– Взываешь к уникальному дару? – Корнелиус подошел ближе, заглядывая мне в глаза.

Скованная животным ужасом, я не смогла даже кивнуть. Застыла, словно загнанный зверь. Но он и не ждал моего ответа. Он все знал.

– Зря стараешься. Сегодня во всем дворце обновили заклинания. Твой дар не сработает. Возможно, тебя утешит, что тебя мне будет убивать жальче всех. Такая сила пропадает.

– Откуда вы узнали? – одними губами произнесла я.

– И вот опять эта наивность. Детки, вы что решили, что умнее всех? Тониуз сразу доложил, что в его Академии появилась девчонка с подобной уникальной силой, да еще и подруга моего сына по совместительству.

– Вот мерзавец…

– Ты права. Мерзавец. Свой-то дар он себе позаимствовал, чтобы казаться могущественней.

– Вы и это знали? – тихо прошептала я.

– Я знаю все, что творится в моей Империи. – Корнелиус навис надо мной словно ястреб, смакуя мое смятение. – И если кто-то играет тут в свои игры, то все происходит с моего позволения. Это моя страна, и я не собираюсь ей ни с кем делиться. – Он снова перевел свой тяжелый взгляд на Рейна. – Надеюсь, ты извлек урок, сын. Жаль, что он предсмертный.

Я увидела бледное лицо друга. Глаза, которые еще недавно светились уверенностью, потускнели. Рейн до последнего верил в своего отца, в человека, который воспитал его. Но как оказалось жестокость императора не знала границ. Ему было все равно, что перед ним его единственный наследник. Его сын.

– Магические оковы, – бросил Корнелиус. И я почувствовала, как мои друзья, которых я все еще держала за руки, вздрогнули.

Один из стражников, до этого безмолвно стоящий в углу, подошел к нам. И в то же мгновение я почувствовала холод, коснувшийся моих запястий. Визуально ничего не поменялось. Но на руках появилась странная тяжесть.

По выражению лиц друзей, с ужасом смотрящих на свои запястья, поняла, что они видят больше, чем я. Скорее всего, чужую магию, которая оплела их руки.

– Зачем это? – сухо спросил Рейн, поднимая глаза на отца. В них плескалось столько непонимания и глухого отчаяния, что мое сердце сжалось от жалости к другу.

– Двойная защита, – небрежно бросил Корнелиус. – Замок, конечно, защищен. Но с магическими оковами вы не сможете делать плетения. Перестраховался, на всякий случай. – Он мерзко хмыкнул. А потом устало вздохнул и потер виски, словно наше общество очень его утомило. – В тюрьму их. – Приказал император. – Скоро решу, что с ними делать. Пусть посидят пока там.

И снова нас повели через бесконечные коридоры замка. Мы спустились в его самую нижнюю часть – в подземную тюрьму. Она встретила нас запахом гнили и угнетающей тишиной, нарушаемой лишь звуками капающей воды. Каменная кладка, покрытая вековой плесенью, словно впитала в себя страдания прошлых узников, а пол казался ледяным даже сквозь подошву ботинок. Узкие решетки едва пропускали свет, отбрасывая мрачные тени.

За нами с пронзительным скрипом захлопнулась дверь. Лязгнул замок.

Я поежилась, радуясь, что на мне и моих друзьях были плащи. В таком холоде без них мы бы долго не протянули.

Какое-то время все стояли в полной тишине, осматривая помещение с двумя прогнившими низкими лавками и ржавым ведром, должно быть, служившим туалетом.

Первым подал голос Рейн.

– Простите. Это все моя вина.

Ханна всхлипнула и бросилась к нему в объятия. Руки принца ласково гладили спину подруги, пока ее плечи сотрясались в беззвучных рыданиях.

Следующие дни показались вечностью. Время словно застыло. И каждая минута была похожа на предыдущую. Холод, тьма и гнетущее молчание.

Друзья были рядом, но говорить было не о чем. Слова не приносили утешения. Каждый понимал, что впереди нас ждет смерть. Осталось лишь ее тягучее ожидание.

