Целитель поворачивает ко мне своё аристократичное лицо. В его раскосых изумрудных глазах я вижу странную смесь жалости и восхищения, будто он одновременно сочувствует мне и поражается тому, что скрывается в моём ребёнке.

— Теперь да, — кивает он, — Я погрузил его в магический сон. Это даст его телу время адаптироваться, — он делает паузу. — Однако до первого оборота осталось недолго.

За окном пролетает птица, отбрасывая тень на белые стены палаты.

— Сколько? — с трудом выдавливаю я, сглатывая ком в горле.

Мои пальцы непроизвольно сжимают край одеяла, в которое укутан Конор.

— Может день, а может месяц, — пожимает плечами эльф. Его голос звучит мягко, но в нём нет утешения. — Теперь всё зависит от него самого. От его силы. От того, насколько чиста в нём драконья кровь.

Снаружи вдруг раздаётся шум подъезжающих повозок и крики — должно быть, привезли пострадавших. Целитель бросает взгляд в сторону окна, затем снова на меня.

— Мне пора, — он уходит, оставляя меня со спящим малышом и тяжкими мыслями.

Где-то далеко, но неумолимо близко, Рейнольд уже ищет нас. А я сижу здесь, сжимая маленькую ручку сына, и молюсь, чтобы у нас было хотя бы немного времени.

Ещё немного времени побыть вместе...

Вздрагиваю, когда с тихим скрипом открывается дверь. В палату заходит Катрина в белом халате, под которым виднеется платье из грубой ткани. Её каштановые волосы собраны в практичную косу, а на поясе болтается знакомый набор лекаря — именно такую сумку я сама носила когда-то.

— Катрина, — облегчённо выдыхаю я, и напряжение последних часов отступает.

— Здравствуй, Мия, — улыбается подруга. Её глаза сразу находят Конора. Катрина тихо прикрывает за собой дверь, но я успеваю заметить. Как дрожат её пальцы, — Что с малышом?

— Конор спит, — отвечаю я, поправляя одеяло. — Целитель сказал, что он должен поправиться, однако есть одна проблема…

— Какая? — глаза Катрины расширяются от беспокойства.

— Всё дело в его отце... Точнее, в драконьей крови, текущей по его жилам. Конор — дракон, поэтому... — медленно выдыхаю, собираясь с мыслями, — Поэтому он может обернуться в любой момент, понимаешь?

Катрина поспешно кивает, но я вижу, как её губы слегка дрожат. Она знает, о ком я говорю.

— Спокойно, подруга, — она успокаивающе поглаживает меня по руке. Её ладонь тёплая и шершавая от работы. — Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, лазарет полон лекарей и целителей. Они найдут чем помочь малышу.

— Понимаешь, он... был болен какой-то неизлечимой болезнью, — спутанно поясняю я. — У него был жар, лекарства не помогали. Я была в полной растерянности, не знала, чем лечить, поэтому привезла его сюда.

— Ты всё правильно сделала, Мия. Теперь всё будет хорошо, — успокаивает меня подруга, но в её голосе слышится сомнение.

— Хотелось бы мне в это верить, — отвечаю ей. — Теперь, когда я совершила портальный переход, Рейнольд узнает, что я вернулась. Он будет искать меня... Он точно будет искать меня.

— Почему ты в этом так уверена? — удивлённо переспрашивает Катрина. — Я сохранила твою тайну, и никому не рассказывала о том, чей Конор сын.

— Теперь все уже знают, — отвечаю ей, сжимая край одеяла. — Мне пришлось сказать об этом, чтобы целитель знал, что он дракон.

— Ох, Мия...

Катрина замирает, её лицо становится бледным.

Я молча киваю, глядя на спящее лицо сына. Его ресницы, такие длинные и тёмные, как у отца, лежат на бледных щеках.

— Что же я сижу? — вдруг подскакивает со своего места Катрина, будто пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей. — Ты, наверное, ужасно голодна.

— Джек предлагал мне завтрак, но я отказалась... а сейчас... думаю, нужно что-то поесть.

— Конечно, нужно. Скоро обед, а ты даже не завтракала, — она направляется к двери, — Не волнуйся, я всё принесу.

Подруга выходит из комнаты и возвращается уже через пять минут, неся две тарелки пышущей каши и маленький чайничек с травяным отваром. Запахи еды и трав наполняют комнату, и мой желудок предательски урчит от голода.

— Идём, пусть малыш спит, — произносит Катрина, указывая на небольшой столик в углу. — Мы не будем шуметь.

Я тихонько пересаживаюсь к ней, пока она разливает травяной отвар по чашкам. Аромат мяты и ромашки успокаивает нервы.

— Я прибежала сразу, как только узнала, что ты здесь, — говорит Катрина, наливая мне чай. — Мы не виделись целый год.

— Твой контракт закончился раньше моего, — вспоминаю я. — А теперь, видимо, всех снова вызвали в лазарет?

Подруга кивает, её лицо становится серьёзным.

— Да. На границе снова неспокойно. Твари активизировались... и, похоже, не только они.

Я замираю с чашкой в руках.

— Рейнольд?

— Похоже, он объявил розыск, — шепчет Катрина, бросая взгляд на дверь. — Говорят, лично патрулирует все Западные земли.

Мои пальцы сжимают чашку так, что костяшки белеют.

— Он уже близко.

Катрина молча кивает, и в её глазах читается то же, что и у меня.

Бежать уже поздно.

— Мы должны спрятать вас, пока он не прилетел, — она осторожно кладёт руку мне на плечо.

Я резко поднимаю на неё глаза:

— Ты думаешь, я не пробовала бежать? Три с лишним года мы скрывались, Катрина. Но теперь... — мой взгляд возвращается к Конору, — Теперь прятаться бесполезно. Рейнольд почувствует в нём дракона.

В палате повисает тишина, нарушаемая только ровным дыханием ребёнка.

— Тогда мы будем ждать, — твёрдо говорит Катрина, доставая из сумки небольшой мешочек с травами. — И подготовимся. Я не оставлю тебя, Мия. Никогда.

Я беру её руку и сжимаю в благодарности. Впервые за долгие дни чувствую, что я не одна. Что бы ни принесло завтра, сегодня у меня есть подруга и мой малыш. И этого пока достаточно.