По пути в город Клара что-то учуяла. Какой-то насыщенный, экзотический аромат, которого раньше не бывало в переполненном автобусе номер шесть. Запах настолько выбивал ее из колеи, что при каждом открытии дверей, когда в салон попадал поток свежего воздуха, ей становилось легче.

И вот этот запах снова накрывает ее с головой – здесь, в примерочной «Топшопа». Он пронзительный и напоминает ей о том экстатическом восторге, который она испытала прошлой ночью.

Клара вспоминает. Вот она – склоняется над телом Харпера, дергает головой, как велоцираптор, впивается в его булькающую разверстую плоть, высасывая остатки жизни. От этого воспоминания ее трясет, и она сама не понимает – это дрожь от ужаса содеянного или от пьянящего восторга, что она может испытать это вновь.

Тут до нее доходит: настойчивый запах – это кровь. Кровь, бегущая в телах тех, кто переодевается в соседних кабинках. Одна незнакомка, другую она знает – именно ее она утром уговаривала сбежать из дома, подальше от отца.

В полуобморочном состоянии она выходит из примерочной в новых шмотках. Невидимая сила тянет ее в соседнюю кабинку, подталкивает отдернуть занавеску. Паника темной тенью ползет по коже – и это очень вовремя. Ее пульс зашкаливает, отдаваясь в каждом суставе.

Она вдруг осознает свое намерение. И бежит. Бежит прочь из примерочной, из магазина, врезается в манекен, наряженный в короткий топ в стиле восьмидесятых и обвешанный украшениями в виде гламурных крестиков. Манекен падает на стойку с одеждой, образуя подобие мостика.

– Простите, – задыхаясь, бросает Клара и бежит дальше.

На выходе срабатывает сигнализация, но вернуться – выше ее сил. Ей нужен воздух, чтобы побороть свою жажду.

В голове эхом отдается топот ног по бетону. За ней бегут. Она бросается вглубь аллеи, мимо мусорных баков на колесиках, и натыкается на кирпичную стену. Тупик.

Охранник загоняет ее в угол. Он подходит ближе и говорит в торчащую из нагрудного кармана рацию:

– Все нормально, Дейв, я догнал. Девчонка какая-то.

Клара прижимается спиной к стене.

– Простите, – говорит она. – Я не собиралась ничего воровать. У меня просто случилась паническая атака. У меня есть деньги. Я…

Охранник ухмыляется, будто она пошутила:

– Конечно, солнышко. Будешь все это в полиции объяснять. Правда, не факт, что тебе поверят.

Он крепко держит ее за руку. Его пальцы вжимаются в ее плечо, и она замечает на его предплечье татуировку русалки. Синюшное чернильное лицо смотрит на нее с угрюмым сочувствием. Он тащит ее за собой. Они доходят почти до конца улицы, Клара слышит топот идущих мимо покупателей, и этот стук становится все быстрее и быстрее, как будто они вместе танцуют джигу. Хватка охранника не ослабевает, и отчаянная ярость вскипает у нее внутри. Она пытается вырваться.

– Ой, вряд ли, – говорит охранник.

Не успев сообразить, что делает, она выпускает клыки.

– Отвали, – шипит она.

Он резко разжимает пальцы, как будто обжегся. Он понимает, что она учуяла его кровь, и его охватывает ужас. Он пятится прочь с открытым ртом, шевеля в воздухе руками, будто успокаивает невидимую собаку.

Клара видит, как сильно испугался этот взрослый мужчина, и ее охватывает дрожь от жуткого осознания собственной силы.