Несколько раз я проваливалась в тревожный сон, но быстро выныривала из него. Кошмары, приходящие в нем, были не лучше реальности.

Сложно было понять который час. Лишь капли воды, падающие с потолка, отсчитывали наше время. Но сколько его еще осталось?

Пару раз нам приносили еду. Она больше походила на издевательство. Черствый хлеб и затхлая каша в общей миске. Я заставила себя и друзей съесть немного. Силы нам еще понадобятся.

Я снова провалилась в дрему. В этот раз мне снился Арчи, и я не стала прогонять его образ. Как бы ни ненавидела этого сноба, но в последний раз взглянуть на его смазливое лицо было приятно.

Во сне красавчик на что-то злился, я не могла разобрать слов, но слышала гневные нотки в его тоне. Мое воображение отчетливо нарисовало его надменные глаза и приподнятую бровь.

Я улыбнулась.

«Хорош зараза. Хоть и гад последний».

Сон ускользал, словно сквозь туман послышался звон монет и глухие шаги. Мысленно я цеплялась за образ брюнета, желая, чтобы подсознание подарило мне еще несколько мгновений с ним.

Но руки, трясущие меня за плечо, окончательно развеяли сновидение.

– Мари! Мари, проснись!

Я испуганно распахнула глаза. Неужели пора? Неужели нас сейчас поведут на казнь? Или что там придумало больное воображение Корнелиуса?

Надо мной стоял Рейн.

– Мари, к тебе Арчи.

Я с недоверием перевела взгляд на решетку. За ней и вправду стоял брюнет. Несколько секунд я смотрела на него. Может, я все еще сплю?

– Так и знал, что тебя нельзя оставить ни на день, – сказал Арчи и грустно улыбнулся. Его низкий голос, такой желанный и родной, моментально заставил меня поверить, что все взаправду.

– Откуда ты тут? – Я медленно поднялась с лавки, разминая затекшие ноги.

– Даже до глуши, где живет бабуля, дошли слухи о двух пропавших студентках и грязных домыслах о том, что они причастны к исчезновению Рейна.

– Бабуля? – только и смогла проронить я.

– Да. Тебе Элена разве не передала, что мне пришлось срочно уехать к бабушке. Отец сказал, что у нее проблемы со здоровьем. Правда, на деле оказалась обычная простуда. – Я медленно покачала головой. Арчи нахмурился.

– Теперь это неважно, – грустно добавила я.

Арчи подошел ближе к решетке. Его глаза лихорадочно блестели.

– Так не должно было случиться! – воскликнул он.

– Ваше время закончено!

Только сейчас я заметила стражника, нервно топчущегося у моего посетителя за спиной. Значит, звук монет мне не приснился. Арчи как-то смог выяснить, где мы и дать взятку, чтобы увидеть меня в последний раз.

Сердце болезненно сжалось. Значит, ему не все равно. Только вот, уже поздно. Я горько хмыкнула от этой внезапной мысли. Какой несправедливой бывает жизнь.

– Мари, – Арчи просунул руку сквозь решетку, словно стараясь меня коснуться напоследок. И я предоставила ему такую возможность.

Подошла ближе и взяла его теплую ладонь.

– Спасибо, что пришел, – слезы навернулись на глаза.

В этот момент я почувствовала, как что-то крошечное скользнуло мне в ладонь из широкого рукава. Я вздрогнула от неожиданности, но виду не подала. Наши взгляды встретились. Надежда, вспыхнувшая в глазах Арчи, дала понять, что это нечто важное. Возможно, то, что поможет нам отсюда выбраться.

– На выход, – нервно пробасил стражник.

– Прощай, Арчи, – тихо сказала я.

– До встречи, Мари, – одними губами ответил он.

Только когда шаги окончательно стихли, я позволила себе разжать пальцы и взглянуть на то, что лежит на ладони. Это была Алавийская книга, уменьшенная в несколько раз. Должно быть, Арчи воспользовался своим уникальным даром, сделав ее крошечной.

