Представьте себе, если бы я на глазах у отдыхающих различными способами граждан открыл люк в преисподнюю под православным храмом. Что могло бы случиться в таком случае?

Удивления людей я даже не ожидаю. Наш народ и не такое видел. Равнодушие к мерзости — вот основное качество населения нашей страны. Я не стану вдаваться в математически расчеты, чтобы вычислить число таких людей. Их множество. Их великое множество. Вы можете кричать о помощи глухой полночью в самом густонаселенном районе нашего города, и никто не придет к вам на помощь. И во всем этом виновата властвующая власть.

Человек, пытающийся прийти на помощь к подвергшемуся бандитскому нападению другому человеку, становится злейшим врагом государства, потому что он самовольно начинает присваивать себе судебную и правоохранительную власть, самочинно чиня правосудие в конкретном месте в отношении конкретного преступника, подавая пример дискредитации властей для других граждан, внутренне готовых потеснить власть и создать гражданское общество в противовес существующей власти. А вдруг он еще потребует себе право на свободное ношение оружия и заставит преступный мир и мир власти строго исполнять законы и соблюдать права человека? Мощный пистолет уравнивает в правах всех от мала до велика, невзирая на должности и богатство. Изделие полковника Самюэля Кольта, чья фамилия переводится как жеребенок (дословно или Семен Жеребцов в русском варианте. И вообще, для борьбы с низкопоклонством все иностранные фамилии нужно переводить на наш язык, тогда Карпентер окажется плотником, Пламбер — сантехником, Цицерон — Гороховым, Брик — кирпичом и так далее) уравняло в правах всех граждан его страны. Правильное применение этого аргумента заставило всех строго руководствоваться законами, ежедневно сокращая количество неподсудных людей. Молчаливое и пассивное сегодня большинство в восемьдесят шесть процентов населения, почувствовав в своих руках толику власти, может хлестануть этой властью тех, кто на протяжении многих лет лишал его права участвовать в управлении государством. И, как говорит современная мудрость, каждый правитель заслуживает своей судьбы от безмерного уважения к британской королеве до демократов ленинско-сталинской школы Хусейна и Каддафи, от Вацлава Гавела до Милошевича.

И вот представьте себе, как я на виду у всех этих отдыхающих людей открываю люк в преисподнюю, и сразу неуправляемая толпа устремится в чертоги, круша и ломая все по пути.

Я представляю испуганные рожи чертей, бегущих в разные стороны со всех кругов ада. А там и до двадцать третьего круга недалеко, до самой резиденции товарища Велле Зеге Вульфа.

Толпа элементарно разрушит все, в том числе даже город Счастья, в котором для каждого из них приготовлена чистая постель и вкусный обед. Все это будет перевернуто и истоптано грязными ногами, а вся приготовленная пища будет раскидана по площади грязными руками. И в этой толпе будут люмпены, пролетарии, буржуа из города и деревни, военные от рядового до генерала, интеллигенция, комедианты и проститутки, а также водители такси. Три последние категории будут существовать всегда и при любой власти и пользоваться одинаковым уважением.

Отогнав от себя грустные мысли, я присел за столик, за которым уже сидел мужчина с печальным выражением лица и в роликовых коньках, подозвал официанта и заказал себе пиво.

Пиво быстренько подъехало ко мне на роликовых коньках и рядом с пластиковым стаканом оказалась бумажная тарелка с двумя сушеными полосатиками.

— Если хотите коньки, то немедленно доставим, — сказал официант. — Ваш размер?

— Спасибо, мои коньки стоят рядом, — сказал я, кивнув головой на стоящий неподалеку мотоцикл. — А что сегодня за гулянка?

— Корпоратив ликеро-водочного завода по случаю десятилетия внука хозяина, вот все и веселятся от души, — сказал официант, — ваше пиво тоже оплачено им.

Как правило, такие широкие гулянки сопровождаются мелочными расчетами, а здесь была предоплата и заведение угощало всех.

— Извините, — обратился я к соседу за столиком, — смотрю, вы тут весело живете. Как в песне: с нашим атаманом не приходится тужить…

