– Какой он, император? – поинтересовалась я.

– Вам никто не ответит на этот вопрос честно, – проговорила Августина. – Так что лучше не спрашивайте.

– А можно мы перейдем на ты? – предложила я. – Мне так привычнее.

– Пока мы вдвоем, конечно, – женщина ласково улыбнулась. – Но на людях будем соблюдать этикет.

Сложив ладони под подбородком, Августина задумчиво проговорила:

– Хотим ли мы подчеркнуть твою нежность или твою силу?

– То есть? – не поняла я.

– Цвет, моя милая, решает очень многое.

– Вы поэтому носите черный? – поинтересовалась я.

– В империи черный – это цвет траура и цвет триумфа. Интересное сочетание, не правда ли? Напоминает нам, что за каждой победой стоят жертвы. А еще дает повод надеяться, что за жертвами может следовать победа. И раз уж мой муж героически погиб в сражении…

Это было далеко не так, но я допускала, что вдове никто не сказал правду. Слишком уродливой была эта правда.

– Примите мои соболезнования, – сказала я.

– Мы же собирались на ты, – напомнила Августина и, понизив голос, добавила: – Пусть Эор воздаст ему по заслугам!

То, как она это произнесла, заставило меня вздрогнуть. Я понимала, что лорд Гексли наверняка был ужасным мужем. Неверным, да еще и любителем распускать руки, стоило вспомнить синяки на Алиссе. Но Августина почти в открытую высказала свое презрение…

– Так что насчет цвета? – вернула она меня к главной теме. – У тебя есть любимый?

– Синий.

– Отлично, у меня как раз есть пара синих. Но прежде чем начать их мерить… – Августина сделала паузу. – Ты уже приняла ванну?

– Пока нет.

– Ох, это упущение. У нас не так много времени. Но чистой ты себя будешь чувствовать в три раза увереннее.

Она вытащила из складок своего платья колокольчик на ленточке и позвонила.

– Согрейте нам воды, – скомандовала она появившимся слугам.

Августина так быстро взяла меня в оборот, что я не успевала ничего возразить. И вот я уже сидела в восьмигранном бассейне полностью голая, а она намыливала мои черные волосы. У нее были ловкие, но нежные руки. И я невольно думала об Алиссе и о том, как сильно скучала по сестре.

– А почему Кириан не хотел жениться? – поинтересовалась я, чтобы отвлечься от невеселых мыслей.

– О, есть много версий, – Августина пожала плечами. – Одни говорили, что он дал обет в храме. Другие, что в деле замешана женщина. Сам он предпочитает отмалчиваться. Видимо, что-то очень личное. Все имеют на это право.

Я кивнула. Как интересно. В дороге я так привыкла, что Кириан доминирует и всё держит под контролем, что никогда не задумывалась о его человеческой стороне. Например, чего он боится или о чем мечтает. Каким он был в детстве?

Последнее я и спросила у Августины.

– Да почти таким же, как сейчас, – она усмехнулась. – Любил, чтобы все было по его. Но не бойся, он только со стороны кажется тираном. На самом деле под шкурой этого медведя скрывается нежное сердце. И если уж он тебя выбрал…

Августина так и не закончила свою мысль. Я задумчиво посмотрела на плавающие в воде кончики моих волос.

Выбрал меня… Выбрал ли? Получается, что так. Он мог оставить меня дома, мог отправить к другим пленницам, но выбрал держать рядом с собой… В нашем браке больше нет политического смысла. Разве что только личный…

– Ну чего ты нос повесила? – заметила Августина. – Я что-то не так сказала?

– Все так, – я вздохнула. – Это я никак не могу принять свою роль. По-прежнему чувствую себя пленницей.

На минуту я испугалась, что сболтнула лишнего. Чуть приподнялась, чтобы увидеть лицо Августины, но она нежно погладила меня по плечам.

