Как назло, центральный галло-скай[2] работал с перебоями. Ну, вот как можно вести переговоры, когда нет связи?! Все летело под хвост. Под хвост самому вшивому крысенышу!.. Ужасно! Невероятно! В головной компании по контролю за прибывающими на Котэ[3] и межпланетному переводу сотрудников!.. Сейчас сюда хлынет толпа прикотившихся — куда она их отправит?!

Три тысячи звездных тварей, как Киттейя зла! Маленькие ушки прижались к голове, хвост ходил туда-сюда, выписывал замысловатые фигуры. Ожил портативный галло-скай, и Киттейя издала победный вопль.

Галло-скай ожил и… сдох.

Киттейя зашипела. Шерсть на шее встала дыбом и топорщилась, хвост нервно дрожал.

День выдался кошмарным.

…Уж эти малоадекватные жители Земли!

— О, женщина-кошка! — сходу выдал один из новоприбывших с непередаваемым, абсолютно дурацким выражением на бесшерстной обезьяньей морде.

Не инструктируют их, что ли? Клыки свело. Вежливость никто в Галактике не отменял! Незнание правил не избавляет от ответственности — невежа может вляпаться в историю, оказаться отправленным за решетку или вовсе — съеденным…

Котэйцы требовали предельного внимания к себе. У них древнейшая самобытная культура. У них уникальная высокоразвитая цивилизация! Они требуют уважения! Тем более от людей.

Увы! Киттейе либо не везло, либо она оказалась особенной. Чуть ли не каждый землянин, едва успев вывалиться из звездолета, называл ее женщиной-кошкой! Киттейя была высоковата — ростом со среднего землянина, и стоило тому увидеть котэйку в брюках по последней моде, элегантном пиджаке и кокетливой шляпке, морда аж вытягивалась от удивления. Ни одна приличная котэйка в кошмарном сне не представила бы себя земной кошкой. Тем более гибридом человека и котэйца! Что за извращенная фантазия?!

Пошлые намеки обернулись штрафом за оскорбление сотрудника, а призрак депортации, замаячивший перед носом наглеца, заставил проблему исчезнуть.

Отвратительное настроение осталось.

Пора в отпуск. Желательно, с очаровательным представителем противоположного пола… Увы, Киттейя с рыбересня[4] без пары, и это напрягало.

Галло-скай снова очнулся. Наконец-то! Связь появилась, и Киттейя вошла в контакт.

Нет, вызывал не босс, не новый клиент, не даже пациент, нуждающийся в срочной психологической помощи. Нет, абсолютно неизвестный. Мужского пола.

Просто ошибся номером.

Устройство не передавало визуальных сигналов — похоже, что-то совсем не в порядке. Но звук был великолепен.

Голос показался котэйке неожиданно приятным — низким, вибрирующим. Не банальным «бархатным», а, скорее, грубоватым, рыкающим, как водопад, и в то же время слегка мурлыкающим. Она физически почти почувствовала прикосновения незнакомца — через один только голос! Шерсть на загривке встала дыбом, по коже побежали мурашки — вниз по позвоночнику до кончика хвоста. Тот застыл в напряжении параллельно поверхности Котэ.

— Доброго мряу, — еще раз произнесла она, отчаянно надеясь на продолжение разговора. Собеседник, на радость, отключаться не спешил.

Разговору с приятным незнакомцем помешало появление землянки. Лицо человеческой самки было совершенно серым, даже серо-голубым, словно плесень на сыре. Киттейя с сожалением отключила галло-скай. Увы!..

— Тут мыши! Летучие! Простые! Крысы! Я не могу тут находиться! Тут… коты!

Это не ее клиентка. Не ее! Киттейя зря отключилась! Землянку нужно перевести на другую линию — о, если бы только работала связь!

Раздражение накатывало волнами — Киттейя не могла сорваться, не имела права. Незнакомец с чудесным голосом потерян навсегда — из-за этой землянки!

Внезапно — надо же так рассеять внимание! — рядом появился новый клиент.

Дракон.

— Дракон… — прошептала уже серо-зеленая землянка и разрыдалась — безудержно, горько, взахлеб. Она что-то пыталась сказать, котэйка только плечами повела — вот дура, драконов, что ли, не видала? Они тут на каждом шагу… будь неладны.

— Я хочу домой, — выговорила наконец женщина.

Дракон перетаптывался с лапы на лапу и тяжело сопел. Близко, слишком близко! Землянка зеленела все сильнее. Киттейя на один мяв[5] замешкалась, переводя взгляд с женщины на дракона и обратно.

