Темной ночью в полнолуние, когда спали Наполеоны и Юлии Цезари, штандартенфюреры и центурионы, санитары и санитарочки, бодрствовал только один старший ординатор в пенсне и с бородкой а ля Антон Павлович Чехов (агент «Чехов», завербован на идейно-политической основе, скрытый еврей и антисемит, недооцененная личность, способен на все для личной славы, в детстве состоял в районной организации «юный друг милиции» и «юный друг пожарника», подписант писем в защиту нравственности против космополитизма, отличник клиники П.П. Кащенко), во дворе Краснознаменной, орденов Ленина и Октябрьской революции психиатрической клиники номер один имени Петра Петровича Кащенко (брат Всеволода Петровича Кащенко) остановился черный автомобиль УАЗ-452 производства ульяновского автомобильного завода, в народе прозываемый то «буханка», то «таблетка», а с недавних пор — «черный воронок».

Из машины вышли три человека в хромовых сапогах, черных кожаных пальто, в фуражках с темно-синим верхом и темно-красным (краповым) околышем с красными звездами.

— Наши приехали, — радостно подумал «Чехов» и побежал открывать дверь, стараясь не разбудить сладко спящий персонал.

— Здравствуйте дорогие товарищи, — сказал «Чехов», становясь во фрунт и показывая свое безграничное уважение и преданность к приехавшим органам.

— Тамбовский волк тебе товарищ, — как-то буднично сказал старший из оперативников.

— Товарищи, но я же ваш, — заискивающе сказал «Чехов».

— Ваших мы утопили в Тихом океане, — засмеялся старший и спросил, — где у вас тут Писатель?

— В шестой палате, товарищи, — зачастил «Чехов» и бочком засеменил по коридору, чтобы товарищи не подумали, что он к ним поворачивается спиной.

В полутьме коридора зеркально сверкали начищенные хромовые сапоги, но почему-то не было видно носков сапог, как будто кругом один каблук, а в коридоре тонко запахло серой.

— Сернистый ангидрид, — подумал умный «Чехов», — эс-о-два (SO₂₎. Токсичен. Может поступать в организм через дыхательные пути во время обжига серных руд при получении серной кислоты на медеплавильных заводах, при сжигании содержащего серу топлива в кузницах, котельных, на суперфосфатных заводах, тепловых электростанциях и т. п. В легких случаях отравления появляются кашель, насморк, слезотечение, чувство сухости в горле, осиплость, боль в груди; при острых отравлениях средней тяжести дополнительно головная боль, головокружение, общая слабость, боль в подложечной области; при осмотре наблюдаются признаки химического ожога слизистых оболочек дыхательных путей. Длительное воздействие SO₂ может вызвать хроническое отравление. Оно проявляется атрофическим ринитом, поражением зубов, часто обостряющимся токсическим бронхитом с приступами удушья. Возможны поражение печени, системы крови, развитие пневмосклероза. Основная профилактика: герметизация производственного оборудования, эффективная вентиляция. Обязательно проветрим коридоры. Возможно, что так пахнет от кожаных пальто.

— А вот и палата номер шесть, — сказал врач и резко открыл дверь.

Если дверь открывать тихо, то она начинает противно скрипеть. Не помогали никакие смазочные материалы, дверь скрипела, словно хотела, чтобы ее услышали, а уж она-то могла бы такое порассказать, что заскрипели бы все двери во всем государстве, так и им захотелось бы рассказать все, что пришлось увидеть и услышать за время пропуска живых существ и привидений в помещения и обратно.

— Вот, пожалуйста, первый у двери Наполеон, — начал рассказывать «Чехов». — Рядом с ним такой же тип, который косит под Ленина.

— А что вы имеете против Ленина? — вдруг строго спросил старший. — И кто по-вашему больше для нашей истории ценен, Ленин или Сталин?

«Чехову» внезапно стало жарко, потом по его телу пошел холодный пот.

— Они все знают, — подумал он. — Но кто же меня заложил? Вот суки, а ведь клялись на Манифесте Коммунистической партии. Неужели они узнали, что я православный октябрист, хотя всегда стараюсь быть правоверным ноябристом. Мы, православные ленинисты, отмечаем годовщину Великой Октябрьской социалистической революции двадцать пятого октября, а правоверные сталинисты — седьмого ноября. Это как церковники, одни Пасху отмечают в конце марта, а другие — в конце апреля, через сорок дней друг от друга. Но Христос-то один для всех. Поэтому и христиане разного толка, католики и православные, ведут себя так же, как и мы. Отмечают Пасху два раза, и Рождество тоже два раза, потому что никто не знает, когда Христос родился и когда воскрес, а поcему нужно отмечать эти дни, когда приказывает наше или их начальство. От нас не убудет. Праздники у нас дело не хитрое — наливай да пей. Христиане вообще на секты поделились. Кто Христу поклоняется, кто Деве Марии, кто Богу, а кто просто Папе, как средоточию всех противоречий в христианстве. И у мусульман такая же хрень. Есть сунниты, есть шииты. Все Магомету поклоняются, друг другу готовы горло перегрызть, а разницы-то между ними как в количестве пуговок в кальсонах или как между остроконечниками и тупоконечниками на таинственном острове, куда случайно попал товарищ Гулливер.