– Женщины часто становятся пленницами своих мужей, – проговорила она с нотками печали в голосе. – Я не хотела замуж за лорда Гексли. Совсем. Но моя семья не оставила мне выбора. У нас была древняя кровь, но не было денег. И такое происходит повсеместно.

– Как же люди потом живут? – спросила я. – Если без любви.

– Уверена, что Гексли мне изменял, – ответила Августина, и я в очередной раз восхитилась ее прямотой и открытостью. – Я не впускала его в свою спальню с тех пор, как у нас родился сын. Лорд получил своего наследника, так что я собиралась наслаждаться жизнью. Насколько это возможно в браке.

– А где сын сейчас?

– Учится в пансионе. Я гощу у кузины, чтобы быть рядом, а летом заберу его к нам в замок.

Она немного рассказала и о нем, а я задумалась. Получалось, что вот такие браки без любви окружали Кириана с молодости. Для него они привычны.

– Ты влюблялась когда-нибудь? – поинтересовалась я.

– Конечно, – я почувствовала, как Августина улыбнулась. – В юности. Я всё надеялась, что он сделает мне предложение, но мое чувство оказалось безответным. Родители сосватали меня лорду Гексли, и на этом вся романтика закончилось.

– Как обидно. Я тоже была влюблена в парня, но мне он предложение точно бы не сделал. Во всяком случае, приличного. Ты видишься с тем, в кого была влюблена?

– Бывает. Но кто он – не скажу. С этой тайной уйду в могилу. Впрочем, будем надеяться, до нее еще далеко.

– А с принцем ты близко знакома?

Кто дернул меня за язык спросить про Алтимора? Чем раньше я о нем забуду, тем лучше!

Я уже собралась было забрать свой вопрос обратно, но Августина ответила:

– Кириан в нем всегда души не чаял. А я… Даже не знаю, Эор миловал не попасть под его чары.

– Многие попали? – снова не удержалась я.

– Бесчисленное множество. Впрочем, и у Кириана список побед хоть куда. Но ты об этом не думай. Вот в ком в ком, а в нем я не сомневаюсь. Если уж Кириан решил жениться, то будет тебе верен до конца. Такой он человек.

Я улыбнулась. Это хорошо и правильно. Осталось мне научиться быть верной и не думать о других мужчинах.

Выбравшись из ванны, я вытерлась досуха и вернулась в комнату к платьям. Августина позвала служанку, чтобы помогла мне с примеркой. Но это не заняло много времени. Я остановилась на первом же варианте с пышной юбкой и золотой вышивкой.

– Отлично, – заключила Августина, окидывая меня оценивающим взглядом. – Фигурка у тебя что надо, а личико и вовсе прекрасно. Как тебя раньше-то никто замуж не забрал?

Я смущенно отвела глаза.

– Никто не звал, – пробубнила я и только сейчас подумала, что Алисса тогда тоже была права. Я так сильно была сосредоточена на Люке, что других и сама бы не заметила. Впрочем, никто и не настаивал.

Августина цокнула языком.

– Некоторые мужчины слепые, как кроты. Но тем лучше для нас. Так что, остановимся на этом?

Я посмотрела на себя в зеркало. Я такая другая. Словно теперь часть этой империи. Не перестану ли я быть собой?

– Да погоди грустить, – Августина вытащила из кармана бархатный мешочек и извлекла из него увесистую цепочку с сапфирами. – Моя милая, никому не показывай свою тоску. Потом можешь хоть в подушку плакать, хоть на плече у Кириана. Но сегодня вечером будь во всеоружии, – она застегнула колье на моей шее. – Будь принцессой своего народа.

***

Всё время, что мы шли по коридорам к тронному залу, Кириан меня разглядывал. Я даже боялась, что он споткнется. Хотя это на мне были непомерно длинная юбка (Августина была выше меня ростом) и туфли на каблуке, в которых я не умела ходить. А потому приходилось держаться за локоть моего жениха.