Промедление оказалось роковым. Землянка сорвалась — бросилась к котэйке, схватила за лацканы форменного пиджака, закричала… Недалеко дежурившая охрана среагировала мявенно[6], оттащила вырывающуюся землянку и вколола ей успокоительное. Та обмякла в сильных лапах и позволила себя увести.

Киттейя пожала плечами и кивнула новому клиенту, стараясь улыбаться. Иногда работа слишком сложная. Морально.

Больше землян Киттейя терпеть не могла драконов. Из-за аллергии на них она начинала линять. Прямо на глазах ее блестящая черная шелковистая шерсть блекла и вылезала клочьями. Отвратительно. На счастье, в сумке всегда валялся «антидрак» — популярное средство от аллергии — непереносимостью драконов страдали многие котэйцы. Киттейя не забывала лекарство, только если не приходилось менять сумочку. Тогда это была катастрофа!

…Сегодня катастрофа была. Другие туфли требовали другую сумку. Ключи, когтетка, помада для усов… Киттейя в отчаянье закрыла глаза.

— Позвольте, мадам…

Конечно, дракон никуда не ушел.

Нацепив на морду самый любезный оскал и, проглотив готовое сорваться «я мадемуазель», Киттейя произнесла:

— Что вам угодно?

Нежную кожу под черными волосками на щеках начало нестерпимо жечь.

— Мне угодно встретиться с вашим боссом. Мне угодно предложить новую партию «антидрак».

— О! — выдавила Киттейя, пытаясь реанимировать полумертвый галло-скай. Кисти рук чесались до боли.

Оставшись одна, снова перерыла сумочку и достала завалявшийся пузырек валерьянки, залпом выпила. Стало легче — намного! За что спасибо землянам, так за это. Валериана на Котэ не хотела расти.

По дороге домой Киттейя услышала шипение — портативное устройство заработало! Ну и день!..

— Мррря! — рявкнула она и услышала вежливое:

— Простите, я снова ошибся номером?

— Нет, не ошиблись, — ответила Киттейя самым мягким голосом, на который была способна. — Я рада вашему, именно вашему звонку…

Не прошло и нескольких дней, как Киттейя и таинственный незнакомец решили отправиться в путешествие. Вместе.

— Подключаем визуалку? — поначалу настаивал собеседник, но Киттейя не соглашалась. За время разговоров привыкла так, словно знала обаятельного котэйца всегда. А еще была в этом особая, сладкая интрига и… и природа требовала своего.

— Ну как мы узнаем друг друга? — допытывался тот, когда даже билеты уже заказали. — Подключаем визуалку?

— Нет, не надо, — низко урча, смеялась Киттейя. Как это интриговало и будоражило! — Я пошлю тебе импульс узнавания. В звездолете.

— Хорошо. Вместе отпразднуем Рождество. Есть такой праздник… у людей… Не могу дождаться, когда увижу тебя, Китти… будем как бантик с веревочкой…

— Что? — рявкнула Кит. О, он умел держать ее в тонусе! Не давал расслабляться.

Приключение обещало взаимоприятности.

А праздник… что еще за Рождество? Они сами устроят себе праздник. Котэйка не сомневалась.

* * *

Киттейя заняла место в четвертом ряду и постаралась расслабиться.

Ух, какое «изысканное» общество! Что делать — бизнес-класс рейсового звездолета. Зашипев на пренеприятного вида недогориллу, решившего схватить ее за хвост, Киттейя выставила когти. Тот резко втянул голову в плечи и сделал вид, что спит. Котэйка устроилась поудобнее, обвила хвостом лапы и осмотрелась в поисках предмета обожания.

На первом ряду сидел довольно крупный представитель кошачьих — мутировавшее создание, но интересное! Киттейя сразу вычислила, что это он — львиная грива, тяжелые лапы. Только почему не реагирует на импульс узнавания?

Он заказал завтрак — сметанные отбивные из рыбьих голов, жрет… Так… второй импульс узнавания… Ничего! Ничего не произошло! «Лев» не отреагировал! Даже не повернул красивой лохматой головы.

Киттейя послала еще один импульс. И еще. И еще! Это не он? Киттейя в расстройстве заказала студень из рыбьих потрохов. Дракон, что сидел во втором ряду, брезгливо поморщился и отвернулся, когда ее заказ пронесли мимо.

Киттейя подпрыгивала на месте, нервно сучила хвостом — как? Если не «лев» — то кто? Ну не чешуйчатое же чудовище через ряд, которое дергается от вида студня, как от разрядов тока — так, что и ее кресло содрогается. Гляди-ка, уставился… Чего надо этому крокодилу?! Неврастеник… Ох, навидалась она таких!

