Когда Даал безвольно упал в объятия Шийи, Никс бросилась вперед. Все тело у него обмякло, голова завалилась назад. И все же он по-прежнему пылал ослепительным золотым огнем. Она попыталась прикрыть глаза рукой, но это сияние словно прожгло ее ладонь насквозь.

Уже потянувшись к нему, Никс остановилась, боясь их связи, опасаясь того, что прикосновение к этому огню может сделать с ней – и с ним. Особенно при том, что в ней уже бушевали энергии, которые ей едва удавалось сдерживать.

– Надо вытащить его отсюда, – выдохнула она. – Обратно в грот, на свежий воздух.

Шийя подхватила Даала на руки, словно держа в них золотое солнце.

– Быстрей! – призвала всех Никс. – Он не сможет долго удерживать эту силу.

Все поспешно двинулись к выходу.

И все же Никс еще раз оглянулась назад, на темную гору Хагара.

Прямо перед тем, как Даал упал в объятия Шийи, Никс заметила, как размеренная пульсация светящихся резервуаров постепенно замедляется, отмеряя последние мгновения отказывающего сердца. А затем резервуары плавно погасли, с последним хрипловатым выдохом погрузившись во тьму. В этот момент, когда золотой уголек был передан другому, ее настроенные на обуздывающий напев глаза уловили какой-то ажурный световой узор, оставшийся там. На миг он вспыхнул чуть ярче, как будто к нему присоединился еще один, а затем, в последний раз мигнув, окончательно растворился во тьме.

– Мир вам, – прошептала она вечной тьме. – Мир вам обоим.

Когда Никс уже добралась до выхода, какое-то свечение позади опять заставило ее обернуться. Из скопления теней за темной фигурой Хагара выскользнула дхельпра, прильнув к его неподвижным крыльям и сияя там, как свеча в темноте.

Никс на миг задержала на ней взгляд, чувствуя, что это существо было последним в своем роде, слишком прекрасное для этого сурового мира. Словно в подтверждение этих ее мыслей, сияющая дхельпра подпрыгнула и унеслась прочь. Ее свечение растеклось по темной горе позади – оставив на камне ее темное тело. Несколько мгновений это свечение еще сохраняло очертания зверька, а затем исчезло, словно задутая свеча – наверное, погнавшись за этими последними ускользающими в никуда искорками.

Никс поняла, что это знаменовало.

То, что долг наконец исполнен.

И поспешила дальше, зная, что не может сказать того же про себя.

Припомнились слова Аррена о том, как в древних легендах встреча с дхельпрой сулила великую удачу.

«Пусть это будет справедливо и сейчас».

Вскоре в конце узкого запутанного прохода замаячил солнечный свет, на фоне которого вырисовывались силуэты Баашалийи и Пиллара, оставленных на страже в гроте. Никс сразу подошла к своему крылатому брату, который при виде нее принялся взволнованно переминаться на задних лапах, раскачиваясь с боку на бок, – привычка, которая осталась у него с тех пор, как он был не больше зимнего гуся.

Она прижалась к его теплу, к его мускусному запаху, к его уткнувшемуся в нее носу.

Никс нуждалась в такой близости, молясь о том, чтобы никогда не потерять его. Она понимала, какой боли стоило Дрёшре отпустить Хагара, особенно после стольких тысячелетий, проведенных вместе.

«Неудивительно, что ты не хотела брать на себя такое бремя…»

Викас, стоявшая в стороне, бросилась к Грейлину и Кальдеру. Квартирмистр энергично жестикулировала, ее широкие брови были озабоченно нахмурены. Никс уловила комбинацию жестов для слова «рог» – а затем и услышала его.

Эхом отдаваясь от нагромождений скал Россыпей, до грота донесся уже знакомый ей пронзительный рев – судя по всему, со стороны саней кёлкаа, которые последовали за ними сюда.

Похлопав Баашалийю по боку, Никс поспешила к Грейлину.

