Любовь – это то, что имеет счастливый или несчастливый конец, но она уникальна для каждого из нас

Год спустя

На террасе дорогого ресторана мой желудок урчал так, что я боялась, что кто-то это услышит. Я с трудом удерживалась от желания наброситься на все десерты, выстроившиеся передо мной. Ведь я знала, что если я положу один из них в рот, то забудусь и съем все остальные. Я поморщилась, вспомнив, что Динчер настаивал на том, чтобы я позавтракала перед выходом из дома. Для того, кто собирался давать интервью, вполне нормально ничего не есть из-за волнения. Однако совершенно ненормально, что в середине интервью желудок этого человека урчит так, словно тот голодал несколько дней!

Сидящая напротив меня журналистка продолжала возиться со своим маленьким коричневым блокнотом в кожаном переплете. Когда она подняла голову и бросила на меня взгляд, я тут же улыбнулась.

– Что ж, госпожа Нисан… Мы уже заканчиваем, – пробормотала женщина, снова заглядывая в блокнот.

Она выглядела гораздо веселее, чем следовало бы. Каждый раз, когда она смотрела на меня своими большими голубыми глазами, похожими на амулеты от сглаза, я словно еще глубже погружалась в кресло, в котором сидела.

– Конечно, госпожа Фюсун, – сказала я, улыбнувшись и потянувшись к чашке кофе. Сделав глоток из чашки, которая была уже третьей за время нашего разговора, я почувствовала, что женщина все еще смотрит на меня, поставила чашку на стол и скрестила ноги.

– Как победитель второго международного конкурса романов, организованного в этом году одним из самых уважаемых издательств в мире Rothemhill, вы завоевали сердца широкой читательской аудитории. Желание героев вашего романа – Илкера и Пелин – найти свою любовь покорило каждого из нас.

Тут я увидела в глазах журналистки еще больше иронии.

– Однако, после того как вы выиграли конкурс и Rothemhill опубликовало вашу книгу, у читателей возник вопрос, на который вы до сих пор не ответили. – Когда она наклонила голову и слегка рассмеялась, я поддержала ее.

Это было уже восьмое интервью, которое я давала, и в каждом из них звучал один и тот же вопрос. Причем, будто сговорившись, все журналисты оставляли этот вопрос напоследок.

– Думаю, вы догадались, какой вопрос я собираюсь задать, – добавила госпожа Фюсун.

«Вероятно, она любит свою работу, если остается журналистом в свои пятьдесят с лишним лет», – подумала я. Затем я еще раз напомнила себе, что не стоит строить предположения о каждом человеке, с которым разговариваю, и улыбнулась.

– Думаю, да, – сказала я, прищурившись.

Госпожа Фюсун хихикнула:

– Тогда я надеюсь, что сегодня именно тот день, когда вы решите на него ответить.

– Сегодня у вас счастливый день, госпожа Фюсун. Я отвечу на ваш вопрос и поделюсь планами, о которых пресса еще не слышала.

Глаза женщины расширились от любопытства. Ей пришлось дважды сглотнуть, чтобы прочистить пересохшее от волнения горло. Крепко сжимая ручку в руке, она скрестила ноги и положила блокнот на колено.

– Я слушаю вас.

Прежде чем начать говорить, я повернула голову и взглянула на Босфор. Я подумала, не поздно ли сейчас попросить принести мне огромный зонт и веер самого необъятного размера. Затем я покачала головой, подумав, что поступила невежливо, не притронувшись к закускам, которые для меня приготовили. Я наклонилась вперед, смирившись с тем, что мне придется растаять от жары.

Поправляя юбку, цвет которой был очень похож на розовую обложку моей книги, я почувствовала, что терпение госпожи Фюсун на исходе. Женщина, казалось, боится, что я передумаю и уйду, ничего не сказав, но она была слишком вежлива, чтобы напомнить мне вопрос, на который я должна ответить.