Киттейя с отвращением оглядела существо в лоснящейся чешуе и с уродливыми зачатками крыльев. Не стоит и мява внимания! Странный, неуравновешенный тип, может, маньяк — вон, как цвет чешуи меняется! Всеми цветами радуги отливает.

Киттейя замысловато выругалась — про себя.

Она должна пробить неприступность того льва! Это что еще за игры?!

В звездолете Рогадор сразу понял, что это она — тонкочешуйчатая, крылатая, в полосках по последней моде — серебро и фиолет. О, как хороша! Невероятное счастье! Но почему… не смотрит на него? Специально испытывает? Мучает? Зачем? Самка — одно слово!

Рогадор ужасно нервничал и вертелся ужом в кресле. И ей, видимо, неудобно. Она… ее… ее обаятельный зад слишком обширен для такого маленького сиденья!

Прекрасная дама встала и вышла — как раз перед посадкой на промежуточной станции.

Куда?! Куда она пошла?…

Рогадора били импульсы узнавания, несмотря на то, что незнакомка не вернулась. Он вертел головой — ну кто же это, откуда? Из дамской комнаты?! С ней что-то случилось? Почему она там?

Котэйка переживала ужасно — на краю Галактики не ловила галло-связь! Киттейя и прекрасный незнакомец решили побыть вдали от… всего привычного, но если она не узнает его сейчас — они рискуют не встретиться вовсе!

Дракон невыносимо страдал. Снова целых три импульса! А его крылатка так и не вернулась. Ох, ему бы немного смелости проверить дамскую комнату! Но нет, так нельзя… Кроме того, у Рогадора была проблема — обострение аллергии на мех. Болезни, которой не знали драконы до того, как стали контактировать с землянами и котэйцами.

Противная котэйка все время ходит мимо. Что ей неймется-то?

Он ощущал, как хвост, который длиннее, чем у большинства драконов — огромный сине-зеленый хвост, больше половины тела, его гордость — распухает, покрывается страшными волдырями. Протянутый под креслами, он доходил почти до места противной котэйки. А «антикот», кажется, потерялся… Несколько землян поглядывали на Рогадора с опаской, но и это не доставляло радости.

Дракон поелозил хвостом, и Киттейя вспомнила все ругательства, которые знала когда-то. Даже те, которые, казалось, забыла.

Единственное, что радовало — это то, что полет когда-нибудь закончится. И там, на далекой Марракоолетте[7], они встретятся… она постарается.

* * *

Марракоолетте обладала уникальной атмосферой. Здесь могли дышать все — правда, недолго, но мало кто прилетал на Марракоолетте больше, чем на пару дней. Дорого.

Свобода нравов, царившая здесь, раздражала особо чопорных или закомплексованных, но только не представителей Котэ или Радока[8]. Безопасность и продолжение рода — на первом месте, и, как ни странно, удовлетворение потребностей — в том числе и в любви.

На Марракоолетте всегда невероятно красиво — по любым меркам, и зеленофиолетовое море тоже подходило всем существам. А еще здесь отчего-то ощущалось счастье. За ним и летели сюда из разных уголков Вселенной.

Хоть на пару дней.

Рогадор был поверхностным драконом. В смысле, передвигающимся по поверхности. Крылья у него имелись, но — зачатки. Угораздило родиться простой сухопутной рептилией на двух или четырех лапах — в зависимости от обстоятельств — зато слух был абсолютным. Несмотря на домоседство, на месте сидеть не удавалось. Рогадор курировал две точки — Землю и Котэ, и обе планеты вызывали отвращение.

Котэйцы драконов ни во что не ставили, драконы отвечали взаимностью. Мяуканье противно звучало для утонченного слуха — если голос драконов напоминал густую песню контрабаса, то голос котэйцев — визгливую скрипку в руках неумелого музыканта. Но именно Рогадор возглавлял головную фирму по импорту «антидрака» на Котэ.

Земляне же, хоть побаивались драконов — не все, конечно — были проще в переговорах. Их можно было легко давить весомым аргументом — несколькими сотнями килограмм живого драконьего мяса.

Киттейя знала, что когда-то ее предки ходили на четырех лапах, но низкоразвитые земные кошки не шли ни в какое сравнение с древними котэйцами.

Кит была очень современной котэйкой и самкой до кончика хвоста. Галло-скай — только новейшей модели, собственнолапно крашенные когти — это так возбуждает — в порыве страсти выпустить фосфоресцирующие коготки… Киттейя слегка переживала, что когти вырастали длинноватыми. Знакомые шутили, что она кожу дракона проткнуть может. При мысли об этом Киттейю передергивало.

— Добро пожаловать на Марракоолетте! Чудесного отдыха!

