Снова переключаемся на игру. Яра как будто эмоционально разматывает его собственное признание, и он начинает лажать, проигрывая.

А мой добрый друг не из тех, кто в принципе проигрывать умеет. Но я не собираюсь ему уступать. Мне тоже хочется выпустить пар, да и подраконить Тихого бывает очень весело. Ярик бесится, заводясь на злом азарте, и заражает им меня. Ржем и ругаемся одновременно, наконец выкинув все посторонние мысли из головы. Завершаем матч с разгромным счетом для Яра, ставим на паузу.

Ярик тащит из холодильника еще пиво. Кажется, ему звонит Эндж и спрашивает, когда он приедет, и Яр обещает ей, что через пару часов.

Время ползет к половине десятого, когда входящим звонком оживает теперь уже мой телефон.

Кидаю беглый взгляд на гаджет, вибрирующий на журнальном столике. На экране светится "Люба". Сбрасываю, покосившись на друга.

Видел -нет?

Конечно, шанс, что он потом Душке расскажет о ее звонке минимален, и все же я не хочу рисковать.

Да и не о чем нам с Малевич говорить. Уже достаточно сказали. Чувство чего-то муторного и липкого охватывает сразу, стоит вспомнить последнюю нашу ссору. Будто вывалился в грязи.

– Слушай, а пожрать у тебя есть что? Или может доставку закажем? – интересуется Яр, не обратив внимание на сброшенный мной звонок.

– Есть, там контейнеры какие-то были в холодильнике, – рассеянно киваю, потому что в этот самый момент мне от Малевич прилетает сообщение.

– Ок, я похозяйничаю? – Яр снова поднимается с дивана.

– Все, что хочешь, бери, – отзываюсь, открывая мессенджер.

Читаю и охреневаю.

Люба: Еще не надумал извиниться?

Макс: За что?

Люба: За то, что назвал кошку в честь этой сучки.

И гневный смайл в конце.

Вот только никакой смайл не способен выразить, как меня тут же подрывает в ответ. Это блять какой-то дурдом! Шизанутая! Делаю глубокий вдох и выдох, насколько позволяют перемотанные ребра, и подрагивающими от злого напряжения пальцами строчу ответ. Очень, сука, вежливый ответ, учитывая, что мне хочется на самом деле написать.

Макс: Заканчивай на нее нападать. И как зовут мою кошку больше тебя не касается.

Люба: Ты уверен?

Макс: Да. Я уверен. Это все. И я тебе это вчера сказал.

Так и тянет добавить про ее возможную глухоту и плохое усвоение информации, но это уже недостойно как-то. Держусь.

Какое-то время Малевич ничего не отвечает, но мои нервы звенят натянутой струной, так как я точно знаю, что это не конец нашей милой беседы, ведь последнее слово не за ней.

С кухни возвращается Яр с подогретым пирогом и каким-то салатом в заводской упаковке. Ставит все это на журнальный столик.

– Ну что, реванш? Я тебя сейчас сделаю, – хищно скалится, падая рядом на диван.

Телефон снова пиликает сообщением. Заторможенно моргаю.

– Посмотрим, включай, я сейчас.

Ухожу в уборную. И только там читаю, присев на край ванны.

Люба: Мы просто ругались.

Макс: Нет, мы расстались. Так что не надо больше мне писать.

Вижу, как печатает и стирает, и снова печатает, но не отправляет, подбирая слова.

Я примерно представляю, как она сейчас бесится, и от этого уровень кортизола в моей крови достигает каких-то запредельных отметок. Потому что я не люблю ругаться, не люблю чувствовать себя виноватым. Не люблю, как и любой другой нормальный человек. Мне не приносит радости резко отвечать ей. Я просто вообще не хочу отвечать.

Но надо нормально поставить точку, да?

Желательно без оскорблений и криков. И я стараюсь. Стараюсь это сделать так. Наконец прилетает сообщение от Любы.

Люба: Когда через неделю ты начнешь просить прощения, я тебе это припомню!

