Глава 57

Основная часть пиршественной залы давно наполнилась весёлыми гостями, счастливыми до невозможности. Ещё бы, честь присутствовать на бракосочетании самого монарха выпадает не каждому! Им было чему радоваться и что обсудить. Столы перед гостями ломились от угощений, закусок и яств, аромат которых будоражил нос и заставлял мой желудок сжиматься в голодных спазмах. Поесть утром не сумела от волнения, а теперь расплачивалась.

В серебряных чашах плескались бодрящие напитки. Гости высоко вздымали их в воздух, провозглашали здравницу всему правящему дому. Часть здравниц адресовалось хозяевам дома – лично Мэдоку, после Юри и всему роду Кин. И, клянусь зелёными глазами Богини, я точно слышала голоса Мартина, городского головы и законника Трилло, голосящих здравницу громче всех!

Вот уж уважили весь городок, так уважили! На такие празднества вход лишь для знати, остальные – на улицах. Король знал, что повысит лояльность местных, всего лишь допустив знаковых для Трилло людей туда, куда обычным смертным вход закрыт. Разнесут они по всему району-региону весть о милостивом и прекраснодушном правителе, что только укрепит силу Короля-Солнце в народе. Потому что новости быстро разносятся, обрастая подробностями, а зная Мартина, могу предвидеть, что подробностей этих раз от разу будет всё больше.

Гости уже затянули поздравительные песни, провожающие наречённую в новую жизнь, а виновники торжества, как и высшая знать, до сих пор не появились. Мы, вынужденные стоять неподвижно, даже перешёптываться не решались, потому как старик-распорядитель каким-то шестым чувством всё чуял. Стоило кому-нибудь из нас начать переминаться с ноги на ногу, как он оказывался рядом с ажурной занавеской и каркал на нас так гневно, что отпадало всякое желание даже глубоко дышать.

Не распорядитель, а собака цепная!

Я даже немного позавидовала девушкам-подавальщицам, носящимся по залу с тяжёлыми подносами в руках, хоть и знала, что работа не из лёгких. Они хоть двигаться могли и ухватить кусочек-другой, пока ждут на кухне своей очереди блюд.

Когда я уже окончательно уверовала, что никто не явится и все планы хитромудрого йоментри пошли прахом, двери в «вип-зону» распахнулись, впуская рой ярких бабочек. Зазвучало чарующее пение, перекрывшее звуки празднования. В зале вдруг стало тихо, празднующие замерли, как были, в нелепых позах, с разинутыми в крике ртами, с поднятыми вверх руками, в которых были зажаты серебряные чаши. Рой бабочек, неся за собой свежесть весенних лугов и звуки неведомых голосов, преодолел ажурную завесу, рассыпался по пиршественной зале и растаял в воздухе, оставив после себя только чувство соприкосновения с чудом.

А в «вип-зону» уже входила царствующая чета. Под руку, как и положено новобрачным. Светлейший и лучезарнейший Король-Солнце Эдмунд Великолепный, первый своего имени, вёл воздушную, словно сделанную из лёгкой тюли, девушку из рода Кин, ясноокую Юри, новую Королеву, первую своего имени.

Я глаз не могла отвести от Короля. Нет, я видела его изображения раньше, их была тьма-тьмущая, но эти изображения, мягко говоря, не дотягивали до оригинала. На парадных портретах, распространяемых чиновниками королевского двора, всегда изображался прекрасный, аки ангел небесный, наивный вьюноша в тёмно-медовых кудрях с доброй, блуждающей на чувственных губах улыбкой. А тут был зрелый мужчина с твёрдой линией подбородка, с глазами цвета заката и цепким, внимательным взглядом, в котором наивности не было ни на грош. Широкие плечи подчёркивались парадным мундиром алого цвета с золотыми погонами, крепкие ноги обтягивала ткань чёрных узких брюк, говорящих, что владелец их проводит достаточно времени в седле, а тяжёлая поступь показывала мощь натренированного тела. В угольно-чёрных волосах змеились первые седые пряди, которые только подчёркивали мужественность Короля.

И при всей мужественности и явной силе Эдмунд Великолепный нежно сжимал в своей ручище, привыкшей к стальной рукоятке меча, хрупкую ладонь воздушной Юри, с кротостью и восхищением глядевшей на своего новоиспечённого супруга.

С первого взгляда было понятно, что отбор хоть и состоялся по старым правилам королевства, но этим двум повезло обрести истинную любовь. Такую яркую и реальную, какая бывает редко и то только в сказаниях древних. От неё светлеет в душах, губы растягиваются в добрых улыбках, расцветают сады… и злоба у завистников.

Толпа таких завистников шла церемонным шагом, придерживая церемониальные мантии Короля и Королевы. И хоть столоначальники изо всех сил изображали радость, злость всё равно просачивалась сквозь сжатые зрачки, свисала с кончиков презрительно опущенных губ, искривлённых в подобии улыбок, тянулась к благополучию царствующей четы от пальцев, скрюченных на алых, подбитых горностаем, мантий.