Я не хотела заставлять ее ждать еще дольше, ведь она была мила с самого начала нашей встречи. Я пришла сюда, собрав всю свою смелость, чтобы рассказать моим читателям правду, которую они ждали.

– Илкер, который вдохновляет меня на творчество, действительно существует.

Когда женщина от удивления подняла голову и посмотрела на меня, она с трудом сомкнула приоткрытые губы.

– Но его зовут не Илкер, – сказала я, смеясь. – Ведь и меня зовут не Пелин.

– То есть вы хотите сказать, что ваша книга про реальных людей? – Она, похоже, не верила в то, что говорила. – Я имею в виду вас и…

– Динчера.

Женщина выпрямилась и откинулась на спинку кресла, пытаясь переварить услышанное. Время от времени она что-то записывала в свой блокнот.

– События в книге реальны? – спросила она.

Я покачала головой.

– Некоторые события в книге вымышлены, но в общем и целом эта история о нас.

– Извините, – сказала она, затем наполнила стакан водой из бутылки. Казалось, она успокоилась после нескольких больших глотков воды. – Увидят ли когда-нибудь ваши читатели человека, вдохновившего вас на создание персонажа, которым они восхищаются?

Я поджала губы и застенчиво улыбнулась. Прежде чем ответить, я посмотрела на часы на запястье, и мой взгляд переместился к лестнице, ведущей на террасу. Женщина по-прежнему с любопытством смотрела на меня.

– Мы можем закончить наше интервью после ответа на этот вопрос?

– Вы же собирались поделиться каким-то тайным событием?

Я рассмеялась и потянулась к сумочке. Достав два конверта, белый и розовый, я протянула их журналистке:

– Здесь и ответ на вопрос, и обещанный сюрприз.

Женщина быстро забрала у меня конверты. Я поднялась со своего места.

– Я очень рада познакомиться с вами, госпожа Нисан, – искренне сказала она.

– Я тоже, госпожа Фюсун. Надеюсь, мы еще увидимся.

Я спустилась по длинной винтовой лестнице террасы на этаж ниже и остановилась перед лифтом. В обычной ситуации я не стала бы вызывать лифт, чтобы проехать два этажа, но каблуки, от которых мои ступни безумно устали, не оставили мне выбора.

Лифт подъехал, и дверь медленно открылась. Из нее вышли два человека. Я вошла в кабину и нажала на ноль. Когда мой взгляд упал на часы, я несколько раз нажала на кнопку, чтобы дверь закрылась побыстрее. Однако кто-то успел втиснуть сумку, и дверь вновь открылась. Стоило ли жертвовать своей дорогой на вид сумкой ради того, чтобы не спускаться по двум лестничным пролетам?

Передо мной появились две знакомые девушки – Седеф и Хюлья. В их глазах читалось замешательство. Когда я немного отодвинулась в сторону и освободила им место, Седеф откинула волосы назад и сделала шаг вперед. Хюлья проследовала за ней, и дверь закрылась. Если бы это произошло год назад, то в лифте воцарилась бы гробовая тишина. Я бы даже обрадовалась этому, объявив этот день самым счастливым на свете. Но теперь все изменилось, и мстительная Нисан не могла промолчать.

– Как дела? – спросила я, взглянув на Хюлью и Седеф.

Седеф, казалось, старалась держаться от меня как можно дальше в крошечном лифте.

– Отлично, – пробормотала она, мельком взглянув на меня.

– Твоя новая книга вышла. Поздравляю, – сказала я Хюлье. – Вероятно, ты редактировала ее?

– Верно, – ответила Седеф скучающим тоном.

– Прошло много времени с тех пор, как мы виделись. Я не ожидала встретить вас здесь.

Седеф сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на меня.

– Мы не можем встретиться с тобой в том ресторане, который ты так любила, – сказала она с натянутой улыбкой.

– К сожалению, там нет террасы, которую можно закрыть, чтобы взять у меня интервью.