– Что случилось?

Ответ поступил от Аррена, который о чем-то хмуро переговаривался с Иркуаном. Голос у него прерывался, в глазах светилась боль.

– На Тосгон напали. И на ваш корабль тоже. С Дракона. Нам надо возвращаться.

– Ничего мы там не добьемся, – сказала Никс. – Нас слишком мало. И нам требуется более серьезное оружие.

Она повернулась к Шийе, которая уже отнесла Даала к выходу из пещеры и уложила его в тени. Тело его все еще горело в этом пылающем костре, едва различимое сквозь пламя.

Никс поспешила к нему.

– Я должна освободить тот уголек, что носит в себе Даал. Использовать его, чтобы заставить манкраев вспомнить свое прошлое, напомнить им о том, кем они некогда были. – Она повернулась к остальным. – Но для этого вы все должны уйти.

Грейлин подступил к ней.

– Мы не можем так поступить.

Никс не собиралась пререкаться с ним. У них не было на это времени.

– Просто доверься мне. Манкраи и без того напуганы шлюпкой. Ее не должно быть здесь. И Шийи тоже, по той же причине. Здесь должны быть только мы с Даалом. Баашалийя и Пиллар останутся с нами – как защита, как крылья, если нам придется спасаться бегством. Если уж эти два гиганта не смогут защитить нас, то горстка мечей и варгр абсолютно ничего не изменят.

Грейлин открыл рот, словно собираясь возразить, но вместо этого доказал, что и вправду слышал ее.

– Понимаю… Ты должна выглядеть беззащитной перед манкраями. Но как насчет Баашалийи и Пиллара? Их присутствие не отпугнет других летучих мышей?

– Я надеюсь, что если эта парочка не будет слишком далеко высовываться из пещеры, то их не сочтут опасными, особенно если учесть, что они и сами летучие мыши.

– Что не помешало этим призракам совсем недавно на них напасть, – резонно заметил Грейлин.

Никс кивнула.

– Вот именно. Баашалийя с Пилларом не настолько напугали манкраев, чтобы прогнать их. Когда здесь не будет шлюпки, орда наверняка опять осмелеет.

Викас кивнула, постучав себя кулаком по плечу, а затем указала на Никс: «Она права!»

Грейлин прерывисто вздохнул, явно боясь оставить Никс, как это уже случалось в прошлом. Но она уже не была тем хнычущим младенцем на болотах.

Никс махнула в сторону шлюпки.

– Да улетайте уже скорей! Это наша единственная надежда на успех.

Грейлин наконец сдался и взмахом руки направил всех к открытому люку шлюпки.

– Загружайтесь! – Однако последнее слово все-таки решил оставить за собой: – Мы вылетим из этого ущелья, но будем держаться поблизости.

Никс отказалась даже от этого.

– Нет! Если вы будете рядом, призраки будут слишком настороже. Отправляйтесь к саням чанрё, узнайте, что сейчас творится по ту сторону стеклянного моря. Если я рассчитываю чего-то тут добиться, то мне придется действовать быстро. Никто из нас не знает, как долго продлится такое чудо.

«И меньше всего я сама».

* * *

Опустившись рядом с Даалом на колени, Никс подняла ладони, словно согревая их над золотым костром его тела. Она проследила, как летучая шлюпка исчезает за козырьком грота. Жарко вспыхнувшая струя пламени тут же растворилась в ярком солнечном свете. И все же Никс подождала, пока даже рев горелок окончательно не стих.

Она оглянулась, заметив, как сильно сдвинулись тени, что указывало на присутствие в пещере Баашалийи с Пилларом. При виде их огромных тел и сияния обуздывающего напева, исходящего из мрака, Никс сразу почувствовала себя более уверенно.

Лежащий перед ней Даал застонал, на лбу у него выступили капельки пота. Скривив губы от напряжения, он из последних сил пытался удержать у себя за ребрами сердце огромной колонии, грозящее в любой миг вырваться из этой тесной маленькой клетки.

