Грейлин, присоединившись к Фенну, склонялся над приборами судонаправительского поста корабля. За их спинами продолжали собираться остальные, вызванные Дарантом в рулевую рубку.
Капитан ворочал огромным штурвалом, направляя «Огненный дракон» над раскинувшимися внизу руинами, и выкрикивал приказы матросам, которые хлопотали у вспомогательных органов управления, расположенными по бокам от него. Переставлялись рычаги, быстро вращались маховики, похожие на колодезные во́роты. Огромный корабль постепенно набирал скорость и высоту.
Грейлин бросил взгляд за носовые стекла рубки, дугой протянувшиеся перед ним. Под килем корабля проплывали некрополи Сихка. Далеко впереди, лигах в тридцати от них, руины заканчивались; далее простирался изрезанный ландшафт из песка, соли и выщербленных скал. Там и начиналось собственно Пустоземье.
Предстоящее путешествие обещало быть достаточно трудным.
«Даже без этих охотников у нас за спиной».
Оторвавшись от корабельных дальноскопов, Фенн раздраженно помотал головой. Лицо судонаправителя побагровело от ярости.
– Они всё еще преследуют нас, причем продолжают приближаться!
Грейлин и не ожидал ничего другого. Бхестийский военный корабль наверняка давно уже засек «Огненного дракона», и как только цель оказалась в поле зрения, там явно запустили горелки на полную мощность. Уже находясь в движении, противник имел несомненное преимущество. Требовалось время, чтобы огромные горелки настолько сгустили воздух за кормой «Огненного дракона», чтобы растолкать его массивную тушу до обычной для него скорости.
«Нам следовало сняться гораздо раньше».
Рыцарь обернулся в сторону причины их задержки с вылетом. Никс, которая только что присоединилась к остальным в сопровождении Даала, тяжело повисла у того на руке. Вид у обоих был измученный и опустошенный. Даже с другого конца рубки Грейлин заметил голубоватую пелену, замутившую глаза Никс – свидетельство того, каких усилий стоило ей спасти Даала и тех, кто полетел к нему на выручку.
Ему хотелось броситься к ней, поддержать, но он удержался, зная, что будет отвергнут. Грейлин уже смирился с мыслью, что подобные попытки сблизиться с ней – это чистый эгоизм с его стороны. Он появился в ее жизни всего год назад – год борьбы, лишений и потерь. И не имел права усугублять ее бремя, вторгаясь туда, где его присутствие не требовалось, где их ничто не объединяло, кроме кровного родства. Взамен Никс обрела опору в другом – в объятиях молодого человека, стоящего сейчас рядом с ней.
Грейлин уже слышал историю о том, что произошло в пустыне – заместительница Даала сразу поспешила к нему с отчетом, пока Даал и Никс размещали Баашалийю в трюме и осматривали раненого скакуна Даала. От нее же рыцарь узнал, что халендийский буканир – вернее, то, что от него осталось – валяется в пустыне в нескольких лигах от них.
«Одной угрозой меньше».
Он еще раз бросил взгляд на Никс. Пусть даже взятый ею на себя риск и вызывал у него гнев, она совершила нечто выдающееся, сбросив врага с небес. Однако оставалась еще одна опасность.
Грейлин повернулся к Фенну:
– Есть какие-то признаки второго бхестийского военного корабля?
– Никаких. Судя во всему, отвлекающий маневр Даала заставил их значительно уклониться к северу. Они не смогут настолько быстро вернуться, чтобы представлять какую-либо угрозу.
Грейлин кивнул.
– Но что же нам делать с ублюдками, которые висят у нас на хвосте? – в отчаянии вопросил Фенн.
Грейлин хорошо понимал гнев, который сковал каждое движение судонаправителя – равно как и страх, светящийся в его глазах. По словам Даала, на борту этого военного корабля был замечен дядя Фенна, а также сестра судонаправителя – которую, судя по всему, там жестоко третировали и даже заковали в кандалы.