– Ханна! Рейн! – голос дрожал от охватившего меня возбуждения.

Друзья, сидевшие в дальнем углу в обнимку, удивленно подняли глаза.

– Смотрите, что у меня есть, – почему-то шепотом продолжила я. Подошла к ним и на вытянутой руке протянула свое сокровище.

Рейн, сощурившись, долго вглядывался, а потом не сдержался и издал победный клич.

– Пришло время узнать, правда ли символы мощнее магии плетений.

Следующие несколько часов ушли на то, чтобы найти подходящий знак. Это оказалось непросто. Книга была мала, а свет настолько тусклый, что Рейну пришлось изрядно напрячь глаза, вглядываясь в крошечные страницы. Наконец, он удовлетворенно пробормотал:

– Думаю, этот может подойти.

Мы с Ханной склонились над страницей, вглядываясь в гармоничное переплетение треугольников с ромбами и кругами.

– Что он делает?

– Если я правильно перевел, то на короткое время аннулирует все вмешательства на человека. Обычно его используют, чтобы выяснить не навел ли кто магическую порчу. Но надеюсь, в нашем случае он поможет убрать воздействие блокирующих плетений и магических наручников.

– Где будем наносить? – спросила я и в ответ получила выразительные взгляды друзей.

– Предлагаю, у тебя на запястье, – решил за всех Рейн. – Было бы неплохо разблокировать твой уникальный дар и убраться отсюда подальше.

– И чем мы будем это делать? – я нервно сглотнула, вспоминая свой прошлый болезненный опыт.

– Тут ничего не сказано о способе нанесения. Наверное, подойдет любой.

– Можно смешать грязь с водой, чтобы получились импровизированные чернила, – предложила Ханна, и все с ней согласились.

Грязи, а точнее вековой пыли и земли, здесь было предостаточно. А вот вода у нас давно закончилась, и никто не спешил нести новую.

Рейн поднял металлическую миску, на дне которой еще оставалась вонючая каша, и принялся барабанить по железным прутьям.

– Эй! Воды! Или вы решили нас тут жаждой заморить? – закричал он.

Первые несколько минут просьба оставалась без внимания, но потом, видимо, стражнику надоело слушать лязгающий звук, и он лениво появился из темноты коридора.

– Воды! – потребовал Рейн.

Бородатый стражник смерил его взглядом, в котором странным образом смешались высокомерие и жалость, и протянул сквозь прутья решетки высокую железную кружку.

– Негусто, – хмыкнул Рейн, принимая ее.

Стражник уже развернулся к нам спиной, когда в последний момент, прежде чем скрыться в коридоре, остановился и бросил через плечо.

– Да и вам недолго осталось. Слышите гул толпы? Прямо сейчас Император созвал жителей Эрадона к замку на площадь перед башней Воззвания. Он будет выступать с обращением о вашей гибели. Реальная наступит следом.

Я заметила, как дрогнули плечи Рейна, хоть лицо и осталось бесстрастным. Не дождавшись ответа, стражник скрылся.

– Надо торопиться, – мягко сказала Ханна, трогая друга за плечо и выводя его из подавленного состояния.

В миске из-под каши мы замешали грязь с водой, получая примитивные чернила. Рисовать символ вызвалась Ханна. Она окунула длинный ноготь в получившуюся субстанцию и принялась выводить тонкие линии на моей руке.

Несмотря на неидеальный материал, фигуры получались четкими.

– Остался последний круг, – голос подруги взволнованно дрожал, но она в очередной раз уверенно опустила палец в «чернила», подхватывая новую порцию.

Еще одна плавная линия и символ был завершен. Все выжидающе уставились на мое запястье.

– Чувствуешь что-нибудь? – с надеждой в голосе спросил Рейн.

– Вроде нет, – неуверенно ответила я, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

И тут по телу волной разлилось тепло, а грязевой рисунок начал пульсировать.