Вот же…!

Тянет огрызнуться "не начну", но это лишь продолжит наш бестолковый диалог. Она специально пытается меня зацепить, но я не буду вестись, хоть и очень хочется! Хотя бы из чувства противоречия.

Но я не буду. Нет.

Ничего не отвечаю. Ставлю телефон на беззвучный режим. Выхожу из ванной.

– Быстрей давай, калека, – подгоняет меня Яр, протягивая джойстик.

Откладываю телефон подальше и успеваю заметить, как на него прилетает еще одно сообщение.

Люба: Это из-за нее?

По телу прокатываются неприятные раздражающие мурашки. Медлю с секунду, а затем отправляю Малевич в блок и небрежно швыряю на подушки телефон.

Так лучше, да. Даже выдохнуть получается.

Начинаем матч, но меня все равно остаточно трясет после переписки. Сосредоточиться не выходит, и Ярик в восторге, потому что он теперь ведет.

– Только не говори, что ты специально как мертвый бегаешь, – косится на меня с подозрением, когда мой игрок в очередной раз делает корявую передачу.

– Да нет, просто что-то не идет, – бормочу, пытаясь вникнуть в игру.

Кошка мурчит, потираясь о мои ноги, а затем, не получив свою порцию поглаживаний в ответ, возмущенно тонко мяукает, выпускает коготки и начинает драть диван.

– Душка, фу! Нельзя! – рычу на нее, легонько отпнув в сторону.

Кошка фыркает на меня возмущенно, распушив персиковый хвост.

– Иди лучше сюда, – хлопаю себя по бедру.

И она будто все понимает. Грациозно выгибается и прыгает ко мне на колени. А через секунду отмирает офигевший Яр.

– Как ты ее назвал?!

Бл…!

Я же специально все это время не обращался к ней, но Люба окончательно расшатала меня. Забылся.

Медленно поворачиваюсь к другу. У того глаза, как две пули, которые норовят меня пристрелить. Курок взведен, но приговор пока откладывается в ожидании хоть каких-то объяснений.

Дурацкая ситуация, да…

– Душка, – повторяю, стараясь звучать максимально беспечно.

Типа я совсем дебил и не понимаю, что не так.

У Яра нервно дергается бровь в немом вопросе.

Я неопределенно пожимаю плечами.

– Да когда только домой принес, заезжали с Лидой покормить ее, а она тут нассала. Лида убирала, и вот… В шутку…– путано объясняю.

Яр молчит, не мигает, а по его шее заметно проезжается кадык.

– Как интересно…– медленно, по слогам произносит, – И в машине вы вдвоем были, – суживая глаза, начинает перечислять, – И домой к тебе, оказывается, заезжаете. Тоже, я так понимаю, вдвоем. И она даже лужи за твоим котом убирает.

– Между делами просто заехали покормить кошку, – огрызаюсь я раздраженно.

– Покормить… Кошку или "киску"? – щурится Яр.

Я чуть слюной не давлюсь от его предположения в лоб.

– Бля, ты извращуга, не параной! – швыряю в него диванной подушкой.

– Просто скажи, что я не прав, – хватает ее Яр налету, пытливо смотря мне в глаза.

– Не прав, – уверенно отрубаю. И тут я даже не вру.

Мы реально просто кошку кормили. Хотя версия Ярика теперь так и крутится в голове. Ведь могли бы, да…

– И ты к ней не лез, – продолжает Яр.

Тут я уже болезненно краснею и непроизвольно отвожу глаза.

Не могу соврать. И сказать не могу. Потому что… Потому что я еще сам ни черта не знаю. И вообще… Это только мое! Как он мне сам сказал про себя и Эндж —"подробностей не будет". Вот и я не собираюсь про это говорить.

Мне везет, что Яр в запале не ждет четкого ответа. Просто говорит дальше.

– Это блин моя сестра! – давит.

– Я в курсе, Отелло, дальше играть будем- нет?! – поднимаю брови.

