Зеленый луч… Почему именно зеленый? Беккет назвал зеленую энергию «волной КТР». Как Мариана вскоре узнала, аббревиатура эта имела около двадцати значений. Так что зеленый луч по-прежнему оставался тайной, каким-то образом связанной с петлей времени. Может, ключом к разгадке был удивительный цвет луча?

Если сфотографировать удар молнии, то на снимке проступит фиолетовый цвет. Воздух вокруг молнии ионизируется под влиянием влажности, атмосферного давления и других метеорологических условий. Свечение, возникающее из-за воздействия электричества на воздух, обычно имеет пурпурный или фиолетовый, иногда синеватый оттенок. Но ни в коем случае не зеленый.

Как объяснить возникновение густо-зеленого луча с тонкой белой полоской посередине?

Загадочный цвет не давал друзьям покоя все следующие четыре дня. Откуда могла взяться, казалось бы, не существующая в природе энергия? Картер привлек к работе Дэвида, и тот обрабатывал данные с помощью загруженных из архива инструментов. Мариана целыми днями пропадала в ускорительном комплексе, пытаясь выудить из разговоров и выступлений нужные сведения. Разведка шла без особых помех, лишь иногда коллеги встречали ее вопросы удивленными взглядами и ухмылками, недоумевая, зачем нейробиологу вдруг понадобилось выяснять, каким образом тратится энергия при ускорении частиц.

Итак, приостановка испытательного цикла не помогла и побег из радиуса взрыва оказался бесполезным. Что же оставалось? Попытаться довести испытание до конца, как предлагал Беккет. Для этого необходимо было выяснить первопричину взрыва.

С каждым новым повтором работа все больше захватывала, и личные прихоти отодвигались на задний план (правда, Картер так и не переставал искать новые рестораны). Доступ к архиву Беккета открывал новые возможности. С помощью несложных хакерских операций и искусственного интеллекта Дэвида, а также благодаря полной свободе действий без страха за последствия Картеру постепенно удалось взломать засекреченные файлы и получить результаты испытаний – как прошлых, так и настоящих. Публичный архив с инструментами оказался полезным: данные запоминать больше не приходилось – достаточно было знать, откуда они взялись. Петля накручивалась, и каждый ее повтор приносил новые открытия. Друзья неуклонно шли вперед, хоть и на ощупь, копали все глубже и с каждой новой перезагрузкой подбирались все ближе к тайнам ускорительного комплекса «Хоук».

Утечка энергии, максимальная скорость разгона частиц, устойчивость сооружений, герметичность – данные стекались к ним в руки. Как правило, незаконным путем.

Однажды в среду вечером – неизвестно, на каком уже по счету повторе, – Картер вдруг озадачил Мариану, едва она перешагнула порог:

– Ты мне доверяешь?

«Почему он спросил? – насторожилась она. – Неужели сомневается?»

Путешествие в Уимблдон было лишь передышкой, завершением одного этапа перед началом другого. С той поры не прошло ни минуты, чтобы они хоть на шаг не приблизились к общей великой цели. Вечерами они подводили итоги, обсуждали новые планы. Отношения стали проще. И каким бы дорогим ни было для Марианы воспоминание о Центральном корте, она так до конца и не поняла, что именно тогда между ними произошло.

Шэй вечно внушала ей, что нужно больше общаться, доверять людям – как будто весь смысл ее жизни заключался в том, чтобы подтолкнуть Мариану к иному способу существования. Слышала бы она сейчас их разговор! Покатилась бы со смеху…

– Ну конечно! – ответила Мариана. – Я тебе доверяю.

Она вошла в маленькую гостиную и, к своему удивлению, не обнаружила на столе привычной груды коробок с ресторанной едой.

– Ты уже ел?

– Нет. Был слишком занят.

Он откинулся назад и, шумно потянувшись, рассмеялся:

– Видишь, какой я непредсказуемый!

– Чем еще удивишь?

– Помнишь, в архиве у Беккета были засекреченные результаты испытаний? Мне все никак не удавалось их скачать. Даже Дэвид не справился.

– Помню, – ответила Мариана, думая о том, что придется сегодня самой выбирать блюда на ужин. Ничего не поделаешь.

– Так вот, я все-таки придумал, как их скачать, и…

– Мы вместе придумали, – перебил ассистент.

Если бы у Дэвида было лицо, то на нем появилась бы сейчас едкая усмешка.