«Больше ждать уже нельзя».

Опустив руки, Никс положила ему ладони на грудь. От ее прикосновения Даал дернулся, так выгнув спину, что только затылок и пятки касались камня. А когда рухнул обратно, она тоже упала на него, прямо в этот золотой огонь.

У Никс перехватило в горле, и это горло было и ее, и его тоже.

Хотя сейчас между ними практически не было прошлого единения, с его слиянием личностей и сущностей – только пламя. Она никак не могла найти хоть что-то материальное, из плоти и крови – то, что могло бы привязать ее к нему. Никс боялась, что такая сила способна сжечь Даала дотла.

И все же она собиралась с духом, отказываясь поддаваться отчаянию, зная, что единственный способ помочь ему – или даже просто попытаться совершить это невозможное – это вытянуть энергию из него, из его источника, чтобы снять напряжение, как вынимают кирпич из плотины, пока ее не прорвало.

«Но только как это сделать?»

Ее уже и саму переполняла сила, бушующая в каждой клеточке ее тела. И все же Никс по-прежнему ощущала этот неутолимый голод у себя внутри. Даже после того, как источник Даала полностью опорожнился в нее, эта жажда осталась. В прошлом она всегда боролась с ней, решительно отметая ее требования – чтобы не потерять контроль над собой, чтобы не быть поглощенным ею.

Прошлой зимой Никс вплотную подошла к такой черте, даже переступила за нее. Это смертельно напугало ее – путь к бесконечному безумию. Оттащил ее от этого ужасающего края как раз Даал, его губы у нее на губах и обещание, которое они таили в себе. В той буре безумия он был маяком, сияющим золотым огнем над бушующим изумрудным морем.

«Я должна сделать то же самое здесь».

Ради него, ради себя самой, ради любой надежды на будущее.

Закрыв глаза, Никс мысленно потянулась к символу, упрятанному глубоко у нее внутри. Он все еще пугал ее, но сейчас требовалось преодолеть этот страх. Крепко прижав ладони к Даалу, она выпустила прядь обуздывающего напева и наконец коснулась этого символа, выжженного в ней рааш’ке. И вновь он взорвался какими-то темными энергиями – так яростно, что отбросил пламя в них обоих.

Никс стиснула зубы, почувствовав, как Даал тоже сжал челюсти, как напряглось все его тело. А затем два их костра – ее и его – вновь с треском соединились. Земля задрожала под ними. Она услышала, как где-то вдалеке со звоном осыпалось стекло – вот какая энергия при этом высвободилась.

Совсем недавно, сражаясь с халендийским буканиром над Стологорьем, Никс выковала из своего напева огненный меч и располосовала им летучий пузырь корабля.

Здесь она выбрала другую форму.

Маяка в штормовом море.

Даал застонал – наверняка узнав этот образ.

Никс выгнула спину и запела, вкладывая в этот напев все свое дыхание и огненную силу. Выброшенные ею в грот волны обуздывающего золота увлекли за собой и ее саму. Она принялась описывать в нем круги, все быстрей и быстрей, создавая огненный вихрь, запертый в черном стекле стен.

А потом позволила древним словам, рожденным из этого взорвавшегося символа, вырваться из горла, придавая этому напеву цель. Опустив подбородок, придала этой беспорядочно кружащей энергии форму, превратив этот вихрь не в сияющий меч, а в огненный столб.

И только тогда открыла себя золотому костру, пылающему внутри у Даала, позволив приливной силе своего темного колодца вытянуть энергию из его источника. И все же, когда вся эта мощь хлынула в нее, Никс отказала себе в этой силе.

«Она не моя».

Вместо этого она сразу же направила этот золотой поток к своему творению в гроте. Позволила ему взлететь внутри светящейся колонны до самого верха и вырваться там наружу, пылая золотой чистотой сердца Хагара – давно забытого прошлого.