Тяжело смотрим друг другу в глаза с секунду.

У Яра желваки прокатываются по впалым щекам, а затем он раздраженно отмахивается от меня.

– Ладно, верю, что ты не такой дебил. Погнали, – берет джойстик.

Предусмотрительно молчу, думая про себя, что кажется как раз такой и, наверно, даже хуже.

***

Яр уходит примерно через час, и первое, что я делаю – беру в руки телефон и иду в спальню.

На часах почти одиннадцать – по сути еще детское время, но кто их знает, этих хороших девочек, может они уже в девять сладко сопят.

Надеюсь, Душка не спит. Заваливаюсь на кровать. Сердце стремительно разгоняется до максимальных нагрузок. Самому смешно от того, как влажнеют ладони, пока открываю мессенджер. Смешно и нервно. И улыбка сама собой натягивается на лице.

Макс: "Привет. Спишь?"

Да, я тот еще оригинал.

Но мне главное увидеть, что прочитала. И когда через минуту галочки становятся голубыми, я тут же нажимаю на видео вызов.

Возьми-возьми-возьми!

С заминкой включается камера. И я вижу ее.

С простым хвостиком, растерянным взглядом, в домашней футболке и со смущенной, едва уловимой улыбкой на нежных губах.

– Привет. Что хотел? – выгибает бровь.

Э-э… Я без понятия, что я именно хотел. То есть у меня нет плана разговора или цели, кроме как просто попялиться на нее через экран. По телу обжигающий жар гуляет, будто что-то запретное делаем. Так и тянет улыбаться как идиоту.

– Ничего, спросить как дела, – хриплю.

– Хорошо, собираюсь чистить зубы и ложиться спать, – сообщает мне Душка, начиная улыбаться ярче.

– Отлично, возьми меня с собой, – предлагаю.

– Куда?

– Чистить зубы.

– Ахах, будешь смотреть как я чищу зубы? – начинает смеяться.

– Да, с удовольствием.

– Я еще и маску собиралась нанести, – играет бровями.

– М-м-м, как заманчиво. Я в предвкушении, давай.

– Это какой-то редкий вид фетишизма? – фыркает Лида, пока и правда заходит с телефоном в ванную.

– Нет, просто на тебя хочется любую смотреть.

Краснеет мгновенно, ресницы порхают. Чувствую горячую ударную волну от вспышки ее смущения даже через экран. Такая она…Обнаженная в эмоциях. Точно как переспелый персик. Чуть сильнее тронешь, и весь сок наружу.

Что-то в этом есть завораживающее. Словно от наркотика ведет. И даже никаких пошлостей не надо. Просто говорить. Лишь бы подольше.

– И заодно расскажи как дела, – снова предлагаю, отвлекая Лиду от этого момента, чтобы не смущалась так.

– Что именно? – ставит телефон на полку у зеркала над умывальником.

– Все, что угодно.

– Ну смотри, сам напросился, пощады не будет, – коварно улыбается, – Я могу бесконечно болтать.

– Ок. Если увидишь, что я заснул, можешь просто сбросить вызов, – хмыкаю, поудобней взбивая подушку под своей головой.

Лида переливчато смеется. И мне сейчас так все в кайф.

33. Лида

– Я сегодня переночую в городе у Анжелики, ок? – говорю я как бы между делом во время завтрака, – Мы хотели встретиться вечером, погулять. Погода хорошая… Чтобы потом обратно поздно не ехать.

Намеренно смотрю при этом на маму, остро ощущая, как отец мгновенно одаряет мой профиль тяжелым взглядом. Кожа на щеке характерно начинает гореть.

– И куда собрались? – папа промокает губы салфеткой, продолжая пытливо меня разглядывать, – Напоминаю, что ты еще на больничном.

– Уверена, что в понедельник мне разрешат снять повязку, – вздохнув, поворачиваюсь к нему.

– Вот и дождись понедельника.

– Пап, это просто смешно. Мне теперь и выйти нельзя? Я и так целую неделю дома просидела, – начинаю психовать.