Голос из динамиков звучал мило и приветливо. Киттейя потянулась всем телом, грациозно поднялась и двинулась к выходу. Мерзкого вида дракон топтался впереди. Котэйка старалась держаться от него подальше, но толпа подхватила ее и совсем неграциозно распластала по чешуйчатому ужасу.

— Мря-а-а! — придушенно завопила она в спину дракона и вонзила когти куда попало.

— Ррррррррры-ы-ы, — зарычал дракон и, мгновенно повернувшись, клацнул зубами у носа котэйки.

— Осторожнее, мадам! — рявкнул он. Портативный переводчик в ухе скрипнул.

— Я мадемуазель! — взвизгнула Киттейя, вбирая когти, отметив про себя, что кожу дракона она продырявила до крови. Фу, мерзость… срочно вылизать лапы… о нет… аж повело — слизывать кровь совершенно не хотелось. Это мерзко, премерзко, о-мер-зи-тель-но! Она прикрыла глаза и представила себя в чистенькой ванной, отмывающуюся самым ароматным средством.

— Кто ж на такую позарится… — огрызнулся Рогадор. Мадам, мадмуазель… Понятно, что мадмуазель… Хвост тонкий, лапы тонкие, вся тонкая да шерстяная. Ужас, что за уродина… Надо держаться от нее подальше…

«Ууу, уродец, он-то чего приперся на курорт? Неужели подцепить кого решил?» — с издевкой подумала Киттейя, злобно оскалилась, но промолчала.

«Фу, мерзость!» — поморщился про себя Рогадор.

А прелестной драконихи не было — ни там, где проверяли документы, ни там, где встречал милейший гид, ни в мотолете, который доставил их к гостинице. Рогадор уговаривал себя, что дракониха просто прилетела другим рейсом!

Противная котэйка, Кетцль бац[9], дрыхла на сиденье мотолета. И как она может спать?

Киттейя на самом деле уснула от переживаний. И снился ей прекрасный котэ.

Когда их выгрузили у гостиницы, маленький, но сильный носильщик подхватил в три руки три чемодана Киттейи и в четвертую — дорожную сумку Рогадора, и потащил в одну сторону, приговаривая почему-то на земном французском:

— Вуаля, пардон муа, шестой этаж, votre appartements sont treize et quatorze[10]…

К великому неудовольствию обоих комнаты оказались рядом.

Решив, что еще устроит администратору первоклассный скандал, Киттейя первым делом приняла душ, как и собиралась, добрую кучу времени проведя в белоснежной ванной, после вылизала шерстку с ног до головы — до самых ушек! — умыла за ушками, долго-долго настраивая пахучие железки на подбородке и вокруг глаз. Не оставив без внимания шикарный хвост, распушила его. Приняла таблетку от аллергии на драконов, выудила из чемодана самый сексуальный наряд — ярко-красное декольтированное платье с высоким разрезом на юбке — и пошла вниз. Время спускаться к ужину и искать своего прекрасного собеседника!

Как назло, все похожие на котэйцев существа были или с парами, или не интересными. Один — до безобразия облезл, второй — с обрубком вместо хвоста, третий… ух, как он шикарен… издали! Стоял у барной стойки, не шевелясь, в его позе сквозило столько благородства… Когда котэйка подошла поближе, углядела рядом палочку, на которую опираются при ходьбе. Увы, старик!.. И слезились подслеповатые глазки, когда котэ обернулся и посмотрел на нее. Он на самом деле был шикарным… лет надцать назад.

На него Китти зариться не собиралась, ей нужен был производитель! Молодой и сильный!

Но его не было.

Зато первый же землянин, которого она увидела, объявил, что чертовски мечтал познакомиться с женщиной-кошкой. И увязался за ней. Чудом умудрившись от него избавиться, в фойе котэйка увидела потрясающую картину. В кресле сидел шикарный представитель некого котэйского племени. В зубах у него была сигара, в руках — газета. Это он! Шикнув на топтавшегося с ней рядом землянина, Кит послала импульс узнавания. Еще один. Еще! Киттейя мысленно застонала. Не работает здесь! Подойти самой? Может, он?… Она облокотилась о колонну, повела плечиками, соблазнительно изогнулась, отставила в сторону шикарный хвост…

— О, прекрасный! — услышала котэйка истошный вопль откуда-то со стороны.

Тяжело дыша, прямо на нее несся тот самый знакомый дракон из звездолета. Несся, волоча за собой противно скрипящий по полу длинный хвост. Мерзкий чешуйчатый гад появился опять! Он налетел на котэйку и забился, словно под током, когда они оба оказались на полу, образовав неаппетитную кучу-малу.