– Что-то происходит, – прошептала я, рефлекторно хватая друзей за руки.

В этот момент с улицы донеслось восторженное ликование толпы. Даже толстые стены нашей темницы не смогли заглушить их. До этого, несмотря на заверения стражника, что жители Эрадона собрались у башни Воззвания, я не слышала гула голосов.

Но теперь рев добрался и до нас.

– Должно быть, отец вышел к народу, – мрачно прокомментировал Рейн.

Ярость охватила меня, когда я представила, как этот мерзавец с грустным лицом будет рассказывать историю нашей смерти, смакую подробности.

В этот момент воздух вокруг меня начал густеть…

На мгновение меня накрыла привычная и такая желанная темнота. Я все еще крепко держала своих друзей за руки. Приземление вышло жестким. Не удержавшись на ногах, мы все вместе повалились на землю.

Я больно ударилась коленом, но, не обратив на это никакого внимания, быстро принялась осматриваться. Нужно было понять, оказались ли мы в безопасности.

Вокруг нас плотным кольцом стояли люди.

– Ишь, развалились, – скрипучим тоном возмутилась полная тетка, потыкав в меня носком сапога. – С виду приличные, а на ногах не стоят. Эля, небось, перебрали.

Больше, казалось, никто не заметил нашего внезапного появления. Взгляды людей были устремлены вверх.

– Мы на площади, возле башни Воззвания, – прошептал Рейн, помогая Ханне подняться.

Подруга тем временем расстроено вздыхала, ее очки все-таки соскользнулись с носа и вдребезги разбились о брусчатку.

– Ничего, купим новые, – подбадривал принц.

Потирая ноющую коленку, я тоже встала на ноги.

Мы оказались в самом центре толпы, над которой, словно символ власти и величия, возвышалась одна из башен императорского замка. Массивный темно-серый камень, сложная каменная резьба – все выглядело внушительно.

Почти под самым ее верхом расположился балкон, на котором за невысокими резными перилами стояли император с императрицей.

Даже с такого расстояния было заметно, что мама Рейна была убита горем. Ее фигура оставалась грациозна, но в скованных движениях читалась боль. Ветер в разные стороны трепал ее длинные темные волосы, но она не пыталась их собрать. Ей было все равно.

Взгляд Русланы блуждал, словно ее мысли витали где-то очень далеко.

Корнелиус же, напротив, был живее всех живых. Он сдержанно улыбался и приветственно махал разгоряченной толпе.

Наконец, император вскинул руку в воздух и в этот момент на площади наступила полнейшая тишина. Народ замер в напряженном ожидании.

– Сегодня я стою перед вами с сердцем, полным горечи, – начал Корнелиус, не забыв добавить тяжелый вздох. – Мой сын, мой единственный наследник больше не с нами.

Слова тяжелым грузом легли на пришедших. Кто-то заохал, кто-то прижал ладони к лицу всхлипывая. Над площадью пронеслись шепотки.

– Мой сын, – продолжил император. – Погиб не от болезни, ни в бою. Он погиб от силы, что сильнее и безжалостнее любого клинка – от любви. Он полюбил девушку, чистую сердцем и душою, первокурсницу Магической Академии – Ханну. Его чувства были взаимны. Но их счастье оказалось недолгим. Ее подруга, ослепленная ревностью и завистью, решила погубить влюбленных. Сначала она привела друзей на экскурсию в водохранилище, где заманила моего сына в дальний зал и утопила. Но и этого ей оказалось мало. Спустя несколько дней она вонзила нож в сердце Ханне, ибо не смогла пережить, что мой сын выбрал не ее.

– Мерзавка…

– Убить ее…

– Наказать…

– Обезглавить…

Со всех сторон понеслись возмущенные восклики. Я поежилась, ведь все эти шепотки были сейчас обо мне. Император снова вскинул руку, погружая площадь в тишину.

– Убийца уже поймана. И не сомневайтесь, она будет жестоко казнена. Я же пришел объявить, что похороны моего сына состоятся через три дня.