– Не неделю, а с вечера вторника. Сегодня утро пятницы. Не прошло и трех суток, – выдает на одной ноте.

– Кажется, я знаю, в кого Яр такой зануда, – бормочу себе под нос.

Отец грозно сдвигает брови к переносице, намекая, что так с родителями не разговаривают.

– Кир, не вижу ничего плохого в том, чтобы девочки погуляли. Лето, погода действительно чудесная, пусть хоть подышит, – примиряюще улыбается мама, отправляя кусочек сырника в рот.

– Мы живём в лесу, – кивает отец на сосны за стеклом террасы, – А она еще не надышалась?

– Пап, пожа-а-алуйста, – хнычу я.

Тяжко вздыхает, сверля меня недовольным взглядом.

– И что? Прямо обязательно ночевать?! – скептически выгибает бровь.

Но меня не обманешь – это значит, что он сдался. Отец не большой любитель компромиссов, и, если начинает их обсуждать, значит морально уже готов согласиться, просто выбивает для себя лучшие условия.

Взвизгнув, подскакиваю со своего стула и кидаюсь его обнять и поцеловать. Да, это бессовестная манипуляция с моей стороны, но она работает беспроигрышно. Папа моментально тает, обнимая меня в ответ, и начинает против воли улыбаться.

– Ну что ты сразу подлизываешься?! Отвечай…– щурится.

– Побаиваюсь ехать потом по ночной трассе, еще и на непонятном такси, – давлю на жалость, чуть дернув больным плечом.

Удар ниже пояса, я знаю. Но я уже хочу на свободу хотя бы на сутки. Так что приходится юлить. Отец мгновенно меняется в лице, думая, что у меня какая-то психологическая травма после аварии. Зато не спорит.

– Ладно, Лид. Только от Анжелики позвонишь, – строго.

– Хорошо, – сразу согласно киваю.

Ведь ночевать я действительно собираюсь у нее. Правда, без самой Анжелики, так как она теперь живет с Яриком. Но родители об этом пока не знают. И не я буду им эту новость сообщать.

Вчера Эндж приезжала меня проведать и как раз передала ключи от своей квартиры. Сдавать она ее все равно пока не собирается, а мне негде остановиться в городе, и часто это бывает неудобно. И, кстати, "совершенно случайно" ее к нам загород привез Яр… Конспираторы!

Хотя никто из родных пока, и правда, не догадался, насколько у них все серьезно. Зная Яра, это действительно не так легко предположить.

Пока брат пил чай с бабулей на террасе, мы с Энджи закрылись в моей комнате, чтобы обо всем поболтать.

Ну как обо всем....

Она – обо всем, а я только губы нервно кусала, сдерживая так и рвущиеся из меня эмоции и слова.

Потому что я легко могла рассказать подружке про то, что завтра иду на благотворительный вечер с Димой. Или про то, как устала уже дома сидеть за эти несчастные три дня.

Но самое главное – про то, что после аварии Макс звонит мне каждый вечер и мы болтаем не меньше часа по видеосвязи, я рассказать не могла.

Я очень хотела! Меня буквально распирало от навязчивой потребности хоть с кем-то поделиться этим фактом и ,может быть, его обсудить.

Но не с Анжеликой. Не теперь, когда она с Яром.

Она не удержится и вывалит все брату, я в этом почему-то уверена. А я так не хочу!

Не хочу, чтобы кто-то реально вмешивался в наши непонятные отношения, а не просто выслушал меня.

Я остро нуждаюсь в человеке, которому могла бы рассказать все свои страхи, надежды и переживания. Но брат отобрал у меня Энджи, а ближе подруг у меня нет. Да и все остальные девчонки тоже из нашей общей компании. Слухи мгновенно поползут – я их знаю. Только Анжелика умела держать язык за зубами. Так что не могу довериться никому.

Приходится молча вариться в кипящем котле своих мыслей. Ощущение такое, будто я скоро начну свистеть и крышечкой дребезжать словно чайник на плите.

