Тьма пульсирует, как живое существо. Сама ночь сгустилась здесь, превратившись в вязкую, липкую массу. Я чувствую, как её холодные щупальца уже обвивают мои лодыжки, цепляются за подол платья. Ещё шаг и она втянет меня полностью, как болото засасывает неосторожного путника.

Воздух здесь пахнет железом и тлением. Каждый вдох обжигает лёгкие, будто я вдыхаю не воздух, а пепел. Пальцы непроизвольно сжимают ножницы — жалкое оружие против того, что ждёт впереди.

— Конор! — кричу я, и тьма поглощает мой голос, не оставив даже эха.

Ещё шаг. Ещё. Холод уже обвивает бёдра, пробирается под одежду. Где-то в глубине чёрной пелены мелькает движение — то ли тень, то ли игра воображения.

— Ма-а-ам...

Голосок. Тоненький. Испуганный.

Сердце ёкает, ноги сами несут вперёд.

— Я иду, малыш! Держись!

Но в тот момент, когда я уже готова броситься вперёд, железная хватка впивается в моё плечо. Меня дёргают назад с такой силой, что я падаю на землю, больно ударяясь локтем о камни.

— Тебе что, жить надоело? — знакомый голос гремит прямо над ухом.

Я поднимаю голову — и время будто останавливается.

Рейнольд.

Его чёрные волосы, обычно аккуратно собранные, теперь развеваются по ветру, как воронье крыло. Глаза — эти золотисто-карие глаза, которые я когда-то любила — горят в полумраке, отражая далёкие вспышки битвы. На нём нет королевских доспехов, только потрёпанный кожаный дублет, но он всё равно выглядит как повелитель, случайно сошедший со страниц древних свитков.

— Рейнольд? — мой голос срывается на шёпот. — Что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебе жизнь, дурёха! — он рывком оттаскивает меня ещё дальше от чёрной стены. — Совсем спятила? Хочешь, чтобы тебя забрали тёмные твари?

Я шиплю, как разъярённая кошка, пытаясь вырваться.

— Отпусти! — ногти впиваются в его запястья, оставляя красные полосы. — Он там! Конор там!

Рейнольд даже не шевелится. Его лицо остаётся каменной маской, только брови чуть сдвигаются, образуя морщину между ними.

— Какой же ты... — я задыхаюсь, ярость подкатывает к горлу горячим комом, — бесчувственный сноб! Ведь Конор твой сын!

Вокруг нас продолжается бой. Звон мечей, вспышки заклинаний. Кто-то зовёт лекаря. Но всё это превращается в белый шум. Потому что лицо Рейнольда...

Оно меняется.

— Мой сын? — он произносит это так, будто никогда не слышал этих слов. Его золотисто-карие глаза расширяются, брови взлетают вверх.

Да. Он не знал. Все эти долгие годы он даже не подозревал...

Я замираю, понимая, что только что выдала самую страшную тайну. Но сейчас не время для объяснений.

— Да, твой! — воспользовавшись его замешательством, пытаюсь вырваться. — И если ты не поможешь мне его спасти, я никогда тебе этого не прощу!

— Почему ты скрывала его? — его голос звучит странно хрипло.

— Потому что ты нашёл себе другую! — выкрикиваю я, чувствуя, как старая боль поднимается из глубины души. — Они вместе с твоей матерью пытались отравить меня! Они хотели, чтобы Конор никогда не появился на свет! Они...

Моя тирада обрывается, когда из тьмы доносится крик.

Детский.

Пронзительный.

Настолько полный ужаса, что у меня перехватывает дыхание.

Рейнольд вздрагивает, как от удара током. Его благородное лицо, обычно непроницаемое, внезапно меняется — золотисто-карие глаза расширяются, брови смыкаются в единую линию.

— Это он? — его голос звучит глухо, будто сквозь стиснутые зубы.

Я только киваю, не в силах выдавить ни слова. Глаза застилают слёзы.

— Тёмные твари играют с нами. Тебе нужно вернуться в крепость, Мия. — в его обычно холодном голосе проскальзывают отголоски былой нежности.

Вырываюсь из его хватки, чувствуя, как слёзы оставляют мокрые дорожки на лице. Каждая клетка моего тела кричит, требует бежать вперёд, в эту чёрную бездну.

— Я никуда не пойду! — мой голос звучит хрипло, почти чужим. — Ты не понимаешь? Он там один, напуганный, возможно, раненый! Он зовёт меня, Рейнольд! Слышишь?!

Рейнольд смотрит на меня странным взглядом. В его глазах бушует буря эмоций — гнев, ярость, но и что-то ещё... боль? Раскаяние? Я не успеваю разобрать, потому что его лицо снова становится непроницаемой маской.

— Если он действительно там... — его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, — Теперь это моя забота.

Его тело начинает меняться, прежде чем я успеваю что-то возразить. Сначала золотистый свет окутывает его кожу, потом появляется чешуя. Плечи разворачиваются, превращаясь в мощные крылья.

Передо мной теперь не человек, а величественный дракон. Однако его золотисто-карие глаза остаются прежними.

Машинально отступаю на несколько шагов. Огромная лапа крепко, но осторожно обхватывает меня. Крылья распахиваются с глухим хлопком, и дракон взмывает в воздух.

— Рейнольд, нет! Мы должны... — мой крик теряется в потоке ветра.

Поле боя остаётся позади. Через несколько мгновений дракон доставляет меня на крышу лазарета. Его когти разжимаются, осторожно опуская меня на каменные плиты.

— Ты не имеешь права забирать его! — я бросаюсь к краю крыши, цепляясь за холодный камень. — Ты даже не знал о его существовании!

Дракон замирает. Его огромная голова медленно поворачивается ко мне. Глаза горят в темноте, как два солнца, освещая моё лицо золотистым светом. Рейнольд услышал меня, но я все еще не понимаю, чего от него ожидать.

Мощный взмах крыльев — и дракон исчезает в чёрной пелене ночи, оставляя меня одну с сердцем, готовым разорваться на части.

Я стою, сжимая кулаки до боли, глядя в ту сторону, где растворился его силуэт. Где-то там сейчас мой сын. И теперь... теперь его судьба в лапах того, кто когда-то разбил мне сердце.

Ветер приносит издалека странный звук — то ли крик, то ли рёв. Я замираю вслушиваясь. Битва за стенами крепости продолжается, но для меня теперь существует только эта тьма, поглотившая самое дорогое, что у меня было.

— Вернитесь оба, — шепчу в темноту, не зная, к кому обращаюсь — к богам, к судьбе или к тому дракону, который когда-то был моей любовью. — Пожалуйста, вернитесь.