Киттейя шипела, выворачиваясь из-под дракона, совершенно неграциозно пытаясь встать на четвереньки и подняться. Платье затрещало и порвалось, явив миру соблазнительное нижнее белье, когда дракон зацепил подол хвостом. Не глядя на нее, даже не извинившись, он подхватился и рванул прочь.

Киттейя взвыла и тщетно попыталась прикрыться тряпочками, оставшимися от шикарного наряда. Котэ в кресле, ухмыляясь, наблюдал.

«Не он! Это не он! Он не может быть таким!» — думала котэйка, злясь на ухмыляющегося котэйца.

Подрагивая всем телом, от кончика хвоста до несчастных крыльев, дракон, если бы мог, взлетел. Но он бежал, и топот отдавался в коридорах. Следом бежала землянка, простирая руки и причитая:

— Укради меня, утащи в пещеру! Я буду послушной девочкой! Обещаю! Твоей принцессой!

Шикарный котэ поднялся и подошел к Киттейе.

— Мадам, разрешите проводить вас в номер? Вам нужно переодеться… Вы превосходны, мадам… но такая красота не предназначена для всех. Она — для избранных…

И приобнял по-свойски.

В голосе звучало столько самоуверенной пошлости, а глаза — совсем не красивые! — мутные, бегающие — туманились такой неприкрытой похотью, что Китти рывком освободилась из цепких объятий. Он продолжал тянуться и смотреть сальным взглядом, и Кит захотелось отмыться. Сейчас, срочно. Опять.

— Для избранных. Именно! — рявкнула она, и добавила: — А еще я мадемуазель!

Гордо развернулась и отправилась в номер.

Там она сняла остатки платья и, оставшись в белье, повалилась на кровать и вдруг горько разрыдалась. Не он. Ее избранник не позволял себе пошлостей. Его голос не сочился грязью. Пусть голос с другого края Галактики был искажен, в нем звучали другие интонации!

Честное слово, в убегающем от землянки драконе, в том, как он искренне реагировал на ее притязания, было больше честности и порядочности, чем в этом прекрасном на вид, но таком мерзком котэ! Китти усмехнулась сквозь слезы, вспоминая, как огромный дракон в страхе бежал от маленькой землянки.

Кит готова была поклясться, что незнакомец из галлоская галантен, добр, и… и…

Она скучала. Скучала именно по нему!

Киттейя внезапно в ужасе поняла, что на самом деле влюбилась.

До рокового разговора по галло-скаю масляный котэ вполне сошел бы за производителя — устроить пару концертов на крыше, и совсем не обязательно заводить котят, развлечься можно знатно…

Но Киттейе отчего-то ужасно этого не хотелось. Ей хотелось совсем другого.

Ей нужен был ее прекрасный собеседник — тот, кого она в жизни не видела.

Расстроенная Кит заказала ужин в номер и больше не вышла из комнат до утра.

Весь вечер она терпела доносящиеся из соседнего номера звуки контрабаса и виолончели.

Рогадор утешал себя. Он заказал еду в номер и слушал музыку вместо того, чтобы веселиться на самом крутом межгалактическом курорте. Он хотел видеть только свою Кит. Как узнать ее?…

Киттейя, лежа в одиночестве, снова и снова представляла, как она и ее избранник, вернувшись на Котэ, залезут на самую высокую крышу планеты и закатят такой концерт, какого не слышали уже лет тысячу! Их вопли будут как самый страстный, острый и резкий звук скрипки. А потом она родит полдесятка котят. Нет, лучше два десятка… и всех выкормит собственным молоком… Бросит работу, растолстеет, станет почтенной мамашей…

Рогадор вечно во всем сомневался. Он не был популярным, не был и неудачником, но имел склонность принижать свои достоинства. Кровь его была холодна, как и подобало драконам, да не совсем… В общем, Рогадор страдал от заниженной самооценки.

Как и многие сородичи, он жил один — и одиночество тяготило. Вот и теперь, понимая, что очаровательная незнакомка с приятным голосом может оказаться вовсе не самкой дракона, предпочитал видеть ее в мечтах такой. У него проскальзывали мысли, что сработал голосовой переводчик, и она могла оказаться розоволосой улиткой со Сли[11], студенистой и склизкой. Или многорукой и многоногой жительницей с Зи[12]. Но в мечтах представлял собеседницу прекрасной, темнокожей, покрытой гладкими, ювелирно подогнанными чешуйками с замысловатой татуировкой, настоящей драконихой, с которой они вечером зажгут свечи на террасе, заботливо обустроенной его лапами на пологом склоне горы Каракоде родной Радоки.

