделать погромче музыку?

Через сколько рук она прошла за все время своей модельной карьеры?

Скоро я выясню, спала ли она с этим Арамом, и от меня ли родила дочь.

Как теперь дождаться результатов ДНК-экспертизы? Я не смогу нормально существовать, пока не узнаю всю правду.

Черт, как бы мне ее не придушить сегодня.

– Карина еще не приехала? – войдя в квартиру, удивленно смотрю на няню.

– Нет, – шепчет женщина, укачивая на руках Еву. – Я ее покормила, подгузник только что поменяла, так что должна сладко спать, – устало улыбается она.

– Я приму душ и отпущу вас.

Через пятнадцать минут забираю Еву, няня выходит за дверь, а я по пути в комнату внимательно изучаю лицо дочери.

Волосы темные.

Глаза пока что непонятного цвета – серо-голубые.

Кто бы мог подумать, что однажды я буду держать на руках дочь и, глядя на нее, гадать: а не похожа ли она на какого-то, мать его, армянина?!