Они слышат, как Роуэн возится в кухне. Закрывается и открывается шкаф. Потом он выходит из дома, и, как только хлопает входная дверь, Хелен снова может нормально дышать. Но облегчение оказывается временным и заканчивается в тот момент, когда Уилл, все еще сидящий на диване, снова открывает рот:

– Могло бы быть и хуже. Например, он нашел бы письма. Или пришел бы Пит.

– Заткнись, Уилл. Просто заткнись.

Однако ярость заразительна. Уилл встает, подходит к Хелен, на ходу обращаясь к отсутствующему Питеру:

– Знаешь, Пит, я всегда удивлялся, как это ты не можешь сложить два и два? Ты же образованный человек. Медик к тому же… А, ну да, Хелен наверняка назвала тебе липовые сроки, да и я изрядно повеселился, запугивая того консультанта, чтобы он ничего не говорил, но все же…

– Заткнись, заткнись, заткнись!!! – она уже не думает.

Она просто бросается на Уилла, царапает ему лицо и наслаждается тем, насколько легче ей от этого становится. Уилл прижимает палец к своим губам, потом показывает ей. Она смотрит на кровь, ту кровь, которую знает и любит как никакую другую. Вот она, прямо перед ней, ее вкус поможет ей забыть обо всем на свете. Борясь с инстинктивным порывом, Хелен бросается вон из комнаты, слыша, как он радостно улыбается, когда кричит ей вслед:

– Хел, правда, я только до понедельника.

Роуэн сидит в церковном дворике под тисовым деревом вдали от дороги. Он принял целую упаковку ибупрофена, но в его самочувствии ничего не изменилось – только голова прошла.

Ясно одно: это ад. Долгое и страшное наказание – жизнь протяженностью примерно в двести лет, в которой никак не поставить точку.

Жаль, что он не спросил отца, как можно убить вампира. Ему очень хотелось бы знать, возможна ли такая опция, как самоубийство. Может, стоит посмотреть в «Книге Трезвенника»? Наконец он встает и направляется домой. На полпути он встречает Еву, которая как раз выходит из автобуса. Она идет в его сторону, прятаться поздно.

– Ты не видел свою сестру? – спрашивает она.

– Нет, – выдавливает он.

– Она пошла в «Топшоп» и исчезла.

– А. Нет. Я… ее не видел.

Роуэн беспокоится за сестру. Может, ее уже полиция поймала. На мгновение эта тревога перекрывает то волнение, которое он испытывает, разговаривая с Евой. Беспокойство придает химическому привкусу во рту оттенок вины – всего полчаса назад он был готов оставить свою сестру наедине с целым миром.

– Короче, странно, – продолжает Ева. – Она вроде стояла рядом, а через секунду ее уже…

– Ева! – кто-то бежит в их сторону. – Ева, я тебя везде ищу!

Ева закатывает глаза и с досадой стонет, глядя на Роуэна как на друга.

Что ж, вот и причина еще пожить.

– Все, иди. Извини. Это мой папа. Увидимся.

Он почти осмеливается улыбнуться ей на прощание – и действительно расплывается в улыбке, когда она поворачивается к нему спиной.

– Ладно, – говорит он. – Пока.

Уже позже, слушая в своей комнате любимый альбом «Смитс» «Мясо – это убийство», он пролистывает оглавление «Книги Трезвенника» и обнаруживает нужную информацию на сто сороковой странице.

ДВА СЛОВА О САМОУБИЙСТВЕ

Суицидальные настроения – нередкое явление у тех, кто воздерживается.

Без регулярного употребления человеческой или вампирской крови меняются химические процессы в нашем мозге. Уровень серотонина значительно снижается, а кортизола – повышается, особенно в кризисных ситуациях. Это может провоцировать резкие и необдуманные поступки.

К такому состоянию естественным образом примешивается отвращение к себе, произрастающее из осознания собственной сути; трагизм и ирония для трезвенников заключается в том, что ненависть к нашим инстинктам вызвана отказом им подчиняться. В отличие от практикующих кровопийц, ослепленных своей зависимостью, мы ясно видим сидящего внутри нас монстра, и для многих из нас это зрелище оказывается невыносимым.

Эта книга не содержит осуждений в адрес тех, что желает прекратить свое существование. В некоторых случаях – например, когда трезвенник готов вернуться к прежним аморальным и губительным привычкам – уход из жизни мог бы считаться хорошим решением. Однако важно учитывать следующее:

1. Трезвенники вполне могут жить как обычные люди, но не могут так же легко умереть.

2. Теоретически возможно покончить с собой путем приема лекарств и аптечных препаратов, но эффективная доза будет в разы выше, чем для обычных смертных. Например, среднему вампиру придется принять примерно триста таблеток ибупрофена в дозировке 400 мг.

3. Отравление угарным газом, прыжки с крыши и порезы вен тоже неэффективны. Особенно это касается последнего способа, поскольку запах собственной крови может спровоцировать желание немедленно искать живой источник добавки.

Роуэн с неожиданным облегчением закрывает книгу. В конце концов, если бы он покончил с собой, то больше никогда не увидел бы Еву, и эта мысль пугает его сильнее, чем решение жить дальше.

Он закрывает глаза, ложится на кровать и слушает шумы, доносящиеся из других комнат. Мать на кухне жужжит блендером. Отец пыхтит на гребном тренажере в запасной спальне. Громче всех слышны голоса Клары и Уилла – они смеются под гитарные риффы из колонок.

Роуэн позволяет всем остальным звукам слиться в монотонный гул и концентрируется на смехе сестры. Он звучит абсолютно, бесспорно счастливо. Без регулярного употребления человеческой или вампирской крови меняются химические процессы в нашем мозге.

А при регулярном употреблении?

Роуэн опять закрывает глаза и пытается не думать о том абсолютном и бесспорном счастье, которое он тоже мог бы испытывать.

Он трясет головой, отгоняя эту мысль, но она остается настойчивым кисло-сладким привкусом у него на языке.