Рогадор в свободное от работы время с удовольствием играл на контрабасе. И воображал себе ее, дракониху, играющую на виолончели — вот ее инструмент, скрипка слишком остра. Рогадор представлял, как вернувшись на Радоку вместе с возлюбленной, по вечерам, глядя на алеющее закатное небо, романтически озаренное с одной стороны — пламенеющим диском опускающегося за горизонт Ткаллилока[13], с другой — серебристое от сияния восходящих четырех Лладор[14], они сядут у входа в благоустроенную пещеру и сыграют что-нибудь старинное — она на виолончели, он на контрабасе. А рядышком, в лучах заходящего светила, будут греться полдесятка яиц. А лучше два десятка… Это ничего, что самки драконов откладывают лишь по одному. Рогадор был мечтателем. И мечтал о большой любви и большой семье.

* * *

Едва проснувшись, еще облаченный в пижаму Рогадор приоткрыл дверь в коридор. О нет! Землянка! Снова! Дежурила, что ли? Дракон нервно засучил хвостом и всунулся обратно в номер, попутно задев полку с мелочевкой… И обрушил ее. Все посыпалось на пол, дракон кетцльнулся[15] и обхватил голову.

Цветочки на гостиничной пижаме подмигивали и складывали лепесточки в поцелуях. Рогадор поплелся переодеваться, снимая на ходу одежду с улыбающимися растениями.

Утро не принесло радости. День тоже. Как, впрочем, и вечер этого дня, и следующего…

За Рогадором по пятам ходила особа, вообразившая себя принцессой — и назойливо предлагала утащить ее в пещеру. У стеснительного Рогадора начал дергаться глаз, он зеленел, синел, прятался в номер и почти не выходил. Никаких красот планеты-курорта он не видел, тратя драгоценное время на прослушивание музыкальных концертов — благо, фонотека, как и все на этой планете, была великолепной.

Отшить навязчивую «принцессу» не позволяло воспитание. Мало того, он все время пересекался и с котэйкой, к которой по иронии судьбы так же несносно приставал землянин. Оба земных существа вились вокруг дракона и котэйки с редким упорством, и ни злобное выражение морды Рогадора, ни острые когти Киттейи, оставившие пару глубоких царапин на руке и щеке землянина, не могли угомонить сумасшедших.

Рогадор даже огнем пыхал для острастки — слегка, конечно, не хватало испепелить!

Киттейя изнывала от любовной тоски и от ужаса осознания, что ее — ее! — продолжает окручивать землянин. «Нет, нет и нет! Ну как же быть? Как от него отделаться? — думала Китейя. — Три тысячи звездных тварей!..»

Пары складывались на Марракоолетте легко. Прекрасно было небо, расцвеченное красками, какие только бывают во Вселенной. Прекрасно море и фантастически свежи деревья, что источали влагу и удивительный аромат. Но, ни Кит, ни Рогадор этого не видели.

Они не участвовали ни в увеселительных прогулках, ни в играх, ни в экскурсиях — даже удивительный подводный мир не удалось посмотреть. Ничего… Никто из присутствующих не мог заменить им друг друга.

Первый вечер Кит с раздражением слушала музыку, доносящуюся из комнат соседа. Второй — с интересом. В третий поняла, что ей нравится! Удалось прочувствовать музыку так, что сердце защемило. В ней были сила, мощь и… любовь.

Киттейя слушала и думала о том, что ради того, кого на самом деле любишь, можно терпеть и бантик с веревочкой. Отчего-то именно это не шло у нее из головы. А вдруг избранник — человек? Нет, невозможно… Но, может, в бантике нет ничего плохого?… Ведь их раса всегда была игрива. Странно, что котэйцы так не любят землян. И драконов…

Отпуск подходил к концу, мифическое Рождество, которое праздновали все и вся, никак не радовало Киттейю. В последний день случилось невероятное. Земляне, которые выводили из себя, не давая проходу ей и дракону, внезапно посмотрели друг на друга, и…

Что почувствовал дракон, Кит знать не могла. Но она осталась абсолютно одна. Котэйка сидела под прекрасным небом, на берегу прекрасного моря и плакала. Недалеко миловались назойливые землянка и землянин. Такие счастливые… и по-своему красивые.

Рогадор чутко уловил странные звуки, подошел и остановился, переминаясь с лапы на лапу.

— Мадмуазель, вам плохо?

— Нет, — грубовато ответила Кит. И тут же поправилась: — Извините, все в порядке.

— Говорят, для каждого найдется свой бантик с веревочкой, — внезапно сказал дракон, глядя на людей, которые ворковали в беседке. — Надеюсь, они будут друг для друга такими. На Рождество на Земле происходят чудеса. Для этих двоих чудо случилось на Марракоолетте.