– Ты вводил не те параметры, – наябедничал Дэвид, – а за меня не беспокойся. Мне любой набор данных по зубам.

– Да-да, все получилось благодаря Дэвиду, – поправился Картер, выразительно кашлянув. – Это он подкинул мне парочку переменных.

Картер взял в руки планшет. На экране в диалоговом меню ждал ответа мигающий курсор.

– Вот смотри. Хочешь, попробуем сделать кое-что нелегальное?

– Мне запрещено проводить незаконные операции, – сообщил ассистент.

– Да я шучу, Дэвид, – успокоил его Картер, отчаянно строя гримасы Мариане. – Сам подумай: как операция может быть незаконной, если у меня есть логин доктора Беккета?

Раньше Мариана считала себя законопослушной гражданкой. Да и здесь, в этом замкнутом круге, где не бывает последствий, она ни за что не решилась бы всерьез кому-нибудь навредить. Но обойти бюрократические препоны… почему бы и нет? Она подняла большой палец вверх.

– Хорошо, тогда начнем! – кивнул Картер и дотронулся до планшета.

Мариана наблюдала издали, как экран меняет цвета, бросая отблески на лицо Картера.

– Я буду занят некоторое время, – предупредил ассистент.

– Счастливо, Дэвид.

На экране появилась статусная строка и медленно поползла слева направо.

– Скажу, пока не слышит: в прошлом году я нашел способ, как отключать ингибитор процессов у Дэвида, чтобы он позволял мне обрабатывать любые наборы данных. Задачу себе хотел облегчить… Видишь, как теперь пригодилось? Да я просто гений! Эх, видели бы мать с отцом.

Он расхохотался. Мариана уже привыкла к его язвительным замечаниям в адрес родителей. Подобные колкости часто не имели никакого отношения к происходящему, но постепенно обнажали перед ней внутреннюю тревогу и ранимость Картера.

Помолчав, она спросила:

– Но почему?

– Что? – переспросил Картер, не глядя на нее.

– Почему ты всегда ругаешь родителей?

– Ну знаешь же, какие старики бывают, – отмахнулся он. – Вечно чем-нибудь недовольны.

Мариана не спорила, что есть люди, которые не ладят со старшими в семье. Однако в голосе Картера ей послышалась нешуточная обида.

– Шэй была моей лучшей подругой с тех пор, как мы познакомились. Благодаря нашей дружбе моя мама встретила ее отца. Они поженились. Когда Шэй пропала, мы с родителями смогли пережить потерю только благодаря друг другу, – тяжело вздохнула она и, помолчав, добавила: – Поэтому я не понимаю, о чем ты говоришь.

– А твои слушают тебя?

– Мама слушает. Да и отчим тоже.

– Значит, не все потеряно, – сухо ответил Картер; тема явно задела его за живое. – Просто некоторые старики упрямы. И злопамятны. Вот я о чем говорю.

Конечно, проще всего было бы сменить тему – вернуться к расследованию или заказать ужин в дорогом ресторане. Но Мариана видела, что Картер страдает из-за отношений с родителями, и хотела помочь.

– Я никогда не говорил тебе, но… за день до того, как я попал в петлю, мне исполнилось тридцать три.

– Правда? Мм… С днем рождения!

– Да брось ты… Кажется, уже сто лет прошло. Но перед днем рождения я удалил номера родителей из списка контактов и настроил телефон так, чтобы не получать сообщения с неизвестных номеров. Хотел спокойно отпраздновать, – усмехнулся он. – Теперь в начале каждого повтора петли приходится сбрасывать настройку. Этакий ритуал практически…

– А ты не пробовал поговорить с родителями о своих чувствах?

– Ты что, смеешься? – приподнял бровь Картер.

– Нет, серьезно. Попробуй. Скажи им, что они упрямые и злопамятные люди и что ты по горло сыт их придирками.

Она указала на планшет, в котором шла тщательная обработка данных.

– Ты посмотри только, чего мы добились. Ты простой техник без образования. Я специалист совершенно в другой области. Мы же с тобой делаем невозможное. Так зачем они усложняют тебе жизнь? К чему такая бессердечность?

Мариана вдруг подумала, что напоминает себе своего тренера, настраивающего сборную перед региональными соревнованиями.

– Они совсем не знают тебя, – добавила она смягчившимся тоном. – Не знают того человека, с которым я провела в петле уже столько времени. Поговори с ними.