Высшая знать понахапала власти и набралась влияния при предыдущем Короле, отце Эдмунда. Имя он носил не самое лестное – Этельред Неразумный. Откровенно говоря, бездарный был королишко, упустивший власть из своих рук, давший волю знати и посеявший раздоры в королевстве. Я его правления не застала, почил он к тому времени. К моему появлению у руля уже стоял Эдмунд Великолепный, молодой ещё, но крайне решительный, справившийся с неминуемым раздроблением королевства и унявший раздоры. Вот только знать, которую он прижал к ногтю, до сих пор ему это не простила. И выбор новой королевы из малоизвестного рода поперёк горла им встал. Им всем, мечтающим вернуть былое влияние.

Только и тут Король-Солнце всех уделал.

Я, скользящая взглядом по лицам входящих гостей, с ужасом понимала, что молодой чиновник действительно просто пешка, разменная монета, а за заговором стоят все эти столоначальники – вальяжные, сытые, наглые и алчные. Они выстраивались за спиной Короля и Королевы, косили жадными взглядами на стоящего поодаль Лунного Принца, чьё лицо сегодня закрывала не маска, а лёгкая сетчатая накидка, скрывающая черты.

Знать всех членов королевской семьи ненавидела и одновременно люто, до дрожи боялась. В голове всплыли слова мудрого Мартина: «Зависть — это тяжкий грех, осуждаемый всеотцом. Потому как из зависти всё остальное прорастает. А всё почему? А потому, Летта, что яд зависти проникает в душу. Отравляет, захватывает сердце и разум».

Адская смесь, способная привести к предательству. Только теперь Лунного Принца им можно было не опасаться, расстановка фигур изменилась в тот миг, когда Юри стала наречённой Короля. Но этот секрет был известен всего шестерым жителям королевства, одним из которых, по несчастливому стечению обстоятельств и вопреки собственному желанию, стала я.

Распорядитель заскользил церемонным шагом, кланяясь на каждый третий шаг, пока не приблизился к царственной чете.

— Прошу, Вас, Ваше Величество! – почтительно прокаркал он, отходя в сторону и пропуская королевскую чету к столу, одновременно давая отмашку двум девам-подавальщицам.

Девы, держа в руках неведомо откуда взявшиеся подносы с грубым чёрным хлебом, солью и топлённым маслом, плавно приблизились к новобрачным. Первым, по традиции, руку протянул Король-Солнце. Он отломил кусочек хлеба, макнул его в масло, затем в соль и протянул кусочек Королеве. Юри, скромно прикрывшись ладонью, сняла губами ритуальный кусочек хлеба из рук своего повелителя и съела его.

— Хранит вас милость Богини и всеотца хранителя! – пафосно провозгласил распорядитель. – Принесёт союз двух людей мир в королевство, процветание и тучные стада!

Зардевшаяся, как маков цвет, Юри протянула тонкие пальчики к хлебу, отломила кусочек и макнула только в соль. Король, нежно улыбаясь, поцеловал хрупкие пальчики своей Королевы, принял солёный хлеб и съел.

— Укрепит власть законного правителя всеотец хранитель! – делая ударение на фразе «законного», провозгласил распорядитель, — наполнит чресла силой, сердце мужеством и верностью государству! Подарит светлые мысли Богиня матерь!

Гостевая зона, в благоговении молчавшая до сих пор, взорвалась яростной здравницей. Две другие девы-подавальщицы поднесли королевской чете высокие хрустальные бокалы с серебряными ободками, наполненные кровью земли – выдержанным в королевских подвалах ритуальным напитком из особого сорта винограда. Новобрачные высоко подняли бокалы, отдавая честь ликующим гостям, а после переплели руки и сделали по три обязательных глотка. Гости выкрикнули очередную здравницу, под которую Король и Королева лихо грохнули бокалы об пол. Хрустальные осколки брызнули во все стороны, забрызгивая красными остатками напитка нежно-белый подол свадебного платья Королевы и зеркально-начищенные сапоги Короля.

Зал с гостями просто разорвало от счастья. Удачные брызги, попавшие на одежду, намекали на многочисленное и скорое потомство. Знать, за спиной у королевской четы, разразилась щедрыми поздравлениями, но справиться с собой до конца никто не сумел. Особенно в первые секунды. Лица их кривила злость от явной милости Богини.

Краем глаза я наблюдала за меняющимся выражением лиц высшей знати, которые подходили к королевской чете с поздравлениями. Но не только я наблюдала за ними. Лунный Принц, чьё имя никогда не называлось, а лицо тщательно скрывалось, явно отслеживал каждого, кто подходит к королевской чете. Напряжённо замирала его грудная клетка, когда очередной напыщенный столоначальник припадал к подолу платья Королевы, облегчённый вздох колебал тонкую ткань лицевой накидки, когда наступала пауза между преклонениями. Лунный Принц уже вставал на пути злоумышленников в защите своего венценосного брата от прямого нападения и боялся повторения. Об этом вечером напомнил Эрэн, когда вместе с йоментри посвящал меня в детали плана операции.

Сам Эрэн пока отсутствовал. Чашнигир Лунного Принца должен появиться позже, когда внесут первые блюда. Зато уже сейчас мне сладко улыбался йоментри гвардия телохранитель Короля-Солнце – Йозеф Ботт, собственной долговязой персоной. Чашнигиром Короля и Королевы сегодня будет он.

Мановением руки распорядителя девы-подавальщицы отправились за первой сменой блюд, пока гости рассаживались по своим местам, а личные слуги застывали за их спинами.

Когда я выходила из вип-зоны, чашнигир Лунного Принца так и не объявился.