Лавина дел меня поглотила и самое поганое, что я не мог их ни на кого сбросить. Через уже знакомого мне владельца наркопритона в Нижнем городе я вышел на Смотрителя улиц. На удивление это оказалась женщина, которая казалась одновременно и женственной и убийственно опасной. На первый взгляд ей было не больше тридцати, но я уже привык, что практики колец силы очень долго сохранять свою молодость, так что не удивлюсь если ей вдвое больше. Но больше всего меня пугало выражение ее холодных безжалостных глаз скрытых под тенью соломенной шляпы вместе с лицом.

Её лицо было отмечено шрамами, словно история её жизни была написана на её коже. Один шрам пересекал правую щеку, оставляя след, похожий на молнию. Другой, более тонкий, проходил вдоль линии лба, добавляя её взгляду холодной решимости. Эти отметины говорили о многом: о битвах, в которых она участвовала, о ранах, которые она получила, и о трудностях, которые ей удалось преодолеть.

Мы сидели в небольшой чайной Верхнего города, где она чувствовала себя совершенно естественно. После того как принесли чай она коротким, властным жестом отправила служанку и мы несколько минут смотрели друг другу в глаза. Каждый пытался понять с кем он имеет дело. Первой сдалась Смотритель.

— Мир тебе, друг. — Она сознательно упустила вторую часть титула показывая, что и у стен есть уши. — Мне известно, что ты ищешь верных людей и клянусь матерью они у тебя будут. — Ее пальцы сложились в мудру, которую я видел уже неоднократно. Именно с помощью этого жеста другие смотрители проверяли подлинность метки на моей руке.

— Те кто выше нас сообщили, что ты можешь предоставить мне пятьдесят человек. — В ответ она кивнула.

— На нас полностью ляжет охрана твоего поместья, управление торговыми предприятиями. Вся бухгалтерия будет предоставляться по первой просьбе. Мы верим в ее возвращение и ты один из знаков, что она уже близко.

— Мне так же понадобятся слуги. Боюсь, что я буду отсутствовать очень долго и вам придется полностью контролировать ситуацию в поместье самостоятельно.

— Мать приказала тебе помочь, значит так и будет. — Ее глаза горели фанатичным огнем. И почему каждый из смотрителей, что я встречал настолько безумен? — Я лично отобрала тех кто будет защищать твое поместье. Плюс в том районе есть пара лишних банд, мы заменим их на свои стаи. Все они будут подчиняться твоему слову. Ослушавшиеся умрут. Кто бы не пришел за тобой, мы их или уничтожим или дадим тебе время уйти. Клянусь своей силой и кровью….

Я выходил из чайной со странным ощущением. С одной стороны у меня появилась своя небольшая армия. Пятьдесят бойцов каждый из которых сформировал ядро и еще столько же крыс оборотней, которые будут патрулировать подступы к поместью это здорово. Но с другой это ни на шаг меня не приблизило к возрождению клана Воронов. И я не видел другого шага кроме разговора с Гуангом, но сначала мне требуется поучаствовать в Большом совете.

Каждая секунда моего времени утекла, словно песчинки в часах. Дел становилось всё больше, а часы на циферблате продолжали бежать вперед, оставляя мне всё меньше возможностей, которыми я могу успеть воспользоваться. Как же не вовремя вся эта свистопляска с отправкой в тренировочный лагерь перед финальными испытаниями.

Чтобы успеть как можно больше мне пришлось сократить часы сна, что сказалось на моем настроении и далеко не лучшим образом. Я и так знаю, что очень агрессивен, а когда мало сплю эта черта моего характера проявляется еще сильнее. Впервые за несколько лет, я почувствовал, что безумно хочу кофе.

Мои чувства меня обманывали и я почти ощущал его божественный вкус. Насыщенный, с глубокими нотками обжарки, которые подчеркивали его интенсивный вкус. Только стопроцентная арабика и никакой гнусной рабусты. Когда-то в прошлой жизни черный кофе без добавок был для меня не просто привычкой, а настоящим ритуалом помогающим настроиться на работу. Его вкус и аромат стали неотъемлемой частью моей жизни, напоминая о необходимости заботиться о своем теле и уме. Вот только мои диетологи запретили мне его употребление во время тренировочных лагерей и мне приходилось довольствоваться зеленым чаем, который я в целом люблю, но как всегда есть но. Ничто не сравнится с утренней чашкой черного, как сердце отъявленного злодея, кофе. Эх мечты-мечты…

Каждое утро начиналось с рассвета и заканчивалось глубоко ночью, а иногда и под самое утро когда я урывал себе пару часов сна. Мой день был расписан буквально по минутам. Тахан, как представитель клана Обезьян, учил меня тонкостям поведения, которое я должен был демонстрировать, чтобы каждый, кто помнил величие этого, почти забытого в Нефритовой империи клана, видел во мне их истинного представителя древней.