Похоже, что молодой человек был готов выброситься за борт на одной из летучих спасательных шлюпок «Огненного дракона» и отправиться за ней. Он явно едва сдерживался. Даже сейчас руки у Фенна были крепко сжаты в кулаки. Грейлину очень не хотелось подавлять это желание, но ему пришлось изложить все открытым текстом. Он уже обсуждал этот вопрос с Дарантом и Крайшем.
– Мы не можем рисковать, вступая в прямое противостояние, – объяснил Грейлин. – Этот военный корабль значительно превосходит нас в вооружении. У них вдвое больше пушек, вчетверо больше баллист. А тому, что находится на наших палубах, уже сотни лет. Бо́льшая часть всего этого добра давно заржавела и разболталась от старости. Даже если мы и выживем в битве с бхестийским кораблем, то останемся полными калеками.
Грейлин вздохнул от своих собственных слов. Он надеялся, что выйдет обновить устаревшее вооружение «Огненного дракона» во время стоянки на Пенистом или даже здесь. Но при всей этой спешке и обилии других неотложных дел у них просто не было на это времени.
Закончил рыцарь честно и откровенно:
– Нам нельзя вступать в бой с врагом, даже чтобы спасти твою сестру. От того, сумеем ли мы добраться до турубьи в Пустошах, зависит судьба всего мира.
Фенн закрыл глаза, словно пытаясь не слышать этих слов.
– Сожалею, Фенн.
Плечи судонаправителя обреченно поникли, но когда он открыл глаза, то уставился на Никс.
– Но у нас под рукой есть другое оружие! Достаточно мощное, чтобы даже свалить буканира.
Грейлин проследил за его взглядом.
– Никс потребуется несколько дней, чтобы восстановиться. Равно как и Даалу. И мы не можем опять подвергать их опасности. Ты вроде должен это знать.
«Даже если Никс этого не знает».
В нем опять вспыхнуло раздражение из-за ее опрометчивого поступка. Ведь она рисковала не только своей жизнью, но и судьбой всего мира.
– Что же тогда предлагаешь делать? – спросил Фенн, голос которого стал резким от обиды.
– Лететь дальше. С каждой пройденной лигой жара будет только нарастать. Они не смогут преследовать нас слишком глубоко в Пустошах. По крайней мере, без охлаждающих установок. Один только зной способен стряхнуть их с нашего хвоста.
Подошел Дарант, передав штурвал своей дочери Глейс. Пират уже явно слышал подобный аргумент.
– Имейте в виду: мы тоже можем натолкнуться на огненную стену, если не сможем заставить эти охладители фурычить, – предостерег он. – Если такое произойдет, мы окажемся в ловушке между зноем и военным кораблем.
– В таком случае, дальше уже ничего не будет иметь никакого значения, – ответил ему Грейлин. – Если охлаждающие устройства не заработают, то абсолютно все будет потеряно. Обрушение луны станет неизбежным.
Дарант насупился.
– Так что просто гоним вперед тем же курсом.
– И молимся, чтобы эти охладители наконец запустились, – закончил Грейлин.
Он знал, что Райф и Шийя остались внизу, отслеживая любые изменения и пытаясь найти другие решения.
Тут какой-то шум привлек внимание собравшихся к двери. Грейлин выпрямился, молясь о том, чтобы снизу поступили какие-нибудь обнадеживающие вести. Однако вместо этого в рубку ворвались Джейс с Крайшем. А вслед за ними – какая-то молодая женщина в белом одеянии обитательницы пустыни, ведущая за собой черного краба размером с теленка.
Кальдер, державшийся в сторонке, сразу же вскочил на ноги при виде этих пришельцев, особенно странного восьминогого существа. Варгр с глубоким гортанным рычанием бросился вперед, шерсть у него на спине встала дыбом.