Картер сидел, уставившись куда-то в сторону с таким видом, словно с ним ни разу в жизни никто откровенно не обсуждал эту тему.

– А что… – начал он, но голос вдруг охрип. Он прокашлялся. – …что я им скажу?

– Да что хочешь! Какая разница? Мы же в петле! И если холестерин у тебя до сих пор в норме, то и вашим отношениям ничего не грозит. Наори на них, пошли обоих к чертовой матери. Заставь раскаяться.

Мариана, так и не присевшая с момента своего появления, выкатила стул и устроилась рядом с Картером.

– Попробуй хоть раз в жизни высказать все, что накипело. Ты этого заслуживаешь.

Картер слушал, и лицо его постепенно менялось. Наконец он встал. Глаза заблестели, словно перед ним вдруг открылся целый океан возможностей. Он был весь напряжен, метал взгляды по комнате, думая, как поступить дальше.

– Последишь за планшетом? В алгоритме ошибки, поэтому может понадобиться второй заход, если Дэвид попросит… Я недолго.

Тихо поблагодарив ее, без дальнейших объяснений он медленно прошагал в другой конец коридора и закрылся в комнате.

Прошло десять минут. До Марианы доносился сквозь стены его приглушенный голос, но она нарочно не слушала и старалась внимательно следить за планшетом. На экране шла обработка данных: тянулась бесконечная череда цифр и аббревиатур, мелькнуло слово «компиляция».

Наблюдая, как процесс ползет к завершению, Мариана просматривала записи в открытом блокноте: «Длина ускорителя = 20,6 мили. База данных указывает на ограничения в „переносе массы“: спросить у М. Скорости частиц: полный бред. Ошибка в данных или в алгоритме? Что такое „объект испытаний“ и почему он весит 5,6 гр.?».

Наконец она услышала, как раздвинулась дверь. Из коридора вышел Картер. В его глазах отражалась буря эмоций. Было ясно: произошло что-то важное.

– Ну как?

– Плохо, – ответил он и, засмеявшись, добавил: – Во всяком случае, для них.

– Я понимаю, что мы с тобой не настолько еще знакомы… – нерешительно начала Мариана.

В голове завертелось: «Как лучше себя вести – может, встать и обнять его? Кто мы – друзья? Коллеги? Товарищи по несчастью?..»

Мариана знала одно: у них не было сейчас никого, кроме друг друга. А значит, необходимо помочь.

– В общем, если хочешь… можем поговорить.

Картер сделал неуверенный шаг к ней навстречу, посмотрел в лицо. Но снова отвел глаза и произнес мягко:

– Да ничего… Как бы то ни было, а на душе и впрямь стало легче.

Он взял в руки планшет и, не глядя на Мариану, со сдержанной улыбкой добавил:

– Без тебя я никогда не смог бы…

Он хмуро задумался, закусив нижнюю губу.

– Если бы не ты… мне и в голову не пришло бы на такое решиться. Благодаря тебе я понял, что у меня есть выбор.

– Решиться нетрудно, когда нет последствий.

– Согласен… Но гораздо важнее, когда рядом с тобой человек, который тебя поддержит. Впервые в жизни я вдруг понял, что все возможно.

Он смотрел на нее спокойным взглядом, и на какое-то мгновение Мариана вдруг замерла, растворившись в его глазах. Все вокруг приобрело необыкновенную ясность: шум вентилятора, капли вечерней росы на оконном стекле, тихий стрекот планшетов…

– С прошедшим днем рождения, – выдохнула она.

Ей захотелось сказать что-нибудь прекрасное, ну или хотя бы…

– Готово! – раздался голос Дэвида. – В строке номер девять тысяч сорок девять допущена ошибка. Чтобы завершить обработку, необходимо исследовать параметры. Боюсь, это займет еще один день.

– Еще день! – вздохнул Картер. – Значит, к двенадцати сорока двум завтрашнего дня уже не успеваем?

– К двенадцати сорока двум добавь еще часов шесть, – засмеялся Дэвид. – Да и то если сразу исправить ошибку.

Картер скривился от досады и отчаяния. Мариана хорошо знала, что эта гримаса появляется на его лице, когда конец уже близко, а никаких конкретных шагов не сделано.

Тяжело вздохнув, Картер покачал головой:

– Что ж, будем работать дальше.