Отпускаю руку Макса только, когда уже выходим из рощи. Несколько человек на площадке оборачиваются на нас, сканируя любопытными взглядами. Невольно подкашиваются колени, я замедляю шаг, отставая от Колобова.

Ощущение, будто над головой светится неоновая табличка с подробным описанием всего, чем мы занимались. Если бы я могла проваливаться сквозь землю, я бы с удовольствием сейчас это сделала.

Макса зовет бригадир монтажников и, обернувшись и подмигнув мне, он идет к нему. Я же плетусь к девчонкам, загорающим на берегу. Только сейчас начинаю чувствовать, что спина характерно саднит. Кажется, я поцарапалась о сосну. Боже…Надо срочно одеться, пока никто не увидел!

Вот только как скрыть полыхающий румянец на щеках и лихорадочный блеск глаз, который я не в силах потушить?

Подходя, по лицам девчонок вижу, что сейчас меня начнут атаковать вопросами. Внутренне сжимаюсь заранее, впиваясь в Эндж беспомощным взглядом. Она понимающе улыбается и встает с пледа мне навстречу.

– Лид, мне Яр звонил, – начинает первая, не давая Свете с Аминой накинуться на меня с допросом, – Он освободился пораньше. Спрашивает, когда мы вернемся. Может поедем уже, а? Или у тебя… – склоняет голову набок и незаметно стреляет глазами в сторону Колобова, – Еще здесь дела? – добавляет со значением.

– Нет- нет, поехали! – благодарно чащу я, торопливо надевая футболку и юбку, – Все, девчонки, пока!

И мы буквально сбегаем с пляжа. Макс окликает меня, когда мы оказываемся уже у машины.

– Лид, ты куда?! – орет с площадки.

– Я домой, пока! – кричу ему, махнув рукой.

Улыбаюсь на растерянный взгляд Максима, пожимаю плечами и быстрым, вороватым движением показываю, чтобы позвонил. Он, помедлив, кивает. Загружаемся в машину.

И только, когда она трогается, я выдыхаю, устало откидываясь на кожаный диван. Тело вибрирует как после сильной физической нагрузки, сердце трепетно тарахтит. Меня от гормонов в крови сейчас разорвет на тысячу маленьких Лид. Закрываю ладонями лицо и протяжно то ли стону, то ли смеюсь.

– О, я смотрю, хорошо "поговорили", – подкалывает Анжелика.

– Мы особо не говорили, – бормочу, продолжая прятать в ладонях лицо.

– Я по твоим красным коленям в хвое поняла, – фыркнув, подмечает подруга.

Слышу это и уши горят. А губы разъезжаются в дурацкой улыбке. Шумно выдыхаю и убираю руки от лица.

– Пожалуйста, только Ярику не говори, я тебе очень прошу! – шепотом начинаю умолять, покосившись на затылок водителя.

Эндж недовольно поджимает губы.

– Если что-то есть, он и так заметит. Он же не идиот, а ты не ахти какая актриса. Про Колобова я вообще молчу, – выразительно дёргает бровями Анжелика, подаваясь ко мне.

– Вот именно! Если что-то есть, – жарко шепчу ей, – Ну то есть и дальше будет…

– А ты считаешь не будет? – Эндж озадаченно хмурится, – Знаешь, – задумчиво растягивает слова, – Если ты беспокоишься, что это Макс так, на раз. То я думаю, что зря.

Я сглатываю сухой ком в горле. От того, как трогает меня эта тема, кожа начинает зудеть.

– Почему ты так считаешь? – мой голос взволнованно вздрагивает.

– Понаблюдала сегодня, – озорно стреляет глазами Эндж, – Он на тебя смотрит как кот на валерьянку, причем даже скрывать не пытается, – тихо смеется подруга, а у меня мурашки по предплечьям бегут, настолько это приятно слышать, – А вообще, – Анжелика становится серьезной, продолжая говорить, – Я думаю, что ты ему действительно нравишься. И достаточно сильно. И наверно уже давно. Просто Малевич эта, Ярик… Он ведь всегда за тобой глазами следил. Всегда крутился где-то рядом, когда мы были в компании. Я вот вспоминаю сейчас и…

– Это я с ним оказывалась рядом, Эндж, а не он со мной, – вздыхаю грустно, – Как сталкер настоящий. Макс просто от меня не убегал.

– Нет, ты не права, – отрицает Анжелика, – Когда мы разговаривали за столом к примеру, он всегда смотрел четко на тебя. Слушал, что ты говорила, даже если вокруг болтало несколько человек сразу, а не ты одна. Просто раньше он как-то спокойно смотрел, отстраненно, но все равно всегда на тебя. Может он и сам не замечал за собой, но я вот замечала. Мне казалось, что ты тоже замечаешь, Лид, потому и тушуешься при нем. Забавно, что мне и в голову не приходило, что он тебе нравится. Если честно, я думала, что ты чувствуешь его внимание и тебе рядом с ним неловко, – смеется тихо Анжелика, – Макс ведь вроде как с другой, да и не пристает в открытую. Еще и друг брата. И непонятно как реагировать на его эти вечные взгляды в упор и постоянные "давай помогу", "что тебе принести" и… что у него там еще в репертуаре?