Августина уложила мои еще влажные волосы в высокую прическу, и мне то и дело хотелось ее потрогать. Вдова же объяснила все тонкости про покрытие головы и плечей. Простоволосыми и с глубоким декольте было допустимо ходить только незамужним. Остальные же были обязаны не привлекать внимания других мужчин.

– Но тебе нужно сразить наповал всех, – добавила Августина.

И поэтому мое платье прикрывало плечи лишь наполовину. А шея и ключицы и вовсе были выставлены на всеобщее обозрение. Особенно с поднятыми волосами. Может, потому Кириан так на меня и смотрел, что не привык. Я бы и сама на себя смотрела, до того чудно все это выглядело.

Да и мой жених тоже преобразился. Во-первых, он постригся и подровнял бородку. Так что теперь выглядел аккуратно и ухоженно. А во-вторых, облачился в свежую рубашку и синий камзол с золотой вышивкой. Цветом он был темнее, чем мое платье, но оба наряда прекрасно сочетались.

Мы дошли до высоченных дверей, и два лакея открыли перед нами створки. Я глубоко вдохнула, почувствовав волнение. Кириан легонько похлопал меня по руке.

Под ногами стелилась алая ковровая дорожка. И вела она прямо к возвышению, где стояли два трона. Один большой с высокой спинкой и красными бархатными подушками, выделявшимися на фоне золотых вензелей. Рядом стоял похожий трон, но поменьше и поскромнее. Сейчас они были пусты.

– Где император? – шепотом спросила я.

– Сначала все должны собраться, – ответил Кириан и повел меня к первым рядам.

Народу в зале собралось немало. Дамы в пышных платьях и мужчины в расшитых дублетах и камзолах. Они беседовали друг с другом, но при нашем приближении разом замолкали. Словно я воздействовала на них магией. Парочка мужчин все же решились подойти к нам и поздороваться с Кирианом.

Мой жених представил меня обоим, но больше желающих познакомиться со мной не нашлось. Должно быть, все ждали, как на меня отреагирует император. Примет ли такой союз своего брата с северянкой? Дикаркой, по их мнению. Или потребует отправить к остальным пленницам? Что будет в этом случае? Насколько велик авторитет Кириана перед своим старшим братом?

Мы остановились в первом ряду справа от трона. С противоположной от нас стороны через проход я заметила Алтимора. Он был гладко выбрит и переоделся в черный парадный мундир, очень идущий к его волосам. Выглядел он отлично, но мне не стоило в его сторону даже смотреть. А потому я сосредоточилась на ковре перед собой.

По счастью, ждать пришлось недолго. Глашатай объявил появление императорской четы. Перед ними распахнули двери. Я спряталась за плечо Кириана, но из любопытства шею все же вытянула.

Император Хейнс оказался не таким страшным, как я себе представляла. Лет сорока с чем-то, среднего роста, с темными волосами, как у Кириана, но без бороды и усов. На нем были длинная белая туника с золотыми оборками и подбитая горностаем мантия, волочившаяся по ковру. На голове лежала золотая корона, напоминавшая венок из листьев.

Императрица была чуть ниже ростом, в пышном платье с длинным шлейфом и короткой, так же подбитой горностаем, накидке на плечах. Ее голову покрывала тонкая кружевная вуаль, сверху украшенная похожей короной.

У Алтимора было неуловимое сходство с отцом, но глаза и брови определенно достались ему от матери. Интересно, каково это быть женой императора? Знать, что он любит другую и хочет отдать трон ее сыну, а не твоему? Впрочем, после победы на севере это должно измениться. Принц ведь теперь доказал, что готов на всё ради трона. Даже на вероломство.

Так, почему я все еще о нем думаю?

Император уселся на трон и, дождавшись, пока то же сделает и супруга, объявил:

– Сегодня воистину знаменательный день. Мой сын и брат вернулись победителями в кровопролитной войне, унесшей жизни многих верных солдат империи и всеми любимого лорда Гексли. Почтим их память.