Я заметила, как болезненно дернулось лицо императрицы. Должно быть, это заметила не только я. Принц не выдержал и яростно воскликнул:

– Не рано ли ты меня хоронить собрался, отец?!

– Рейн, нет, – ахнула Ханна, хватая его за руку. Но было поздно.

Сотни глаз устремились в нашу сторону.

– Это же наследник, я его узнал, – воскликнул кто-то, тыкая в парня пальцем. – Он жив.

– Точно, это он. Я тоже его узнал.

– Рейн жив…

– Наследник тут. Он не мертв.

Одни начали молиться и кричать о чуде, другие показывать на нас пальцем, кто-то попытался схватить, чтобы убедиться, что мы из плоти и крови. Я испуганно прижалась к друзьям, отмахиваясь от чужих рук.

– Отец заключил нас в тюрьму и хотел инсценировать наши смерти! – крикнул Рейн во всеуслышание. – Но мы живы и пришли рассказать о его коварном плане!

Взоры снова устремились к балкону. Толпа притихла, она жаждала ответа.

Императрица Руслана стояла неподвижно, словно окаменев. Но вдруг в ее глазах вспыхнуло осознание, будто только теперь ужасная истина дошла до нее. Предыдущая речь, произнесенная ее супругом, теперь звучала для нее иначе, демонстрируя картину предательства и жестокости.

– Рейн… сынок. Ты жив… – Произнесла она одними губами, встречаясь глазами с принцем. Он подбадривающе улыбнулся матери.

Внезапно не в силах сдержать ярость, Руслана бросилась к Корнелиусу. Ее лицо перекосилось от гнева.

– Ты! Это ты хотел убить его! Я всегда это знала! – выкрикнула она. – Подонок!

Император, ошеломленный разоблачением и внезапными эмоциями, застыл. Его лицо оставалось непроницаемым. Ни раскаяния, ни сожаления.

– Ненавижу! – воскликнула женщина и с гневом ударила мужа в грудь. Она вложила в удар все отчаяние, что долгие годы томилось в ней.

Этого он не ожидал. Тело Корнелиуса дрогнуло, он отступил, нелепо размахивая руками.

– Ненавижу! – продолжала кричать Руслана ему в лицо. Ее срывающийся голос эхом пролетел над площадью. Толпа замерла в шоке.

Император сделал еще один шаг назад, затем еще один, натыкаясь на невысокие перила. Еще один взмах руками, и Корнелиус с криком полетел вниз.

– Ненавижу! – уже в никуда продолжала кричала императрица.

Глухой шлепок. Это все, что я услышала. Тишина, как плотная пелена, вновь окутала площадь. Каждый присутствующий пытался осознать, свидетелем чего он только что стал.

Что теперь будет? Я судорожно схватила друзей за руки, готовая в любую секунду переместить их с площади.

Прошло несколько тягучих минут, прежде чем люди начали шептаться, кто-то опустился на колени в рыданьях. Внезапно чей-то громкий звонкий голос разрезал воздух.

– Император мертв… – Сообщил он очевидную для всех истину.

– Мертв…

– Мертв…

– Мертв, – подхватили голоса.

– Император мертв. Да здравствует император! – снова воскликнул кто-то.

И то же мгновение все взгляды обратились к Рейну. Губы принца были плотно сжаты. Казалось, он был готов к любому исходу.

И тут случилось невероятное. Толпа начала склоняться перед ним в поклоне. Кто-то один показал пример, другие ему последовали. Даже старики согнули свои спины с почтением. Женщина, которая еще несколько минут назад пинала меня, теперь кряхтя склонилась у моих ног.

Новый император гордо расправил плечи, окидывая суровым взглядом своих подданных.

– Обещаю быть лучшим правителем, чем мой отец, – громко провозгласил он. Ответом ему стал глухой благодарный ропот.

Все осознавали, этот день поменял многое. На их глазах сотворилась история. Пусть страшная и кровавая. Но перед ними стоял Новый император, и это значило новую страницу для Эрадона.