Лиан и Мэйлин, помогавшие мне с выбором наряда, который бы соответствовал надлежащему облику аристократа из такого древнего и знаменитого клана, работали над этим вместе с Хэй. Паучиха с усмешкой наблюдала за моей бесконечной гонкой и однажды, когда я совсем вымотался, шепнула: «Терпи. У брата тебе было бы еще сложнее, регуми». Глядя в ее смеющиеся глаза, меня немного отпустило напряжение, но стоило девушкам продолжить обсуждать наряд, в котором мне надо быть на Большом совете, оно тут же вернулось.

Эта троица тщательно подбирали каждую деталь одежды, чтобы подчеркнуть мою принадлежность к клану, чья слава когда-то гремела на всю Нефритовую империю.

Когда я спросил, зачем это необходимо, то тут же получил длинную лекцию о том, что я буду первым за сотню лет представителем Обезьян, который будет присутствовать на Большом совете, и по тому, как я буду себя вести и моему внешнему виду будут судить о всем клане. И значит мне попросту недопустимо навлечь на тех, кто мне помогает, хоть тень неуважения. К демонам эти традиции и этот дзигоков этикет. Мне откровенно хотелось лишь одного — отдохнуть.

Мои дни были заполнены непрерывным потоком дел, которые попросту невозможно отложить из-за спешки. После обязательных занятий в Академии Земли и Неба я спешил либо на очередную встречу с Таханом, либо в Запретную библиотеку, где пытался постичь тайны магии крови или изучить информацию о вратах Дзигоку, Первопредках и всех пятнадцати кланах. Особое внимание я уделял кланам Крови, но, опасаясь возможной слежки, мне приходилось изучать информацию о всех пяти кланах, включая уничтоженных Мотыльков, а не концентрироваться на Воронах.

День за днём я погружался в изучение древних текстов и магических практик, пытаясь усвоить максимум знаний в столь ограниченное время. Библиотека стала для меня вторым домом, где я проводил долгие часы, исследуя редкие книги и манускрипты. Мое ядро работало на пределе, разгоняя до максимума кольца огня и воздуха, что помогали мне разбирать страницы, покрытые сложными символами и загадочными письменами. Зачастую все это было написано на разных диалектах древнего языка, и мой мозг пытался не взорваться от свалившейся на него информации. Ритуальные схемы, воздействие первостихий на стандартные техники и многое другое раскрывали передо мной новые горизонты понимания мира и сил. С каждым новым текстом я все сильнее понимал, что сейчас нам дают слишком упрощенное и выхолощенное понимание мира. Теперь мне становилось понятно, почему Тинджол постоянно возмущался на современную систему подготовки.

В угоду безопасности и сохранения жизни большему количеству практиков колец силы был наложен запрет на многие техники, которые позволяли достичь куда больших высот. Правда и смертность была у них была намного выше, но, как говорил мой наставник, да будет его посмертие легким, ворон растет над собой лишь сражаясь на грани. И как оказалось, не только ворон. Именно поэтому смертельные поединки настолько сильно ускоряли развитие. Сам того не зная, я шел по древним путям развития, направляемый опытным наставником. Да, он всегда говорил, что не умеет учить, но по факту именно с его помощью я сумел так быстро развиться.

В этих тихих залах библиотеки, где тишина нарушалась лишь шелестом страниц и лёгким потрескиванием свечей, я начал ощущать себя частью чего-то великого и таинственного. Частью великого сообщества кланов Крови. По меркам моего родного мира эти люди и нелюди были жестоки до невозможности. Но при всем этом они обладали своим кодексом чести, и их главная задача была защищать простых людей не только от порождений Дзигоку, но и от любых последователей царств зла, что нарушали баланс. С каждым символом, что я читал, мне все яснее становилось, что я такой же как они. Всю свою жизнь я бился на потеху публики ради денег, славы и бесконечно прекрасного ощущения собственного величия. Каждый раз когда пояс чемпиона застегивался на моей талии я ощущал, что я стою на вершине мира.