Император и его жена встали, и в зале стало так тихо, что слышалось лишь легкое шуршание юбок.

Помолчав около минуты, Хейнс снова сел. Принц Алтимор отделился от толпы и встал перед своим отцом.

– Ваше Величество, – торжественно объявил он. – Мы привезли вам подарки с севера.

Двери в зал снова распахнулись, и слуги принялись вносить сундуки разных размеров. В них лежали оружие, меха и ткани, поделки и украшения из дерева и даже набрался целый ларец драгоценных камней и золотых самородков. Земли лингов не были богаты минералами, но, похоже, все сокровищницы старейшин разграбили подчистую.

Я сжала края своей юбки так, что побелели пальцы.

Но это было еще не все. Следом в зал ввели колонну из пяти пленниц. Впереди шла Джетта, за ней Карин и три незнакомых девушки. Все они были одеты в разноцветные штанишки и туники, настолько прозрачные, что сквозь них было видно нижнее белье.

На душе у меня потяжелело. Я-то стояла рядом с местной знатью в роскошном платье. А их вели как товар, как живые сокровища, украденные у моего народа.

Девушек выстроили перед императором, но Хейнс лишь мазнул пленниц взглядом и, обратившись к Кириану, проговорил:

– Говорят, брат, и ты привез из похода завидный трофей.

Кириан сжал мою ладонь и вывел в центр зала.

– Это Ниада, принцесса севера и моя невеста, – объявил он.

– Пусть подойдет, – приказал император.

Жених выпустил мою руку и осторожно подтолкнул в спину. Ноги меня еле слушались. Не знаю, как я умудрилась не упасть и не запутаться в юбке.

Сколько ночей мне снился этот человек. Тень с горящими глазами. Главный враг моего народа, повинный в гибели сотен людей. И все для того, чтобы попрать многовековые традиции и отнять трон у собственного сына.

Скоро я оказалась к Хейнсу совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Эх, был бы в этой руке кинжал… Впрочем, не знаю, хватило бы мне духу. Я не моя сестра. Да и после такого всё бы для меня закончилось навсегда. А я трусливо хотела жить.

Император смотрел плотоядно, словно волк на сочного теленка. Придворные тоже не стеснялись меня откровенно разглядывать. На мне было роскошное платье Августины, но чувствовала я себя при этом совершенно голой. Меня, словно товар, показывали на рынке. И все эти люди, перешептываясь, обсуждали, какую цену за меня дать. Даже Джетта с Карин, от которых я отличалась разве что нарядом, глядели неприязненно, как на предательницу.

Император поднялся с трона и, взяв меня за руку, заставил, как в танце, покружиться.

– Хороша добыча, – отметил он, обнимая меня за талию. Его ладонь на моей спине обжигала, но я старалась не показывать свое отвращение.

Это скоро закончится. Ведь закончится же?

– Но не справедливее ли будет, – продолжал император, – отдать ее принцу, настоящему победителю в этой войне?

Значит, о том, что Кириан вел переговоры, Хейнсу уже доложили. Он знал, что мой народ вероломно обманули, и поддерживал это. Кто бы сомневался…

В зале раздались ахи, и десятки пар глаз устремились к Алтимору. Принц держал голову высоко. Толпа его не интересовала. Он даже не смотрел на собственного отца.

Взгляд его теплых карих глаз был устремлен на меня. Мое сердце забилось чаще, и мне показалось, что волшебным образом все исчезли, даже ужасный император. В этом огромном зале мы были только вдвоем.

Неужели принц меня заберет?

Казалось, он задавал этот вопрос мне. Хочу ли я, чтобы он меня забрал? Но что тогда будет?

Какая-то часть меня готова была броситься к нему на шею, и одновременно меня пронзал ужас. Что если, добившись желаемого, Алтимор оставит меня, как ненужную игрушку? Теперь, когда он был дома, к его услугам все женщины империи. А я только-только свыклась с мыслью, что проведу свою жизнь с Кирианом. И даже нашла в этом свои плюсы.