Улыбка на лице Седеф потухла, а ресницы затрепетали. Как только двери лифта открылись, она первой вышла из кабины. Я крикнула ей в спину:

– Седеф!

Она остановилась, повернулась и нехотя взглянула на меня.

– С днем рождения!

Ее челюсть сжалась.

– Тебе сегодня исполнилось двадцать шесть, не так ли?

Я подошла к ней, затем открыла сумку, достала два розовых конверта и протянула их с самой фальшивой улыбкой.

Они обе взяли конверты. Седеф нахмурилась. Только она открыла рот, чтобы что-то сказать, как позади раздался звук шагов и родные сильные руки обхватили меня. Динчер поцеловал меня в щеку.

– А вот и наш знаменитый писатель, – сказал он и рассмеялся.

Я повернула голову и быстро поцеловала его в губы. Динчер обнял меня за плечи. Девушки продолжали смотреть на нас, и он повернулся к ним, взглянул сначала на Седеф, а затем на Хюлью. Представился и быстро пожал им руки:

– Мы будем рады видеть вас на следующей неделе на нашей свадьбе.

Лица Седеф и Хюльи побелели. Эта новость явно ошеломила их. Каждая секунда, сохранявшая растерянное выражение на их лицах, была на вес золота. Это зрелище стоило того, чтобы не моргать, пока Динчер говорил.

– Поздравляю, – сказала Седеф голосом, далеким от искренности. Она заставила себя улыбнуться.

– Большое спасибо, обязательно приходи, ладно?

С кислой улыбкой Седеф кивнула.

– Если у нас не появится никаких дел, мы обязательно придем.

– Хорошо! Не хотите прийти на мой девичник? Через три дня…

– Мы заняты! – ответила Седеф, прежде чем я успела закончить предложение. – Очень… заняты. Книги, ярмарки, документы…

Если бы я могла встречаться с Седеф три раза в день до свадьбы, я бы разделалась со стрессом навсегда!

– Да, конечно. Я понимаю. Без проблем.

Теперь Седеф и Хюлья искренне улыбались, потому что я наконец отстала от них. Конечно, я не стала бы всерьез приглашать на девичник тех, кого не хотела видеть, только ради того, чтобы позлить их.

Динчер посмотрел на часы.

– Все уже в аэропорту. Мы опоздаем на самолет, – предупредил он. – Я знаю, что вы с Нисан давно не виделись, но теперь вы сможете наверстать упущенное после свадьбы.

Я изо всех сил старалась не рассмеяться над тем, что он говорил, делая вид, будто ничего не знает о наших напряженных отношениях.

– Правда? Они все уже там?

– Я слышал, что Мина запаниковала и собрала всех пораньше.

Я была уверена, что Динчер просто боялся не успеть съесть все, что приготовила для нас мама.

– Тогда не будем вас больше задерживать, – сказала Хюлья, вмешавшись в наш разговор.

Я повернула голову и посмотрела на Хюлью и Седеф, которые уже уходили.

– Тогда берегите себя. Увидимся на свадьбе!

– Конечно! Ты тоже!

Глядя, как быстро они уходят, я повернулась и посмотрела на Динчера:

– Мы пригласили их в шутку, а вдруг они придут?

– Тебе не кажется, что уже поздно об этом беспокоиться?

– Надеюсь, они не придут…

Тот факт, что Динчер начал смеяться, не облегчил ситуацию.

– И представь, что они расскажут об этом всему издательству!

Когда он подошел ближе и поцеловал меня, все переживания исчезли.

– Если хочешь, я могу позвать к нам на свадьбу всех твоих врагов. Они должны увидеть самую красивую невесту в мире.

Когда я почувствовала, что мои щеки начинают гореть, я поджала губы и рассмеялась.

– Разве я не говорила тебе, что не стоит внезапно говорить такие приятные вещи? – спросила я, легонько постучав его по плечу.

– Разве я еще не приучил тебя к комплиментам? Я начал с первого дня нашего знакомства.