Грейлин шагнул вперед, чтобы прикрикнуть на Кальдера, но прежде чем успел произнести хоть слово, краб метнулся навстречу опасности, угрожающе размахивая щелкающими клешнями.
Кальдер резко остановился, проехавшись по полу всеми четырьмя лапами, а затем отступил, явно изумленный столь шумной демонстрацией намерений. На родине варгров в Хладолесье таких тварей отродясь не водилось, и Кальдер явно не знал, как поступить. Держась на почтительном расстоянии, он опасливо обошел восьминогую диковину по кругу, шумно принюхиваясь и явно не в силах определить характер угрозы.
Женщина, в свою очередь, уставилась на огромного варгра широко раскрытыми глазами и что-то сердито пробормотала – судя по всему, по-чанарински.
Прежде чем ситуация успела обостриться, Грейлин вмешался, взмахом руки велев Кальдеру вернуться на свое место и подкрепив этот жест твердой командой. Кальдер на несколько шагов отступил, но остался стоять на ногах, взъерошив холку.
Удовлетворенный хотя бы этим, Грейлин повернулся к вошедшим:
– Отчего такая спешка?
Джейс высоко поднял руку с картой, которую он раздобыл в Бхестийе, а Крайш – какой-то сложенный пергамент.
– Не исключено, что Эсме уже помогла нам. Сейчас посмотрим.
Крайш направился к открытой двери каморки, предназначенной для хранения карт.
– Хочу еще разок проверить свои расчеты для полной уверенности. Если я прав, у нас может возникнуть одна проблема.
Грейлин нахмурился.
«Как будто их у нас и без того мало…»
* * *
Вскоре в крошечную каютку с картами набились чуть ли не все присутствующие в рулевой рубке. Даже Никс, прихрамывая, протиснулась сюда вместе с Даалом – хотя не то чтобы могла хоть что-то разглядеть своими затуманенными глазами.
На цепи с потолка свисала единственная лампа, освещая тесное пространство. Стены были покрыты сотнями круглых ячеек, забитых туго свернутыми свитками бесчисленных карт. К поверхности стола была приколота какая-то нарисованная от руки схема, на которой лежали секстонт и стопка бумаг с нацарапанными углем расчетами – результат трудов судонаправителя и Крайша.
Грейлин изучал эту карту уже бессчетное множество раз. С одной стороны на ней была изображена граница Восточного Венца. С другой – необъятные просторы Пустоземья с нанесенными на них несколькими известными ориентирами. Большинство таких дополнений скопилось неподалеку от границы Венца. Дальше в Пустоземье заметно поредевшее число их сменялось девственно-чистым листом – этот огромный пробел еще только предстояло заполнить, когда «Огненный дракон» окажется в тех землях.
В это обширное пустое пространство было воткнуто лишь несколько булавок с флажками. Тонкие угольные штрихи отмечали объекты, перенесенные на эту схему с бхестийской карты. Чернилами этими отметки еще не обвели, поскольку Джейс, Крайш и Фенн пока что затруднялись подтвердить расстояния и точные координаты.
Вид этой практически пустой карты лишь подчеркивал грандиозность задачи впереди.
Обойдя стол, Джейс разложил на нем копию старой бхестийской карты. Обвел рукой воткнутые во вторую флажки.
– За последние дни нам удалось приблизительно соотнести эту древнюю карту с истинными размерами Пустоземья. А сегодня, направляясь в рулевую рубку вместе с Эсме, я столкнулся с Крайшем, и…
Алхимик кивнул, продолжив за него:
– Поскольку корабль был уже в пути, я попросил Эсме немного задержаться и взглянуть на карту, которую мы раздобыли в Бхестийе, – на предмет того, насколько изображенное на ней соответствует тому, что ей известно о пустыне в самой глубине Пустоземья. И хотя она не смогла удостоверить все до последней мелочи, но подтвердила все-таки достаточно.
Грейлин глянул на Эсме, которая стояла рядом, явно взволнованная, широко раскрыв глаза и обводя собравшихся немигающим взглядом.