– "Тебе не холодно?" – засмеявшись, передразниваю Максима.

– Ахахах, точно! – щелкает пальцами Анжелика, – Помнишь, когда ты сидела в плотной джинсовой рубашке и он предложил тебе свою ветровку с этим своим "тебе не холодно?", а рядом Ксюшка в одной маечке, уже синяя вся, и такая ему "Колобов, ты не охерел, а я?" на весь стол! – хохоча, закатывается Энджи.

Я тоже смеюсь вместе с ней.

– Ага, он еще так на нее посмотрел! – вспоминаю.

– Да, будто вообще только сейчас увидел! Покраснел даже, – кивает Эндж.

– Но куртку все-таки ей отдал, – мстительно щурюсь я.

– Ну выбора Ксюша ему не оставила, – вступается за него подруга, а затем говорит уже серьезно, – Так что ты зря накручиваешь себя. Уверена, все не просто так.

– Посмотрим. Ты главное пока молчи, – тихо отзываюсь, закусываю щеку изнутри и перевожу тему нашего разговора.

Но слова Анжелики так и крутятся у меня в голове всю поездку, пуская корни глубоко-глубоко. Очень уж хочется верить, что она права.

***

Время до вечера растягивается словно резина. Я маюсь по территории нашего загородного дома, не зная чем заняться в ожидании звонка от Макса.

Нет, я не жалею, что отказалась поехать к нему. У меня и без этого переизбыток физических ощущений. И все же я уже скучаю. И волнуюсь. И переживаю, что вдруг он не позвонит!

Боже, я ему такое позволила…! А потом еще сама…!

Щеки горят, плавя кожу, стоит хоть мельком вспомнить. Это было даже интимней чем обычный секс.

Еще и светло так. Кошмар!

Вдруг он решит, что это перебор, что я какая-то развратная или слишком уж доступная?

"Нет, это бред!" – одергиваю сама себя. И тут же снова сомневаюсь.

Я слишком неопытна в этом всем. И слишком хочу, чтобы все было хорошо, чтобы не переживать.

После ужина пытаюсь в своей комнате почитать книгу, но буквы непослушно скачут перед глазами, отказываясь складываться в слова. И я включаю фильм. Сюжет совершенно не улавливаю, но хотя бы фоновый звук отвлекает.

Десятый час. Макс не звонит.

Впервые за последнюю неделю. Мне хочется реветь.

Но вместо этого я направляюсь в ванную, чтобы принять душ, заставляя себя оставить в комнате проклятый телефон.

Который пиликает входящим видео вызовом, как только я снимаю футболку. От всплеска адреналина в крови сердце пропускает удар, а затем я, путаясь в рукавах и горловине, суетливо натягиваю футболку обратно и бегу к телефону.

Макс.

Медленно выдыхаю, считая про себя.

Раз. Два. Три…

Принимаю вызов. Вижу его лицо на экране. Внутри все сладко, до боли сжимается. И взволнованная улыбка сама собой появляется на моем лице.

– Привет…

И хочется зажмуриться от ломкого звука собственного голоса. Он выдаёт меня с головой.

– Привет, Душа моя, – отзывается Макс, тепло улыбаясь в камеру. От того, как он меня называет, пусть и будто шутливым тоном, краснею еще сильней.

– Не хватает с надрывом крикнуть "Констанция", – фырчу, намекая на известную фразу из старого фильма.

– Ахах, думаешь, потяну на Д'Артаньяна? – выгибает Макс бровь, перемещаясь по своей квартире.

Камера выхватывает куски знакомого интерьера. Сам Максим в простой серой футболке. Густые светлые пряди в беспорядке взъерошены. Такой домашний…

– Нет, тебе не подходит, – улыбаюсь, падая на кровать, – Скорее Арамис.

– Я не очень религиозен, – кривится, отметая этот вариант, – И он особо никого не любил кроме себя, насколько я помню, – как бы между прочим бросает Максим, отводя взгляд куда-то вниз, – Кыс- кыс-кыс…

– Неправда, он любил женщин, – защищаю несчастного Арамиса.

– Всех подряд, то есть просто любил трахать их, – выдает Колобов, насыпая кошачий корм, – Душечка, иди ко мне, – так ласково и бархатисто, что меня мурашками обсыпают.

Нет, ну это преступление было – назвать кошку так!

– Хочешь сказать, ты не такой, – цепляю Макса.

– Я не такой, – кидает прямой серьезный взгляд в камеру.