— Да ну его нахрен, — зло сказал мужчина в коньках, по виду из коммивояжеров, воровато оглянувшись, чтобы никто посторонний его не услышал, а я уже не был для него опасным объектом для рассказа о том, что наболело, — придумывает всякие корпоративы, типа, что мы одна семья. Какая мы семья? Он — миллиардер, отдыхает на Карибах, летает на собственном самолете, а мы изображаем толпу восторженных подданных, готовых душу положить на алтарь его семьи. У меня жена заболела, ребенок должен идти на концерт в музыкальной школе, а я сижу здесь и сжимаю кулаки в карманах. Когда начнется революция, я встану на сторону большевиков, приму активное участие в национализации предприятия, на котором работаю и обеспечу участие хозяйчиков в общественно-полезном труде на благо общества. И всех капиталистов к ногтю. Вместе с женами, с детьми, всей родней. Как царя в Ипатьевском переулке. И никакой жалости к ним. Они жрали рябчиков с ананасами и нажрали свою судьбу. Какая от них польза? Никакой. Пусть государство станет этим миллиардером и тратит заработанные нами деньги на нас, на наших детей, на бесплатное образование и медицину. Надо, чтобы в государстве каждый человек мог погосударствовать. Вот, например, выбрали тебя люди и давай, губернаторствуй на благо области. А будешь плохо губернаторствовать, мешалкой по заднице. И народу наука, дурака во власть не выбирай. А для этого нужно, чтобы любой человек не боялся правду говорить, что-то потребовать и не бояться выйти на улицу, чтобы не набежали жандармы с дубинами, и чтобы назначенные, а не выборные судьи не посадили тебя в тюрьму по приказу того, кто их назначил.

Коммивояжер встал и как-то грустно поехал в веселящуюся толпу.

— А вот и я, — закричал он и стал вихляться как бы в танце с группкой людей, мужчин и женщин, то ли производственной бригадой, то ли каким-то отделом заводоуправления.

— Боже, какая же каша у него в голове, — подумал я. — Смесь большевизма с либерализмом. А теперь послушаем начальника транспортного цеха, пусть он нам расскажет, — вспомнились мне слова из знаменитой юморески о профсоюзном собрании на ликеро-водочном заводе.

— Что, не пришла? — услышал я сзади женский голос. — Мой хахаль тоже не пришел. Пригласите меня к себе за столик?

Рядом со мной стояла ярко одетая женщина немного моложе меня по возрасту, но это можно было определить только наметанным взглядом. Этот взгляд определил и ее крепкое тело, которое приятно трогать и прижимать к себе и которое получит несказанное удовольствие от соединения двух тел. Такие женщины позволяют то, что не позволяют себе законные супруги в счастливой семейной жизни и кто из нас без греха, тот пусть осудит ее и меня за такие крамольные мысли. Рядом с ней каждый почувствует себя Иисусом Христом, которого обволакивала заботой незаметная красавица по имени Мария Магдалина.

— Вас случайно не Марией зовут? — спросил я.

— Точно, Мария, — сказала женщина и засмеялась. — Мария Магдалина, а как зовут Вас?

— Называйте меня просто Хесус, — сказал я. — Присаживайтесь. Я с удовольствием послушаю вашу страшную историю.

— Почему страшную? — удивилась моя новая подруга.

— Ну, как же, — сказал я, — нестрашную историю никто слушать не будет, тем более читать, если ее кто-то напишет. Какой интерес читать о жизни среднего человека, который не опустился на дно жизни или не вознесся на небеса на случайно подвернувшемся социальном лифте. И начинать рассказ нужно так: роковой случай привел меня в игорный дом… Как в фильме «Мичман Панин». Не смотрели?

— Не смотрела, — честно призналась Мария.

— Естественно, — согласился я, — в вашем возрасте смотрят совершенно иные фильмы, а нам в молодости показывали только революционные фильмы. Кстати, в этом фильме мичмана Панина играл молодой Штирлиц.

— А чем вам не нравятся наши фильмы? — спросила Мария.

— А я не сказал, что они мне не нравятся, — ответил я, — просто у каждого возраста свои вкусы. Вот вы, например, любите щи из квашеной капусты?

— Терпеть не могу квашеную капусту, — фыркнула Мария. — И что у вас за манера так резко менять тему разговора?

— Это чисто русская черта, — засмеялся я, — а то начнете выспрашивать, какие фильмы я смотрел и попросите дать характеристику игры актеров, а я современную чернуху вообще смотреть не могу. Распатриотился в этом вопросе, особенно, когда содержание не совпадает с действительностью. Вот, например, чем пахнет вокруг?

Мария принюхалась и сказала:

— Похоже, что здорово пахнет дерьмом.

— В точку, — сказал я, — и запах идет сверху. А почему?

— Наверное, это к большим переменам? — предположила женщина.

— Чувством интуиции Господь Бог вас не обидел, — пошутил я.

— Здесь, по-моему, Богом и не пахнет, — сказала Мария, — одна сера, и не сверху, а снизу.

— Пойдете в мои секретари? — спросил я.

— А вы меня в постели проверять будете? — вопросом ответила женщина.

— Постель — это степень доверия, а доверие нужно заслужить, — сказал я, — и учтите: я умею читать мысли, поэтому сотрите из памяти свое последнее восклицание по поводу моего предложения.

Я попал в точку и Мария покраснела. Не так часто краснеют Марии из маленького местечка Магдала.