Джейс кивнул.
– Я спросил у нее, знает ли она что-нибудь о краях за пределами этой карты.
Крайш развернул пергамент, который держал в руке, и уложил его на приколотую к столу карту, к востоку от всех этих флажков.
– Она смогла добавить еще несколько деталей. Собственными глазами Эсме ничего из этого не видела, но у чанаринов богатая устная история – ей не раз доводилось слышать обо всяких диковинах, таящихся в самой глубине пустыни.
Крайш принялся тыкать пальцем в какие-то грубые наброски на своем пергаменте.
– Дно древнего озера, давным-давно высохшее и покрытое коркой ярких изумрудных кристаллов… Разливы черной с перламутровым отливом нефти, которые неустанно пузырятся и источают ядовитые газы… Глубокие пещеры с холодными источниками…
На листе пергамента были отмечены и другие места, но Джейс прервал Крайша, явно слишком возбужденный, чтобы заслушивать это монотонное перечисление:
– Однако есть и более древние истории, которые ей довелось слышать. О некоторых участках пустыни, что лежат даже за пределами этого пергамента Крайша.
– Совершенно верно. – Алхимик кивнул Эсме. – Расскажи им о том, о чем недавно поведала нам, – о богах из самых глубин пустыни, где песок превращается в стекло.
Все взгляды обратились к юной кочевнице. Явно смущенная всеобщим вниманием, она вдруг словно проглотила язык. Джейс коснулся ее плеча – не для того, чтобы подтолкнуть к разговору, а просто для поддержки.
Наконец Эсме выдохнула, освобождаясь от охватившего ее напряжения.
– Известно мне не так уж и много. У чанаринов есть древние саги, на пересказ которых могут уйти целые дни. Однако в одной из самых древних говорится про диковинный лес из живых кристаллов. Про бескрайние пески, превратившиеся в черное стекло – и огромное чудище, что спит под ним.
– Чудище? – переспросила Никс, прищурившись и явно силясь пронзить взглядом пелену, застлавшую зрение.
Эсме посмотрела через дверь в носовую часть корабля.
– Про гигантского драакки.
– Дракона по-нашему, – тут же перевел Джейс.
– Согласно нашим сагам, у этого создания целое множество имен. Чаще всего его называют просто Драакки нейе Берш – или же «Дракон из Черного Стекла». Иногда его описывают как бога, иногда как демона. Но все эти истории сходятся в том, какую угрозу он собой представляет.
– И какую же? – спросил Даал.
Эсме обвела взглядом стол.
– Согласно легенде, когда Драакки нейе Берш проснется, весь мир разлетится на куски.
Грейлин невольно поежился. Это апокалиптическое предупреждение прозвучало в точности как то зловещее пророчество об обрушении Луны. Всем остальным наверняка пришла в голову та же мысль, поскольку в каютке воцарилась гробовая тишина. И все же все прекрасно понимали, что если где-то там находится и турубья, то никто не предложит повернуть назад.
Один только Крайш вроде не замечал всего этого. Пока Эсме делилась своим знаниями, алхимик собрал разбросанные судонаправительские инструменты и принялся за работу в дальнем конце прикрепленной к столу карты – противоположном наброску контуров Восточного Венца. Тщательно что-то измерял циркулятором, чертил углем…
Грейлин вдруг догадался, к чему был весь этот разговор.
– Эсме, если верить всем этим преданиям, – как далеко в пустыне спит этот дракон?
Молодая женщина протянула руку и коснулась наброска, сделанного Крайшем на пергаменте. Изображал тот глубокую пещеру с пресноводным источником, которая явно представляла собой важную путевую веху для чанаринских кочевников.
– Понадобится йегга менна твил йегга, чтобы добраться отсюда до Дракона. По крайней мере, так утверждается в большинстве преданий.
Грейлин нахмурился.