Внезапно я вспомнила слова Динчера, на которые не знала, как реагировать. Действительно, почти в каждом нашем разговоре он умудрялся сказать что-то такое, от чего мои щеки пылали.

– Не привыкай к этому.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Потому что с таким румянцем ты очень мило выглядишь.

Когда я снова покраснела, я опять ударила его по плечу. Уже сильнее.

– Не делай этого!

Но как только он начал хихикать, моя серьезность испарилась.

– Пойдем. А то опоздаем.

Динчер взял меня за руку и, продолжая смеяться над моей застенчивостью, повел меня на восхитительный предсвадебный ужин.

* * *

Любим ли мы сильнее то, чем долго мечтали обладать, или то, что и так принадлежит нам без особых усилий? Когда речь о любви, нет правильного ответа. Потому что «счастливый финал» у всех разный. Некоторые находят любовь с первого раза. Другие расходятся даже после третьей попытки найти любовь. Но не испытывают любовь только те, кто не раскрыл свое сердце. И те, кто винит себя за то, что поверили ему.

Например, Мина с детства верила в любовь. Некоторые из тех, кто входил в ее жизнь, разбивали ей сердце, другие – излечивали. Даже когда лучшие из них уходили от нее без веской причины, она винила себя. Этот водоворот набирал силу и засасывал ее, пока Октай не взял ее за руку и не вытащил из темных холодных вод.

Эге любил молча. Он посадил в своем сердце саженец, поливал его каждый день и вырастил дерево. Однако он не сообщил своей возлюбленной об этом дереве. Он в одиночестве молча сидел в его тени. Эге не мог позволить себе выразить чувства и жить дальше.

Я же была одержима мыслью о том, каким будет у любви конец – счастливым или нет. После нескольких лет непонимания смысла любви я решила собственноручно создать ее, как в романе. А когда я невольно оказалась втянута в любовь, растущую во лжи, я узнала, что исход никогда нельзя предугадать. Только сейчас я осознала, что те счастливые истории любви, которые я не могла описать в своих романах, существовали рядом со мной. Так близко.

Жарким, но ветреным эгейским вечером мы собрались за длинным столом. К знаменательному дню почти все было готово. Оставалось только воздерживаться от сладостей до свадьбы. Эта задача оказалась сложнее, чем многомесячные поиски свадебного платья.

Когда на крыльце появился Динчер с кукурузой, которую отец принес из кухни, чтобы приготовить на углях, Мина внезапно встала. Октай с любопытством взглянул на нее.

– Ты что-то хотела, дочка? – спросила моя мама.

Все взгляды за столом обратились к молодой женщине, которая выглядела взволнованной. Лишь озорное выражение ее лица вызывало у нас скорее любопытство, чем беспокойство.

Родители Динчера перестали есть. Рекс проснулся и несколько раз гавкнул. Если бы так продолжалось дальше, то непременно проснулась бы Ниса, спящая в моей комнате. Но сейчас это никого не волновало.

– Мина? – выжидающе спросила я.

– Я должна вам кое-что сказать, – произнесла она дрожащим голосом.

Она полезла в карман шорт и вытащила сложенный лист бумаги. Из него выпал еще один – квадратный черный листок небольшого размера.

– Ай! – крикнула Мина.

Она наклонилась, чтобы поднять черную бумажку, выпавшую из ее рук. Октай опередил ее. Несколько секунд он смотрел на снимок УЗИ.

В саду воцарилась тишина. На лицах у всех появилась улыбка. Все ждали момента, когда можно начать радоваться. Наконец Октай радостно рассмеялся, дав понять, что хорошая новость подтвердилась.

– О-о-о!

– Всего наилучшего!

– Да благословит Господь тебя и твоих родителей!

– О, я так счастлива!

– Какие хорошие новости!

В то время, как из уст каждого присутствующего вылетали поздравления, я была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать на известие о втором ребенке моей подруги, с которой я выросла. На глаза начали наворачиваться слезы. Я встала и стремительно направилась к Мине и Октаю, которые уже обнимались с остальными. Я подтолкнула Динчера, который собирался поздравить Мину, к Октаю, а сама обняла подругу:

– Когда ты успела повзрослеть? У тебя родится второй ребенок!