Основная проблема в том, что мне так хочется ясности, а Макс ее не дает. Даже не пытается, не намекает. Он просто звонит, мы болтаем и… На этом все.

Он не пытается пригласить на свидание – только спрашивает о моем здоровье и когда меня хоть примерно выпишут.

Не пошлит – только делает комплименты, и то вскользь, будто смущается их больше, чем я сама.

Ни на что не намекает, не обсуждает будущее. Лишь вываливает все про свое настоящее и пытает по этому поводу меня. Словно ему действительно интересна каждая минута, которой я живу. Любые мелочи и банальности. И это так сладко, настолько подкупает…! Но при этом очень болезненно, потому что я тону в неопределенности и одновременно не могу найти в себе силы спросить, что все это значит.

Мне страшно услышать ответ.

Страшно, что он виновато улыбнется и выдаст что-то вроде: "Эй, мы же просто друзья. К тому же, я тут тебя недавно чуть не убил, и теперь переживаю как ты там".

Страшно, что им движет скука и чувство вины, а я тут уже напридумывала себе!

Страшно…

Если он мне так ответит, у меня сердце остановится.

Сейчас Макс в командировке в Питере. Вчера он звонил мне, гуляя вечером один по центру города. Спросил, какой у меня любимый ресторан и пошел туда.

Взял меню и по видеосвязи велел заказать мне все как для себя. Раскритиковал половину выбранных мною блюд, пробуя, – это было очень смешно. Я хохотала, когда он возмущался, что я специально заставила его есть морских ежей в огуречном соусе, запивая это Маргаритой с сельдереем. И это была правда – я специально, да. Я до слёз смеялась, смотря на него через экран. И было полное ощущение, что я там сижу. С ним. А в крови моей течет пьянящая маргарита.

Потом Макс позвонил уже ночью и показал развод моста у Дворцовой с водного мотоцикла. Очень красивый был ракурс – кругом подсветка, катера, веселые люди, музыка и темная вода – я чуть не расплакалась от общего ощущения лета и счастья…Моя сентиментальность меня когда-нибудь убьет!

Я знаю, что Максим приедет из Питера к вечеру, и что они с Яром и другими парнями собираются в клуб.

Так что, если Колобов и позвонит мне сегодня, то это будет очень поздно. И я как раз успею вернуться с благотворительного вечера, на который все-таки решила пойти.

Ведь по факту я свободна, да?

И это не совсем свидание – Дима несколько раз подчеркнул, что ничего от меня не требует и не ждет. Ночевать же у Анжелики я собралась, потому что домой из города ехать лень. Да и хочется хоть немного побыть без круглосуточного родительского контроля, который мне на этой неделе устроили.

Тем более мне всегда нравилась маленькая уютная квартирка Энджи, и я подумываю снять ее у подруги официально, а не просто иногда забегать, пользуясь ключами и доверием Коршуновой.

Так что с Димой у меня всего лишь дружеская встреча точно без продолжения.

Правда, встреча, о которой сказать Максу я так и не смогла.

По нескольким причинам.

Во-первых, не хотела, чтобы он решил, что я делаю это специально, в попытке им манипулировать.

Во-вторых, еще больше не хотела обнаружить, что Максу будет все равно, куда и с кем я хожу.

В третьих, мы не встречаемся – всего лишь болтаем перед сном ни о чем, а значит я не обязана отчитываться, ведь так?

Ну и в-четвертых…Захотелось доказать самой себе, что я еще способна думать не только о Максиме! Сидя дома в четырех стенах и живя одним ожиданием его чертового вечернего звонка это просто невозможно!

Если раньше мои чувства напоминали что-то затяжное и хроническое, но с чем в принципе можно жить, то сейчас по ощущениям мне пора в хоспис.

В общем, я уверена, что все делаю правильно.

Вот только странное тревожное чувство почему-то с самого утра не отпускает. Заставляет нервничать и все время сомневаться, стоит ли так поступать.