— Товарищ Сталин — это товарищ Ленин современности, товарищ майор государственной безопасности — отчеканил «Чехов», увидев в отвороте пальто краповую петличку с желтым просветом и золотой звездочкой на ней, — учение Ленина-Сталина всесильно, потому что оно верно!

— Но почему у него петлицы? — неслись в голове у «Чехова» табуны мыслей шальных. — Двадцать первый век, петлиц ни у кого нет, даже у почтальонов. Тем вообще униформу разработали как сотрудникам с Принц-Альбрехтштрассе. И все спецслужбы с полицией переоделись в иссиня-черные мундиры, как в ведомстве одного товарища, какое-то время числившегося в первейших друзьях гениального Сталина. Да и кожаных пальто в их конторе пока нет. Была, правда, информация на сайте госзакупок, что их ведомство заказало тысячу черных кожаных пальто, да, вероятно, кто-то заметил это и дал укорот не в меру распоясавшимся внучкам Феликса Дзержинского, которые везде похваляются тем, что у них даже боевые генералы плачут как дети.

— Молодец, — сказал майор госбезопасности, — так где же Писатель?

— А вот он, в смирительной рубашке, — сказал Чехов.

— Буйный? — спросил майор.

— Они не буйные, товарищ, — засмеялся «Чехов», — просто не соглашается с тем, что у нас стало жить лучше, жить стало веселей. Вот, как согласится с этим, так мы ему смирительную рубашку и снимем. Э, вы чего там делаете? — всполошился агент, заметив, что два оперативника стали развязывать смирительную рубашку. — Что вы, черти, делаете, мне же отвечать перед вами придется.

— Не боись, лепила, — засмеялся майор, — отвечать ты будешь перед консилиумом психиатров, которым объяснишь, что откуда-то пришли черти, распаковали Писателя и запаковали тебя. Увидишь сам, как они отнесутся к твоим словам. Давайте, ребята, спеленайте его.

— Халат с него снимать? — спросил один из оперативников.

— Пусть будет в халате, — сказал старший, — возможно, сами психиатры задумаются, нормальны ли они для того, чтобы надевать этот халат.

На следующий день консилиум из светил современной психиатрии единогласно вынес вердикт «Чехову»: маниакально-депрессивный психоз циркулярного типа. Прогрессирующая паранойя.

С сочувственной улыбкой бывшие коллеги слушали умоляющий рассказ «Чехова» о том, что поздно ночью к клинике подъехал черный «воронок». Подъехавшие три сотрудника НКВД во главе с майором госбезопасности забрали больного и связали в рубашку дежурного врача.

— Вы мне не верите? — кричал «Чехов». — Я нормальный, такой же, как вы. Отпустите меня!

— Не волнуйтесь, коллега, — добродушно сказал профессор с седой козлиной бородкой, — мы и не таких вылечивали. Возьмите, например, Фридриха Ницше. Ядерная мозаичная шизофрения, по-простому, одержимость. Гений, и все благодаря только нам. Франц Кафка. Выраженный невроз, психастения функционального характера, непериодические депрессивные состояния. Ничего, кафкианство стало модным в государствах аналогичного с нами типа. Джонатан Свифт. Головокружение, дезориентация в пространстве, потеря памяти, неспособность узнавать людей и окружающие предметы, улавливать смысл человеческой речи. А его Гулливером все зачитываются. Земляк наш, Николай Гоголь, подписывался по-латински Hohol, откуда и пошло в российской фонетике Гоголь. Шизофрения, периодический психоз. Зрительные и слуховые галлюцинации; периоды апатии и заторможенности вплоть до полной неподвижности и неспособности реагировать на внешние раздражители, сменяющиеся приступами возбуждения; депрессивные состояния; ипохондрия в острой форме, клаустрофобия. Гоголь был убежден, что все органы в его теле несколько смещены, а желудок располагается «вверх дном». Гений. Возможно, что и вы напишете увлекательнейший роман о встрече с чертями в форме сотрудников государственной безопасности товарища Берия, пришедших к вам в первой четверти двадцать первого века. Главное, добросовестно принимайте все прописанные вам процедуры, к галоперидолу относитесь как к укрепляющим витаминам и все будет в клеточку. Извините, в полоску. Совсем с вами, шизофрениками, последнего ума лишишься.

Консилиум с умным видом покинул палату, соображая, что нужно делать в том случае, если кто-либо из коллег напишет психиатрический донос, чтобы занять ваше место в иерархии или служебный кабинет. И ведь против такого доноса нет никаких средств защиты. Категорический отказ или попытка анализа доноса будут восприниматься как неосознание своего собственного болезненного состояния психики и реактивный психоз. Как это раньше, во времена любимого всеми председателя КГБ товарища Андропова, шутили товарищи чекисты с чистым сердцем, холодными руками и горячей головой:

— Скорость стука больше скорости звука.

— Лучше стучать, чем перестукиваться.

— Скорость стука измеряется в андропах. А один андроп равен десяти годам.