– Тебе следует спросить, как я набралась смелости, чтобы родить второго ребенка до того, как подрастет первый, – сказала Мина шепотом, чтобы никто не услышал.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на ее лицо и подбодрить.

– Разве мы не вместе заботились о Нисе? За этим мы тоже будем присматривать вместе.

Я вдруг вспомнила все, что мы с Эге делали с момента беременности Мины и до рождения Нисы. Человек, с которым я когда-то впервые кормила и укладывала спать ребенка своей подруги, был все так же далеко.

– Он тоже знает? – спросила я, не называя имени.

Мина сразу поняла, о ком я.

– Я рассказала ему на прошлой неделе, – сказала она.

Я приподняла брови.

– Значит, на прошлой неделе?

– Я позвонила, чтобы поинтересоваться, как у него дела. В тот момент мне захотелось рассказать ему. Я ждала сегодняшнего дня, чтобы поделиться новостью с вами. Мне хотелось, чтобы были все.

Я не знала, как сейчас живет человек, с которым когда-то делилась каждой мелочью. Думаю, незнание это было моим наказанием за те годы, что Эге страдал от неразделенной любви. Если бы он знал, как мне жаль и как сильно я скучаю по нему, то, возможно, перестал бы прятаться. Но я не хочу вмешиваться в его новую жизнь до того, как он снова будет готов со мной общаться. Это стало бы самым эгоистичным поступком в моей жизни.

– Что он делает? У него там все в порядке?

Мина кивнула, улыбаясь:

– Он оформил все документы и теперь работает редактором в хорошем издательстве. Его руководители – друзья Энеса, его знакомого. Через несколько лет они планируют уйти на пенсию и заняться продвижением Эге.

– Там ему живется и работается гораздо интереснее, чем здесь.

Я только сейчас узнала от Мины, как устроился мой друг в Америке. Пожив за океаном год и отдохнув, он решил остаться там.

– Передай ему привет от меня, ладно? – попросила я нерешительно. Он все еще не отвечал на отправленные мной электронные письма.

– Я передам!

Мина улыбнулась и легонько похлопала меня по плечу. Динчер подошел к Мине, чтобы наконец ее поздравить. Это определенно будет одна из тех ночей, когда мы проговорим до утра.

Я почувствовала, что кто-то приобнял меня за плечо, повернула голову и посмотрела на Динчера. Он прошептал мне на ухо:

– У меня есть для тебя сюрприз!

– Сюрприз?

– Насколько я помню, мы еще не выбрали песню для свадебного танца?

Он взял меня за руки и покружил. Гости продолжали радостно обсуждать новость о том, что Мина ждет ребенка. Динчер взял гитару, и все тут же посмотрели на него.

– Я как раз собиралась попросить тебя сыграть нам, – обрадовалась мама.

– Обязательно. Но первый заказ от меня! – сказал отец Динчера.

Тут же образовалась очередь из желающих послушать свои любимые песни. Только я осталась в стороне.

– С вашего позволения сегодня вечером я хотел бы уделить все внимание своей будущей жене.

Мое сердце, бьющееся от любопытства и волнения, с нетерпением ждало возможности услышать особенную песню, самую главную из всех, что я когда-либо слышала в своей жизни.

– Я написал композицию для нашего первого свадебного танца. Она называется «Ты в моих песнях».

Динчер закрыл глаза, чтобы спеть нашу песню под аккомпанемент сверчков и гудение ветра, качающего листья. Когда он опустил пальцы на струны гитары, я услышала стук наших сердец. Я обожала каждую песню, которую он написал для меня. Но эта станет самой любимой.

Я живу в его песнях, а он – в каждой строчке моих книг. Когда мы ищем вдохновения, мы находим его друг в друге.

КОНЕЦ