Попав в этот мир я долгое время оставался все тем же, но чем дольше я сражался с порождениями скверны, злыми духами и ублюдками служащими владыкам Дзигоку, тем яснее становилось, что я не смогу остановиться. Отныне мой путь это кровавая купель битв за спасение неизвестных мне людей. Не из желания восхищения и благодарности, а просто потому что таков мой путь. Такова моя дхарма. Сражающийся ради сражения да избегнет греха. Ну а я отвечу за свои грехи когда сдохну пытаясь вырвать глотку очередной твари, что пришла на эту землю полакомиться сладкой человеческой плотью.

Запахи горящих ароматических палочек смешивались с запахами пыльной бумаги, старого пергамента и сухих бамбуковых дощечек, связанных в свитки, создавая непередаваемый аромат самой библиотеки. За эти несколько бессонных ночей, казалось, он пропитал каждую частичку моего тела. И похоже я начал понимать, почему предыдущий владелец этого тела настолько любил изучения древних свитков. В этом было некое, почти мистическое, притяжение. Лишь когда мои глаза, измученные бесконечной усталостью, казались пустыми колодцами, куда насыпали мелкий песок, я позволял себе небольшую передышку.

Иногда я выходил на балкон, откуда открывался вид на город, освещенный лунным светом. Каждый взгляд из-под опущенных век был мучительным, как будто глаза пытались открыть дверь в мир, полный невыносимой яркости и резкости. И хотя ум продолжал работать, глаза уже не могли передать всей остроты восприятия, оставляя за собой лишь серое, размытое пятно реальности. Боюсь даже представить, какие ощущения у меня были бы при солнечном свете.

Сквозь поверхностный сон я почувствовал чье-то присутствие в комнате и поток внимания направленный прямо на меня. Тело начало действовать раньше усталого мозга. Рывок в сторону, чтобы тут же произвести с захват руки, которая уже тянулась ко мне. Короткий скрут и я уже нахожусь за спиной молодого парня выкручивая ему руки и одновременно контролируя шею с помощью захвата. Такой захват очень любят сотрудники правоохранительных органов во всем мире, поскольку он позволяет очень хорошо контролировать любое движение оппонента и в случае чего аккуратно его придушить.

Сонное сознание постепенно прояснялось, особенно когда я осознал, что молодой человек не собирается сопротивляться. Стоило мне слегка ослабить захват, как я услышал насмешливый голос:

— Ты всех так приветствуешь или мне так повезло?

Я отпустил юношу, сделал несколько шагов назад и, поклонившись, произнес:

— Приношу свои извинения, произошло недоразумение. Похоже, я заснул за книгами, и тело отреагировало раньше сознания.

Что-то в лице этого молодого человека, который явно был не старше моего текущего тела, показалось мне очень знакомым. На его красивом, хищном лице, словно созданном из острых линий, появилась кривая ухмылка. Он проигнорировал мои извинения и спросил:

— А ты в курсе, что это библиотека, а не место для сна? Здесь запрещено спать, как и оставаться после наступления ночи.

В голосе юноши чувствовалась привычная властность. Он явно был не из библиотечных служек, что было и так понятно по его одежде из дорогого шелка. Меня смущало, что на нем не было монов. Возможно, он был одним из высших аристократов, а возможно, просто сыном чиновника, отвечающего за библиотеку.

— Еще раз приношу свои извинения. У меня есть договоренность о том, что я могу находиться здесь столько, сколько потребуется. — Мой голос был тверд, но крайне вежлив. В таком состоянии контроль эмоций нужен еще сильнее.

Взгляд парня переместился к тому, что я читал. Его лицо напряглось, а взгляд стал колючим. Похоже он тут не просто так и знаком с тем, что я читаю.

— Будем считать, что извинения приняты. Очень интересный свиток. История кланов Крови от великого мастера Цзюнь Фэй. Разве он не запрещен к прочтению? — В голосе юноши звучала сталь, а его рука собралась в мудру, которая использовалась для боевых заклинаний. Похоже парень шугендзя и специализируется на бое.