Джейс попытался объяснить:
– Чанарины измеряют время лунными циклами. Этот временной отрезок означает «пять раз по пять лун».
– Или примерно два года. – Крайш выпрямился. – Но это пешком по песку. На борту «Огненного дракона» мы можем преодолеть это расстояние менее чем за десятую часть этого срока.
«То есть примерно за пару месяцев».
Крайш указал острым кончиком своего циркулятора на одинокий изумрудный флажок, воткнутый почти на самом краю карты. Шийя уже давно отметила это место. Здесь находился их пункт назначения в Пустоземье, где была спрятана вторая турубья.
– Как я и опасался, – предостерег Крайш, – именно здесь и спит этот Дракон из Черного Стекла.
Грейлин нахмурился.
– И куда мы должны отправиться.
– И где нам лучше не тревожить его сон, – добавил Джейс.
Прежде чем кто-либо успел отреагировать на это открытие, дверь рулевой рубки с грохотом распахнулась. Все обернулись.
Высунув голову в рубку, Грейлин узрел там их квартирмистра – старшину абордажной команды, которая озиралась по сторонам с выражением крайнего отчаяния на лице.
Викас ги Врен была на голову выше Грейлина и вдвое крупней его – мрачная гора мускулов, затянутая в кожаные доспехи. Широкий меч, с которым она практически никогда не расставалась, был таким длинным, что его приходилось держать на перевязи за спиной.
– Что стряслось? – спросил Дарант.
Квартирмистр подняла руку и сжала ее в кулак, выставив большой палец и мизинец. Помахав им под ладонью другой руки, она разжала пальцы, открыв крошечный свиток, запечатанный темно-красным воском.
Эти жесты было легко истолковать: на корабль прибыла почтовая ворона с сообщением.
Дарант кивнул и взял у нее свиток.
Викас родилась немой из-за гюнской крови в ее роду, что объясняло и ее огромные габариты. Неуклюжие гиганты северных степей, гюны, в далеком прошлом утратили способность говорить – вероятно, из-за постоянного завывания ветров над их холодными землями, заглушающего все прочие звуки. По этой причине гюны общались между собой на языке жестов и мимики. Викас обучила этому языку всадников рааш’ке, чтобы они могли лучше координировать свои действия в воздухе.
– От кого сообщение? – спросила Никс.
Грейлин вполне мог об этом догадаться.
Дарант подтвердил его подозрения, перевернув свиток и обнаружив эмблему, выдавленную на воске, – в виде вставшей на дыбы бхестийской пантеры.
– Похоже, что от дяди нашего судонаправителя.
Фенн сразу же бросился к нему, протягивая руку к свитку. Дарант осадил его.
– Мой корабль – мое послание.
– Прочти! – потребовал Грейлин.
Сломав печать, Дарант развернул свиток. Молча просмотрел его, и лицо у него помрачнело.
– Ну что там? – настаивал Фенн. – Скажи нам.
– Это предложение. За подписью Оррена хи Пашкина. – Дарант покосился на Фенна. – Твоего дяди, насколько я понимаю.
Сердитый взгляд Фенна подтвердил это.
Подняв к глазам свиток, Дарант зачитал вслух:
– «Выдайте нам Фенна хи Пашкина, предавшего королевство, и мы гарантируем, что отпустим вас на все четыре стороны. В случае же отказа повесим вместо него его сестру – на носу «Заточенной шпоры», с первым рассветным ударом колокола. И впредь станем преследовать ваш корабль еще пуще, без всякой жалости. Пощады не будет никому!»
Фенн отступил, словно перед лицом этих ужасных обещаний.
Дарант скомкал свиток.
– Да пошел он в задницу… Тот, кто употребляет слова вроде «впредь» и «пуще», не стоит и последней капли мочи с моего конца!
Грейлин потер подбородок и опустил взгляд, взвешивая возможные варианты. Если сдача Фенна положит конец угрозе, исходящей от бхестийского корабля, это предложение стоит обдумать. Такой враг за спиной им совсем ни к чему. Но он также знал, что этому врагу нельзя доверять.