Застываем на секунду, жадно вглядываясь друг в друга. Меня бросает в жар. Сердце частит. Это сразу какой-то совсем другой безмолвный диалог. Слишком интимный.

– Кормишь свою любимую киску? – нервно улыбаясь, говорю первое, что приходит в голову, лишь бы нарушить густое молчание.

У Макса мелькает в глазах что-то томное и темное.

– Обладательница моей любимой киски отказалась ко мне сегодня ехать, так что мне ее никак не покормить, – и его губы разъезжаются в нахальной улыбке.

Если я думала, что сгораю от жаркого румянца до этого, то я сильно… Очень сильно ошибалась!

Рвано вдохнув, я открываю рот, чтобы возмутиться, но Макс резко переводит тему, и у меня создается полное впечатление, что это был вшитый двадцать пятый кадр.

– А ты чем занимаешься? – спрашивает, смотря на меня через экран прямо и совершенно невинно.

– Собиралась принять душ и лечь спать, – заторможено бормочу, переваривая его прошлые слова.

– М-м, душ… пойдешь сейчас? – многозначительно дергает бровями.

– После того, как закончу разговор, – отрезаю хрипло.

Макс улыбается и никак не комментирует. Наверно понимает, что вгонять меня в краску и дальше просто опасно. У меня кожа на лице элементарно сгорит.

Он уходит с кухни обратно в спальню, судя по мелькающему за его спиной коридору, и падает на свою уже разобранную кровать, закинув одну руку за голову. Смотрит на меня сквозь экран. А я замечаю уголок переплета рядом с его головой.

– Читаешь? – спрашиваю.

– А? Да… – он чуть смущенно улыбается и тянется а книгой, – Это так… Вчера к отцу на ужин заезжал – взял по привычке. У него огромная библиотека. Осталась от деда. Знаешь, эти советские многотомные издания. На всю стену в гостиной шкафы. Я когда мелкий был, отец мне платил за каждую прочитанную книгу. Считал, что так делает из меня человека.

– А ты так не считаешь? – интересуюсь я, ложась на живот на своей кровати и подпирая подбородок рукой.

– Хм, сложно сказать, – Макс рассеянно чешет бровь, – Я ведь меркантильные цели преследовал. Не сказать, чтобы мне сама идея нравилась, – смеётся, – В поисках хоть чего-то поинтересней все полки там прошерстил. А то Стейнбек или Кафка какой-нибудь лет в двенадцать не очень заходит, если честно.

Смеюсь, представив, как маленький Макс пытается ради вознаграждения осилить "Замок". Максим улыбается вместе со мной, тепло, открыто и даже уязвимо как-то. И у меня внизу живота словно порхают мотыльки. Мне чудится, что именно сейчас между нами и есть по-настоящему откровенный разговор.

– И что ты выбирал? – мягко ему улыбаюсь.

– Приключения в основном, – пожимает плечами.

– Жюль Верна? – Нет, он мне никогда не нравился, скучно, – кривится Макс, – Вот Сабатини нормально заходил, Конан Дойл, Ефремов, Пикуль… Не смейся – это все-таки дедушкина была библиотека, – угорает вместе со мной.

– Прости, просто ты… Не вяжешься с Пикулем, – признаюсь я.

– Я в общем тоже так считал, но выбора не было, – кается Макс.

– А сейчас что взял?

Тяжко вздохнув, Макс молча показывает мне обложку.

– О, Боже, – я, раскрасневшись от эмоций, снова смеюсь, – "Театр" ?!

– Между прочим интересно, – строит Максим серьезную мину.

– И что думаешь? Какие на данный момент впечатления? – копирую его скорбное выражение лица.

– Я так понимаю, ты читала, – щурится Колобов.

– Да, я читала, я люблю читать. Я просто не знала, что ты тоже любишь, – смеюсь.

– Я не люблю, – тут же заверяет меня он, – Просто…

– Просто отголоски тяжелого детства, я поняла, – хохочу.

Он тоже смеется.

– Типа того. В общем, насчет впечатлений, – зажевывает губу, а потом улыбается, – Главная героиня – вылитая твоя бабушка. Я даже ее голос слышу в голове. Это слегка пугает.

– Ахах, точно, что-то есть, – соглашаюсь, меняя положение и откидываясь на подушки, телефон поднимаю над собой, – Интересно, а с кем бы ты сравнил меня?

Макс проводит пальцами по волосам, вглядываясь в мое лицо через экран. Становится более серьезным, улыбка – едва уловимой, рассеянной.

– Сложный вопрос, – хмурит лоб, – Не могу никого вспомнить.

– Про таких как я, не пишут книги? – выгибаю бровь в шутливой претензии.

– Да, – медленно кивает Макс, – Про тех, рядом с которыми всё становится лучше и ярче, даже ты сам, редко. В основном одни больные страдания.