Кит посмотрела внимательно на собеседника. Постепенно она начала подозревать. А вернее — прозревать…

«Это он», — в шоке думала Киттейя.

— Я завтра улетаю, — почему-то сказал дракон.

— И я, — отозвалась котэйка.

— Ну, если у вас все в порядке… счастливого полета.

— И вам, — тихо-тихо сказала Кит.

«Это она», — сердце дракона испустило горестный вопль. Пропали все надежды и мечты. Они несовместимы — никак, совершенно, абсолютно!.. И ничего нельзя сделать.

Дракон ушел.

Киттейя смотрела ему вслед и понимала.

Рогадор думал о том же.

Впервые за свою историю Марракоолетте не принесла счастья.

* * *

Киттейя прилетела на Котэ пришибленная, тихая. Ни о каком продлении рода мыслей не было. Мир перевернулся.

В первый рабочий день у ее стола остановилась посетительница, землянка с совершенно белым лицом.

— Тут воняет рыбой как в лавке у дедушки Мэ, мне снится эта лавка в кошмарах…

— Это не ко мне, — вздохнула Кит и протянула лапу к галло-скаю. — Сейчас…

— Пожалуйста, — остановила ее несчастная. — У меня там остались родители. Они совсем старенькие. Кошмар… Я не могу тут находиться…

— Ваши сны… — Котэйка попыталась унять истерию и наладить контакт. — Кем приходился вам дедушка… Мэ, это ваш родственник?

— Нет, — прошептала землянка. — Это лавочник, противный лавочник… воняло рыбой и я все детство чувствовала… этот запах… Одежда… волосы… И тут…

— Все проблемы из детства, — философски изрекла Кит галактический мем. — Наверное, вам не хватило тогда бантика с веревочкой.

— Что? — землянка опешила.

— Нет, ничего… Так что вы хотели?

— Отправьте меня домой! Домой на Рождество.

— Если разорвете контракт, не сможете вернуться. Вам не оплатят последние месяцы…

— Мне все равно…

Киттейя приняла решение. Она пробила билет и протянула его землянке. Пусть возвращается. Домой… На Рождество.

Она зашла в пустое жилище, скинула с лап туфли, и тут раздался вызов по-домашнему галло-скаю. Кит задрожала — и включилась, предварительно погасив визуалку.

Она не хотела видеть. Она знала.

Рогадор тоже отключил визуальный передатчик. Он тоже знал. И не хотел видеть. Но слышать?…

— Кит?

— Да? Это ты…

— Здравствуй, Кит.

— Здравствуй…

— Что ж мы не встретились? Ты не прилетела?

— Нет, я прилетела. Просто…

— Как прошел отпуск? Нашла себе более подходящего, чем я?

В голосе Рогадора послышались странные нотки. Кетцль бац, его влекло к котэйке, и он ничего не мог поделать. И он страшно боялся услышать: да, нашла.

— Что ты… — Киттейя смутилась — на самом деле смутилась! — Мы разминулись.

Представляешь… не знаю, как так вышло. Я думала, это ты не прилетел.

— Прилетел…

Они помолчали.

— Ну, может быть, в другой раз? Через год? На следующее Рождество?

— Возможно…

— Я должна тебе сказать, Рог…

— Я должен сказать тебе, Кит…

— Что? — вместе выпалили они.

— Я очень рад слышать тебя.

— И я тебя.

…Ну и что, что он — дракон… Если не видеть — не так и страшно. А сейчас — самый родной и самый лучший. И очень, очень хочется, чтобы он не исчезал!

…Ну и что, что она — котэйка… да, им никогда не быть вместе, и она не сыграет ему в заходящем солнце на виолончели — и не снесет яиц… Но это Китти, его Кит — и очень хотелось быть с ней — сейчас. А там… будь что будет.

Прошел год. За это время утекло много воды, как говорили на Земле. А еще Киттейя и Рогадор больше не боялись друг друга. И всегда подключали визуалку при разговоре.

— Кит. Смотри, что у меня есть. Я подумал, может, если ты приобретешь такой же… — Рогадор вытащил устройство для виртуальных контактов.

Киттейя аж зашлась в мурлыкающем рычании, предвкушая встречу.

У нее был такой же! Был! Новейшая разработка.

— Ну, здравствуй, — сказал дракон прекрасной драконихе.

— Ну, здравствуй, — сказала Киттейя прекрасному льву.

Две совершенно разных существа, две близкие души прогуливались в виртуальном пространстве вдоль высокого гребня скал. А рядом плескалось зеленофиолетовое море Марракоолетте.