Рыцарь прочистил горло, обводя взглядом собравшихся в рулевой рубке.
– Нам следует укрепить наши души до твердости камня, если мы надеемся остановить обрушение луны, – твердо заявил он. – Жертвы приносились в прошлом и будут приноситься и впредь. Принимая наше решение, в этот сложный момент должны мы взвесить, что для нас важней: всего одна жизнь или же жизни всего мира.
– Нет! – Никс высвободилась из поддерживающих ее объятий Даала, и хотя в этот момент почти ничего не видела, безошибочно подошла к Грейлину. – Нельзя выдавать Фенна! Если это означает битву, то пускай!
Грейлин вздохнул.
– Мы не сделаем ни того ни другого, Никс. – Он не смог удержаться от укоряющего тона. – Обещание Оррена отпустить нас на все четыре стороны тоже не стоит даже того, о чем столь красноречиво упомянул Дарант. Бхестийцы явились сюда в сопровождении халендийского буканира. Наверняка были даны какие-то обещания. Вероломный дядя Фенна явно знает, что́ может обрести – как для королевства, так и лично для себя, – завладев нами. Он не позволит, чтобы такой приз в буквальном смысле уплыл у него из-под носа.
– Тогда что же предлагаешь делать? – спросила Никс.
– Придерживаться запланированного курса. По-прежнему продвигаться вперед и молиться, чтобы пустыня стерла этих мерзавцев с нашего пути.
– Но моя сестра… – простонал Фенн.
Грейлин повернулся к нему:
– Как я уже сказал, мы не можем ценой всего одной жизни погубить весь мир.
Фенн ошеломленно посмотрел на него, зная, кто заплатит эту цену.
Грейлин утешил его единственным способом, на который был способен:
– Сожалею.
Последовало гнетущее молчание. Все знали, что рыцарь прав. Даже Никс, слепо спотыкаясь, вернулась в объятия Даала.
Возражение поступило из совершенно неожиданного источника, прозвучав с абсолютной уверенностью:
– Мы не сможем по-прежнему продвигаться вперед.
Все взгляды обратились к Эсме. Кочевница подошла к носовым окнам рубки и указала на горизонт.
– Приближается ишука. И нам никак не избежать ее гнева.
Грейлин нахмурился, не заметив ничего угрожающего – лишь все ту же яркую дымку.
Джейс присоединился к ней.
– На языке чанаринов «ишука» – это и имя божества, и слово, обозначающее песчаную бурю. Я читал об этих чудовищных шквалах. Когда две воздушные реки, текущие на восток и на запад, сплетаются в клубок, который уносит пустыню высоко в небо.
Грейлин прищурился. Прямо у него на глазах дымка на горизонте становилась все темней и поднималась все выше и выше, стирая границу между небом и землей. Вскоре открылась истинная мощь чанаринского божества. Пустыня превратилась в сплошную стену из бурлящего песка, протянувшуюся на север и юг, которая неуклонно росла ввысь, – явно исключая любую возможность пролететь над ней.
– Она сбросит вас со Своих небес, – пообещала Эсме с благоговейной торжественностью в голосе.
– Что же нам делать? – повернулся к ней Джейс.
– Чтобы пережить Ее гнев, нужно зарыться поглубже в песок и с молитвой сжигать заготовленные для Нее подношения.
– Другими словами, надо идти на посадку. – Дарант покачал головой и хмуро посмотрел на Грейлина. – Вот тебе и твой план насчет того, чтобы позволить пустыне избавить нас от наших проблем!
Грейлин проигнорировал насмешку. Он знал, что шторм был не единственной угрозой. Если придется приземляться, то им уже никак не избежать бхестийского военного корабля и столкновения с ним.
Лица вокруг него отражали эту мрачную реальность.
За исключением лица Фенна.
Тот явно испытал облегчение.
