– Девушка, вы куда намылились? Это вообще – то реанимация, – постовая медсестра смерила резко остановившуюся Таю неприязненным взглядом, – Мне охрану позвать? – изогнула тонкую бровь.

– М, нет, здравствуйте, – Тая подошла к ней, оперлась на стойку и как можно доброжелательней улыбнулась, – Я – Решетова Таисия. Мне нужно в шестую к Решетовой Лидии Михайловне, есть разрешение от Горского, проверьте пожалуйста.

Женщина нахмурилась, выпятив нижнюю губу, пролистала какую-то тетрадку и снова взглянула на Таю, но уже гораздо вежливей.

– Хм, да…Пойдемте, я вас провожу, – нехотя поднялась со стула, – Только недолго, сами понимаете. Не положено.

– Да, конечно! – Тая поспешила за ней.

– И халат давайте дам, ходите тут в обычной одежде, заразу только заносите, – продолжала ворчать медсестра, шлепая резиновыми кроксами по линолеуму, – Кстати Лидия Михайловна ваша пришла в сознание пару часов назад…

– Да? Правда? Ей лучше??? – надежда колкой иглой впилась в сердце девушки, волоски на предплечьях дыбом встали.

– Пока сложно сказать, на раздражители реагирует, показатели неплохие, но правая половина парализована, дышать пока сама не может, возраст, – вздохнула медсестра, подавая Тае халат прежде, чем впустить ее в палату.

– Десять минут, – буркнула, уходя.

Тая рассеянно кивнула. Вдохнув спертый больничный воздух, пропитанный тревогой и лекарствами, взяла стул у стены и медленно подошла с ним к больничной койке. Сердце замирало от пиликанья приборов и звука качающего воздух аппарата ИВЛ. Бабушка лежала вся серая, перемотанная какими- то трубками, на лице маска. Она казалась высохшей копией самой себя.

– Бабуль…Бабулечка, это я, – позвала Тая, склонившись над ней. И, улыбаясь, всхлипнула, когда старушка с трудом приоткрыла один глаз, – Привет…Бабулечка, так напугала! – девушка схватила ее левую руку, сжала иссохшие пальцы и почувствовала слабое движение в ответ.

Сдерживая подступающие слезы, присела на стул рядышком, обняла бабушкину ладонь уже двумя руками, крепко сжимая. Улыбалась, а внутри замирало все от вида того, как тяжело Лидия Михайловна дышит. От того, что глаз один у нее не открывается. От того, что ослабевшие пальцы еле-еле отвечают на прикосновение. От того, что ответить она ей не может из-за этой чертовой маски, а может и вообще уже не сможет говорить.

Но это все Тая думала про себя, а вслух защебетала сбивчиво, что врачи обещают, что бабушка поправится полностью, надо только чуть-чуть подождать. Что у самой Таи все хорошо, ее никто не обижает. Что она решила перевестись в ВУЗ в Москве и сейчас будет готовиться к экзаменам. Что, как только бабушка выйдет отсюда, они вместе выберут их новый дом или квартиру. Купят любую недвижимость, которую бабушка захочет, ей останется лишь выбирать.

Лидия Михайловна слушала внучку, косясь на нее одним мутным глазом, и по сухой серой щеке ее стекала слеза.

Десять минут прошли быстро. Поцеловав бабушку в лоб и пообещав прийти завтра, Тая ушла.

Выйдя из палаты, девушка направилась на поиски лечащего врача Лидии Михайловны. Хотела узнать более подробно какие у бабушки перспективы. Медсестра могла и неправильно что-то сказать. В Тае теперь разожглась надежда на лучшее, ведь бабуля пришла в себя! Но ничего утешительного она не услышала.

Никаких прогнозов, надо ждать…

В итоге из больницы Тая вышла опустошенная. Нет тяжелее состояния, чем после смирения вдруг вспыхнуть ложной надеждой и тут же снова погаснуть, поняв, что обманулась.

Поэтому, если раньше она планировала весь этот день провести в Москве, то теперь Тае хотелось побыстрее вернуться в свой домик на берегу лесного озера. Побыть одной, в тишине.

Но в городе осталось еще одно дело. У нее был назначен прием в клинике для подбора контрацептивов, все анализы уже пришли. Побродив в одном из парков до назначенного времени, Тая отправилась к врачу. Вышла оттуда через полчаса с информацией, что абсолютно здорова, и поставленной гормональной инъекцией.

– Куда теперь? – поинтересовался Сергей, выходя из машины, чтобы открыть Тае заднюю дверь, – Пообедать?

– Нет, отвезите меня пожалуйста за город, домой, – отозвалась Тая, поймав себя на мысли, что это ведь дом для нее последний день.

Сегодня она будет собирать вещи, а завтра Кир обещал отвезти ее на квартиру к себе.