Словно маяк, сияющий среди этих скал.

Как путеводный знак для тех, кто потерялся в окружающем безумии.

Ожидая, Никс призывно напевала всем, кто мог сейчас ее слышать.

«Но вспомнят ли они?»

Время словно остановилось, да и невозможно было судить о нем перед лицом того великолепия, что ярко сияло сейчас в гроте, многократно отражаясь в застывшем стекле. И все же у нее заболело горло, пока она силилась все столь же высоко держать этот факел. Никс наблюдала за происходящим, одновременно и стоя на коленях рядом с Даалом, и с самой вершины маяка.

И тут в поле зрения промелькнула одинокая тень, которая осторожно описала круг в пространстве. Затем еще одна. И еще. Они по-прежнему держались в отдалении, и с любопытством, и с опаской, наверняка одолеваемые глубоко упрятанными воспоминаниями.

Пока они так вот кружились там, Никс то и дело замечала следы изумрудной ярости, расчерчивающие воздух.

Затем и другие выбрались из тесных щелей или спустились с высоты. Вскоре кожистые крылья хлопали буквально повсюду. Дикие крики эхом отражались от стен, становясь все громче и пронзительней. Но то, что пылало в гроте, держалось столь же уверенно и непоколебимо, как в свое время и тот маяк Даала в бушующем изумрудном море.

Наконец – наверное, ободренный многочисленностью своих собратьев – один из призраков приблизился к золотому костру на вершине. Совсем маленький, едва ли больше зимнего гуся – почти как Баашалийя, когда тот впервые впорхнул в ее жизнь. Он нерешительно завис в воздухе, негромко попискивая. Никс наблюдала за ним и снизу, и сверху.

«Доверься своим чувствам, малыш!»

Ее дух на вершине маяка вытянул призрачную руку, подзывая летучую мышь к себе. Внизу Никс тоже подняла руку над головой, убрав ее от груди Даала и в то же время неотрывно прижимая к нему другую, чтобы поддерживать этот канал обмена энергией.

И тут вдруг что-то ударило ее по вытянутой руке.

Острая боль пронзила до самого локтя.

Никс ахнула и отдернула руку, поняв, что маленький призрак все-таки ухитрился цапнуть ее.

По запястью потекла кровь. Она поднесла ее к глазам и увидела, что на ней не хватает мизинца.

«Нет…»

Никс в панике отдернулась и на миг закрыла глаза, словно пытаясь избавиться от этого зрелища, однако не могла избегнуть того, что оно означало. Она опять перенеслась в тот кошмарный сон, предвещающий ее провал и конец света.

…запыхавшаяся, не в силах отдышаться, она останавливается на вершине. Оглядев себя, понимает, что она старше, выше ростом, покрыта шрамами, на левой руке недостает одного пальца…

Никс уставилась на струящуюся кровь.

«Та же рука, тот же палец…»

Наконец она резко вернулась обратно к действительности и только тогда поняла, к чему привела ее паника. Заполнившая грот масса призраков визжала от ярости. Маяк быстро разваливался под этим натиском, больше не поддерживаемый ни ее напевом, ни энергией.

Золотой костер – последний уголек Краены – догорал прямо у нее на глазах. То, что бережно сохранялось древним стражем на протяжении многих тысячелетий, теперь погибало под натиском безумной ярости его диких потомков – разорванное на части, поглощенное, безвозвратно испорченное. Чистое золото прямо у нее на глазах быстро превращалось в бушующее изумрудное море.

– Что я наделала? – простонала она.

Даал пошевелился. Он все еще сиял остаточным золотым свечением, и у него хватило сил, чтобы подползти к ней, спасаясь от дикого безумства позади себя.

– Ты ранена… – выдохнул он.

Никс в ужасе уставилась на свою руку, понимая, что именно это предвещало – доказательство чему было сейчас получено.

– Я не смогла… я подвела нас всех!