– Нет, – раздался, как гром, голос лорда. – Она принадлежит мне.

В зале повисло такое напряжение, что даже придворные не решались шептаться. Между мужчинами словно натянулась невидимая струна.

И только император сухо рассмеялся. Прижимая к себе, он прошептал мне на ухо:

– Девочка, да ты настоящее сокровище. Может, оставить тебя себе?

Я бросила испуганный взгляд на императрицу. Женщина поджала губы, но ничего не сказала. Видимо, она привыкла к выходкам своего мужа. Отвернувшись, она принялась рассматривать не то содержимое открытых сундуков, не то бедных пленниц.

– Ваше Величество, – Кириан шагнул к нам. На его лице читалась такая решимость, словно он собирался драться за меня с каждым, кто встанет у него на пути.

– А почему бы не спросить саму девушку? – раздался возглас откуда-то слева.

В зале снова ахнули. Если бы мы были в театре, на что всё это было очень похоже, я бы сказала, что на сцену вышел новый персонаж. Ровесник Алтимора с длинными пепельными волосами, ниспадавшими на плечи. У него было красивое, почти безупречное, как на картине, лицо с тонкими чертами и яркими зелеными глазами. Как и император, он был одет в белое. Разве что без мантии и короны.

Глядя на него, Хейнс тепло улыбнулся.

– Девочка, за тебя решил вступиться принц Арвин.

Тоже принц, отметила я. Хотя он ведь незаконнорожденный, и если я что-то начала понимать из рассказов Кириана, ему никаких титулов не полагалось.

Не зная, как реагировать, я склонила голову:

– Благодарю вас.

Арвин подошел ближе и тоже чуть склонил голову. В его зеленых глазах мне почудилось лукавство.

– Безусловно, вы хотите выбрать наиболее достойного, не так ли? – он хитро улыбнулся и, развернувшись к залу, добавил: – А достоин ли зваться победителем человек, упустивший почти всех пленных, кроме этих пятерых несчастных? – он кивнул в сторону девушек.

Публика ответила уже знакомым ахом. Кириан бросил обеспокоенный взгляд на Алтимора. Принц сжал челюсть.

– Из-за недосмотра моего брата, – продолжал Арвин, – на северной границе начался бунт, и теперь по всей стране, как зараза, разносятся вести о так называемых борцах за свободу. Ваше Величество, можно ли считать это победой, когда действия принца принесли империи больше проблем, чем было до этого похода?

– А можно ли считать принцем, – ответил Алтимор, – труса, отсиживавшегося за стенами дворца, вместо того чтобы сражаться?

– Прекратить! – рявкнул император, и его голос эхом разнесся по залу.

Он разжал хватку. Воспользовавшись моментом, я скользнула от трона обратно к своему жениху.

– Сегодня мы празднуем, – продолжал Хейнс. – А говорить о проблемах будем в другое время и в другом месте. Полагаю, ужин уже готов, так что можно направляться в обеденный зал. Пленниц пусть отведут в гарем, а трофеи отнесут в сокровищницу. Позже решим, кого чем наградить.

Император жестом указал на двери, которые снова распахнулись, и из коридора потянуло ароматом жареного мяса. Хейнс поднялся и, повернувшись к нам, добавил:

– Кириан, похоже, никто не оспаривает твое право жениться на принцессе лингов.

Послышались стук каблуков о мрамор, шелесты юбок и взволнованные перешептывания. Представление для придворных, конечно, вышло знатным. Но я чувствовала облегчение. Для меня ничего не изменилось. Кириан, похоже, подумал о том же и обнял меня за плечи.

– Теперь можно готовиться к свадьбе, – прошептал он.

Только не успели мы покинуть зал, как среди ясного неба прогремело:

– Она не принцесса!