— Запрещен, кроме тех кому дозволенно его изучать. — Стараясь не делать резких движений я достал жетон доставшийся мне от Девятихвостой и подтверждающий, что я могу изучать любые текста, что тут находились. Увидев мой честно заработанный знак он слегка расслабился и произнес:

— Не знал, что еще кто-то кроме меня тут бывает по ночам. Но если ты не возражаешь, то я бы хотел взять твой свиток. Когда я был тут в последний раз, то не до конца разобрался в его формулировках относительно использования кровавых связей в управлении империи. Слишком уж у него архаичный язык, да и любит использовать заумь там где можно обойтись более простыми словами. — Я усмехнулся, если бы не предыдущая подготовка настоящего Яна, то и я не смог нормально его читать. Такой диалект использовался на Стене много столетий назад.

— Насчет зауми соглашусь, а язык вполне читабельный. Дед учил меня именно этой разновидности. — Мой собеседник на мгновение задумался, а потом указал пальцем на столбец иероглифов.

— И как ты трактуешь вот это высказывание: Если ты хочешь стать целым, — позволь себе быть разделенным на части. Если ты хочешь стать полным, — позволь себе быть пустым. Если ты хочешь получить всё, — отпусти всё. С точки зрения обычного человека тут все понятно это означает, что ты должен овладеть кольцом пустоты, а как быть с точки зрения империи и императора? — Когда он начал говорить до меня тут же дошел смысл этой фразы. Нефритовая империя и император связаны нерушимыми узами построенными на крови. Иначе как бы драконы смогли провернуть свою мерзкую задумку. Глубоко вздохнув я начал ему отвечать, стараясь подражать манере Тинджола.

— Народ это кровь империи и если император хочет стать по настоящему могущественным, то ему надо отбросить себя, свою личность и стать истинным правителем. — Если бы каждый правитель так думал, то и мир был лучше. Но нет же каждый стремится к власти и могуществу.

— Когда я освобождаюсь от того, кто я есть, я становлюсь тем, кем я могу быть. — Я с улыбкой кивнул. Парень явно не глуп и схватывает суть на лету. Пустота — это не отсутствие, а состояние гармонии и баланса.

— Именно. Все есть пустота и пустота есть все.

— Спасибо за мудрый совет и разговор. Приношу свои извинения я не представился, а уже начал тебя расспрашивать. Меня зовут Кайоши. — Мягкая улыбка парня вызывала искреннюю симпатия, но вот его лицо почему-то царапало мою память. Создавалась такое ощущения, что я его знаю.

— Рад знакомству, меня зовут Ян. — Произнес я с легким поклоном, удивляясь почему мой собеседник проигнорировал правила этикета и сразу позволил мне называть его внутренним именем.

— Впервые вижу человека, который трактует древних авторов так как ты. Могу я узнать каким образом тебе удалось получить этот знак? Без специального разрешения, в это место не пускают даже чиновников высшего ранга. — Судя по его интонации и цепкому, внимательному взгляду отвертеться мне не удастся. К тому же затевать конфликт с человеком, который спокойно посещает запретную библиотеку плохая идея.

— Прошу прощения, Кайоши, но я не могу рассказать всего. Если коротко, то я я выполнил свой долг как магистрат нефритовой канцелярии и мой покровитель счел нужным предоставить для меня доступ в это место. — Скулы парня стали еще острее, казалось о них можно порезаться. Где же я видел это лицо? Ненавижу такое состояние. Даже при максимальном разгоне колец силы, я не могу долго выдерживать отсутствие сна.

— Спасибо за пояснения, Ян. — Его слова сопровождались легким кивком, словно по положению в обществе он чувствовал себя намного выше меня. На мгновение прислушавшись он повернул голову к отдаленному звуку колокольчика. — Надеюсь мы еще продолжим беседу о древних авторах, а сейчас меня уже зовут. Похоже, сегодня, дядюшка Додзи освободился намного раньше обычного.

— Боюсь не получится, Кайоши. Послезавтра я покидаю столицу. — Лицо парня вновь стало похожим на маску.

— Дела канцелярии?

— Нет, Академия Земли и Неба отправляется в тренировочные лагеря.

— Не знал, что процесс настолько ускорили. Значит малые ворота начали открываться чаще. — Он на мгновение задумался, а потом произнес:

— Очень жаль, что так получилось. К сожалению у меня крайне редко бывают такие интересные собеседники. А сейчас прошу меня простить, мне пора. Удачи тебе, Ян. — Лишь когда Кайоши вышел из комнаты, я вспомнил где я видел это лицо. Теперь стало понятно с кем я общался и почему он не называл свою фамилию. Это был внук Железного Журавля и будущий император Нефритовой империи…