В Афинах архонтом некий Никотел. При нем закончили восстановление Длинных стен. Теперь дорога из города в порт Пирей защищена со стороны суши. Это ли повлияло, или что-то другое, или, как обычно, факторов было несколько, но торговых судов в гавани стало намного больше. Нам пришлось подождать на рейде два дня, пока освободится место у причала. За это время я смотался в город, узнал местные новости.

В Спарте прошло что-то типа конгресса, организованное персами, на котором хозяева признали Беотийский союз и смирились с тем, что Афины опять будут владеть островами Скирос, Лемнос и Иброс. Народное собрание главного эллинского полиса гордо отвергло это предложение. Только встали с коленей, могут себе позволить красивые жесты. В ответ спартанцы захватили их союзника Акарнанию — полис на западе Балканского полуострова, славный тем, что у него нет флота и даже желания завести. Афиняне отомстили, заключив союз с Одриссским царством, расположенным на севере. Вмешались персы, дав денег спартанцам на восстановление флота. Видимо, шахиншаху надоели сильные Афины и Спарта, поэтому помогает слабой стороне, чтобы борьба жабы и гадюки не прекращалась. На рыночных площадях по всей Элладе крикуны, не подлежащие мобилизации по разным причинам, призывали к походу на подлого врага (вставить название нужного полиса).

Заодно нашел покупателей на большую часть привезенного груза. Нераспроданной осталась только часть янтаря, поэтому затарился вином, на которое всегда есть спрос и в Соре и в египетских городах. Куда именно отвезу, решу, когда миную остров Крит. Ветер подскажет.

За проливом Касос дул южак. На Сор идти с таким ветром немного лучше, в полветра, а на Пер Амон — бейдевиндом. Со скоростью узлов шесть пошли к Финикии. На второй день ветер сменился на северный, удобнее было бы повернуть на Египет, но я решил не менять курс. Вспомнил, что финикийцы постоянно привозили янтарь в Вавилон и продавали втридорога. Я еще думал, где берут его? Если привезен с Балтики или Украины, то почему таким кружным путем добирается до Месопотамии? Удобнее было бы через Кавказ. В итоге не прогадал, потому что на третий день ветер сменился на северо-западный и погнал нас со скоростью узлов одиннадцать к восточному берегу Средиземного моря.

В Соре было тихо, сонно. Навигация и летняя жара подходили к концу. Вино оптом забрал купец Пумиятон, один из тех, кто купил у меня тендер. Перед началом торга он пожаловался, что в прошлом году потеряли парусник, и посмотрел на меня так, будто во всем виноват я.

— Как он затонул? — поинтересовался я.

— Его захватили пираты возле острова Хиос во время штиля, — ответил купец.

— А что он там делал⁈ — удивился я. — Предупреждал Элулая, чтобы между островами не мотался, там опасно для парусников без серьезной охраны.

— Очень выгодный фрахт был, — признался Пумиятон.

— Жадность вас погубила, — сделал я вывод и полюбопытствовал: — Что с экипажем случилось?

— В плен попали. Матросов продали на галеры, а за Элулая просят слишком большой выкуп. Ждем, когда сбавят, — рассказал он.

— Так он и умрет в плену из-за вашей двойной жадности, — сделал я вывод.

Купец посопел обиженно, попробовал на жалости продавить скидку на вино, еще раз посопел и купил за ту цену, что назначил я.

На янтарь опять устроили аукцион. Я предупредил сорцев, причем не только купцов, что продавать буду в розницу, что сможет купить каждый, у кого хватит денег. Утром в торговом порту собралась чуть ли не половина города. Мы прибыли на рабочем катере. Аукционист был уже опытный, торг повел грамотно. Начали с дешевых и маленьких камней, постепенно переходя к более дорогим. Как и в Карфагене, процесс шел бурно, шумно. Он был уже не торг, а соревнование. Здесь так мало интересных, эмоциональных событий. В итоге я получил наполовину больше, чем предполагал. Покупатели, наверное, тоже, если перевести полученное удовольствие на деньги.