А еще через год изменилось все…

* * *

— Ma, и они жили долго и счастливо, да? Долго и счастливо?

Маленькая кошечка с зачатками крыльев устроилась на коленях у матери. У матери не было крыльев, зато был шикарный хвост и потрясающая черная шерсть.

— Да, родная.

Гости-земляне заулыбались, закивали. Какая замечательная история! Рассказанная так понятно и откровенно… А еще говорят, котэйцы не гостеприимны и не любят землян. А уж, что про драконов говорят…

В пещере было скромно, но очень уютно. На видном месте стояли контрабас и виолончель.

— Киттейя, — мощный дракон тяжеловато переминался с лапы на лапу в проеме пещеры. Земляне пригнулись, хотя и гостили тут не в первый раз — но вид огромного дракона, на мгновенье закрывшего собой небо, приводил в ужас. Срабатывал инстинкт.

— Да, милый, — глаза кошки подернулись негой, она, не таясь, замурлыкала.

— Киттисчастии пора спать.

— Ну, па… — заныла кошечка, умильно потряхивая крылышками. — Ну, ма…

— Киттисчастия, — мягко, но твердо произнесла мать. — Слушайся отца. И гостям нашим пора. Скажи им спасибо за подарки. К ночи у них звездолет домой.

— Ma, па, а колыбельную?

Котэйка тихонько засмеялась и взяла в лапы смычок виолончели. Дракон, немного смущаясь, двинулся в сторону контрабаса.

Все шло по плану. Отдых на Радоке и дозаправка стали удовольствием. Полет проходил нормально.

Трое мужчин молчали. Один дремал, второй думал о чем-то своем, а третий, самый молодой, совсем юнец, вдруг, оторвавшись от толстой книги в массивном переплете, спросил:

— Гамлет, вот как?

— Что — как, Горацио? — отвлекся от своих дум мужчина.

— Как это возможно? Ну, ты ж знаешь, дельфин и русалка… несовместимы? Меня так учили. Ну… — он на минуту замялся. — Родители у меня очень старомодны…

— Понимаю, — засмеялся капитан. — Но это байки. Полетаешь с мое — не такое увидишь.

— Но как? Дракон и кошка?…

— Есть много, друг Горацио, в Галактике, что и не снилось нашим мудрецам[16].

— Все равно не понимаю.

— А ты у Йорика спроси.

— В смысле? Что спросить?

— Спроси, кто у него жена.

Тот, кого назвали Йориком, открыл глаза, загадочно улыбнулся, достал из кармана пластину с изображением, растянул в воздухе до реальных размеров. Горацио восхищенно выдохнул: сидящая вполоборота девушка была прекрасна. Тонкие черты лица, длинные белокурые волосы… Вот она приподнялась… грациозно, плавно… но не встала, нет — она… поплыла по воздуху, лениво поводя хвостом влево-вправо.

Русалка! Самая настоящая. Соблазнительно приоткрыла губы…

Гамлет улыбался широко.

— Бедный Йорик… — застонал Горацио. — Но как?!

— Любовь, Горацио, она и на краю Галактики любовь. А ей, как известно, покорны не только возрасты, но и жители разных планет. Вот это — не байки.

— Но дети?…

— Медицина не стоит на месте. И это хорошо.

— Но любовь, влечение, секс, в конце концов…

— Юн ты, Горацио. Какой у тебя полет?

— Второй.

— Ну, это ничего… Опыт — дело наживное, Галактика полна неожиданностей. И я тебе рекомендую быть к ним готовым. Звездоплавателей со слабыми нервами не бывает. Хотя удивляться — это здорово. Мне иногда кажется, что я становлюсь слишком стар для полетов — удивляться разучился… поделишься, как у тебя получается?… А любовь… самое главное в любви — это когда с человеком есть о чем поговорить. Или, наоборот, когда слов — не надо…

Недовольно урча и подрагивая малюсенькими крылышками, Киттисчастия отправилась на второй этаж — спать. А Киттейя подошла к Рогадору и легонько провела когтями по чешуе:

— А не сломать ли нам еще одну традицию? Скоро у землян Рождество. Давай что-нибудь нарядим?

Дракон улыбнулся, если это можно назвать улыбкой, широко и искренне. Сегодня, возвращаясь домой, он встретил торговца, который за пару монет продал ему настоящее чудо. Угадал!

Кто сказал, что они — не пара?

Рогадор неуклюже высвободился из объятий, вышел из пещеры и вернулся, волоча за собой настоящую земную елку.

Киттейя, в самом красивом наряде, сидела в кресле, поджав под себя стройные лапы. Она смотрела на Рогадора с любовью и кокетливо поигрывала бантиком с веревочкой.