Этому действию Смоктуновский дал название: «Телепат».

Федор выходит измученный внутренней тревогой, терзающими его вещими снами:

«Ждет Ивана Шуйского. Его еще почему-то нет.

Сны связаны с конкретными делами в жизни. С чертовщиной.

Религиозный, суеверный: что-то произойдет???

Что же это такое!?»

События торопят друг друга, начинают выходить из-под контроля:

«Тревога-предвиденье».

На слова «Брат Дмитрий снился мне и плакал» комментарий:

«Сон – просто и просто. Что это такое? Не соучастник ли я?

Вы что-то не то делаете».

И эта тревога рождает нежелание быть с Годуновым. Смоктуновский в комментарии к реплике Федора, что он не хочет заниматься делами, потому что «не совсем здоров», дает неожиданный подтекст:

«Я не болен! Когда ты со мной, я должен быть хорошо подготовлен».

Беседа с Годуновым, как схватка с противником, к которой надо быть в форме.

Он вел беседу с Годуновым, чуть внутренне удивляясь происходящему. На прошение царя Иверского («Царь Иверский? А где его земля?»):

«Господи, есть оказывается и такое».

А на слова о возвращении Димитрия:

«Вот те на! Так и сам я того прошу».

Он не хочет ссориться с Годуновым, но в их столкновении с Шуйским решительно встает на сторону последнего, проявляя царскую власть, чтобы закончить ссору. На слова «Нет, шурин, нет, ты учинил не так!» помета:

«Ты здесь не сопротивляйся.

Эта история закончена.

Исправить вину Бориса перед князем».

Но когда уже князь Шуйский начинает наступать на Бориса, Федор опять пытается соблюсти равновесие ситуации:

«Это уж ты перегнул, дружочек.

Но довольно. Больше не надо».

Шуйский уходит («куда-нибудь подале, чтоб не видать, как царь себя срамит!»). И вот тут Годунов протягивает донос на Шуйского. Смоктуновский помечает на полях еще одну черту Федора: «Не терпит доносов – чистота высочайшая».

Не терпит не только по душевной чистоте, но потому, что они слишком на него действуют. Опять просыпается отцовская подозрительность, отцовский гнев начинает туманить голову, и внутреннее состояние царя, по Смоктуновскому: «Нет-нет, только не это. Подавляет в себе отца». Подавляет тяжелое наследство («Сын плоти и крови Иоанна Грозного), тем выше победа – «Чистота высочайшая».

Зная за ним эту подозрительность и отцовскую кровь, Борис требует взять князя Ивана под стражу, а потом казнить. Для Федора – Смоктуновского это момент, когда он по-новому узнает Бориса: «Боже мой! Боже мой! Ты – такой! Запах!!! Кровь, кровь!!!». Впервые Федор понимает шурина, ощущает чисто физиологически запах честолюбия, запах сырого мяса и крови. И отшатывается:

«Полно, князь! Довольно.

Мудро – корни глубоко.

Но больше так нельзя!

Митя будет здесь и это на всю жизнь».

И тут Смоктуновский отмечает, что его Федор не только нравственно не приемлет кровожадность и честолюбие Бориса, но отвергает его и как царь, заботящийся о благе государства:

«Разве тебе родина не дорога???

Я ведь от всего отказался.

Что же с землею будет???

Не разумно предполагает. Ну, как же это может быть, Если будет так.

Напуган очень. Забился.

Фашизм».

В предложении Годунова он видит только его испуг за свое место, жажду власти, но не заботу о стране, не государственный разум. Сам же, по мысли Смоктуновского, ведет себя именно по-царски, как мудрый правитель.

Он, как помечает актер, «скрывает гнев» и принимает решение: «Я должен поступить так и только так» («Я в этом на себя возьму ответ!») и далее: «Мне Бог поможет».

Он понимает свой долг как долг миротворца, уверенный, что только милосердие спасет страну.

На словах «Каков я есть, таким я должен оставаться; я не вправе хитро вперед рассчитывать» комментарий внутреннего посыла:

«Не погибнет Русь!!!

Музыка слов.

Симфония. Полифония».

Оставшись вдвоем с Ириной, Федор проверяет свое решение и убежден, что поступил как должно: «В финале: абсолютно уверен, что ему делать. Все правильно! Просветленный, уходит царь».

Подчеркнув «царь», Смоктуновский еще раз выделил важнейшее в своем Федоре – правитель по крови, по духу, по «царской идее».