Наверное, еще ни один долгожданный и любимый ребенок в мире не был окружен таким вниманием и заботой, как Дари, прозванный Пирожком. Днем его почти не спускали с рук, передавая друг другу, как желанный приз. Ночью он занимал почетное место в центре кровати, возлежал, как король, раскинув ручки и ножки, а молодые родители ютились по краям.

Дари был обречен на всеобщее обожание. Дедушка, находись он поблизости, непременно разворчался бы: «Вы испортите парня! Привыкнет и все время будет требовать вашего внимания!» Нари так ясно представила себе голос дедушки, что даже улыбнулась. А потом загрустила – она соскучилась. Как бы обрадовался старый дракон, увидев правнука! Или… Нари посмотрела на химерские зеленые глазки сына… Или совсем не обрадовался бы!

И все же она спросила отца:

– Как думаешь, не захочет ли дедушка взглянуть на Дари?

Скай догадался о сомнениях дочери и поцеловал в макушку:

– Уверен, что захочет! Он примет его, пусть даже поворчит для вида.

Прошла неделя, и жизнь постепенно входила в колею: теперь она полностью зависела от потребностей маленького мальчика, он стал светилом, вокруг которого вращались планеты. Каждое утро теперь было наполнено светом, но не потому, что солнце всходило над горизонтом, а потому, что другое, маленькое, солнце открывало зеленые глазки и требовательно извещало мир о том, что оно проснулось и голодно.

Дар, несмотря на то что его не спускали с рук, вовсе не был капризным ребенком. В основном он находился в отличном настроении, изучая мир, и лишь иногда сообщал о своих естественных потребностях.

Тем утром ничто не предвещало беды. Предчувствие не шевельнулось в сердце Нари. Оба родители были счастливы и беспечны.

– Ты же мой Пирожок, – проворковала Нари, потянувшись, чтобы поцеловать Дари в пухлую коленочку.

Керин приподнял подушки, чтобы жена смогла покормить малыша, лежа в постели. Сам устроился рядом, любуясь:

– Так бы и смотрел на вас, мои хорошие.

Он осторожно поцеловал Нари в краешек губ, а сына в крошечный кулачок, который тот уютно устроил на груди у матери. Но Дари, сосредоточенный на процессе, дернул ручкой, и поцелуй Керина достался жене. Он прикоснулся губами к нежной горячей коже и замер, сам не ожидая, что так получится. Поднял глаза на Нари, уверенный, что напугал ее. Уже мысленно готовил тысячи оправданий: только бы Нари не подумала, что он торопит события, намекая, что позже, когда жена полностью оправится после родов, он заявит на нее права мужа.

Но Нари посмотрела на него с мягкой улыбкой, которой он прежде не видел у девочки, какой она была, но появилась теперь, когда она стала матерью. Керин видел в ее взгляде любовь к ребенку и любовь к отцу ребенка и ничего не стал говорить, позволив событиям развиваться своим чередом. Только поправил на ножке Дари сбившийся носочек.

Позже, за завтраком, когда вся семья собралась за столом, а Дари ворковал в корзинке, завернутый в одеяльце, Скай впервые заговорил о том, что пора возвращаться в Селис.

– Там проще спрятаться. Прежде мы никогда не задерживались в одном доме дольше чем на две недели. Здесь уютно и тихо, но поместье стоит уединенно, наше появление может вызвать лишний интерес…

Как бы ни хотелось Нари подольше задержаться в доме, подарившем столько счастливых минут, она понимала, что отец прав. Решили, что в обратный путь двинутся через несколько дней, когда Нари еще немного окрепнет. Хотя Нари и сейчас чувствовала себя отлично, она обрадовалась этой возможности. Еще несколько дней тихого счастья. Солнца, что встает по утрам над холмами. Свежего воздуха, напоенного ароматами приближающейся весны.

Это произошло внезапно – как внезапно налетает ураган посреди затишья.

Скай и Нари почувствовали это одновременно: сердце сжалось, ухнуло в пропасть, отзываясь на другую боль.

– Отец!

Скай немедленно поднялся на ноги.

– Дедуля! – крикнула Нари, прижимая ладонь к груди.

Никогда прежде сердце старого дракона не колотилось с такой силой. Даже в минуты битвы. Нари вспомнила, как дед бился с пискунами, когда она, маленькая, случайно наткнулась на рой этих существ и едва не погибла. Он был сдержан тогда, его сердце билось размеренно. Он не позволил себе лишних эмоций. Но сейчас…

– Что случилось, Скай? – спросила Ри, с тревогой глядя на мужа.

Керин и Ида молчали, но тоже ждали ответа.

Скай качнул головой.

– Точно не знаю. Ему плохо. Возможно…

Все одновременно подумали о том, как сильно сдал старый дракон за последний год. Что, если наступил его час? А он совершенно один в остывшем, темном доме.

Старший лорд всегда был холоден, даже жесток по отношению к невестке. Но Маргарита вдруг вспомнила, как он сражался за нее, не отступая, зная, что может погибнуть. А потом, когда появилась Нари, лорд Ньорд стал терпеливым и любящим дедом, точно вся нерастраченная нежность копилась для его маленькой девочки.

Маргарита решительно сжала губы:

– Лети к нему, Скай. Никто не должен умирать в одиночестве. Если возможно, принеси его к нам.

Сердце Нари рвалось к дедушке, но она понимала, что не может оставить Пирожка даже на несколько часов.

– Керин, – она дотронулась до руки мужа. – Пожалуйста, лети с папой. Мне будет спокойнее от того, что вы вдвоем!

Керин посмотрел на сына, который ворочался в корзинке и сосал кулачок, на жену, в глазах которой сверкали слезы. Ему тяжело было оставить их даже на час, но Нари смотрела с мольбой, а отпускать Ская одного действительно было опасно.

– Мы вернемся так быстро, как только возможно.

Не прошло и нескольких минут, как над предгорьями взмыли в воздух стальной дракон и лев с серебристой шерстью.

На крыльях до Селиса добрались за пять часов – обычно на это уходит больше времени, но Керин и Скай торопились, прикладывая все силы.

С высоты птичьего полета небольшая усадьба, где вот уже несколько месяцев проживал старый дракон, выглядела так же, как обычно. Но когда Керин приземлился на лужайке перед домом, он первым заметил неладное: двери выбиты и повисли на одной петле. В доме же ни звука, ни движения.

Он молча подал Скайгарду знак: «Тихо».

В темном коридоре ничком лежала служанка. Скай узнал кухарку, что угощала их взваром и печеньем.

– Кайла! – Керин присел на корточки и тронул пожилую химеру за плечо, пальцы испачкались в крови – еще теплой. Кухарка была мертва.

Скай понял это прежде, чем Керин произнес вслух. Его лицо закаменело. Он обошел Керина и шагнул в гостиную:

– Отец!

Старый дракон сидел в кресле. Однако по тому, как нелепо он раскинул длинные ноги, как отчаянно пальцы вцепились в обивку подлокотников, по тяжелому дыханию стало ясно: дело плохо. Похоже, он взобрался в кресло из последних сил, чтобы не умирать, лежа на полу в луже собственной крови, чтобы умереть с достоинством.

– Отец!

Скай опустился на колени рядом со старшим лордом, крепко сжал сведенные судорогой пальцы, и только тогда отец перевел на него взгляд – прежде острый и ясный, сейчас он гас, глаза затягивались пеленой. И все же он разглядел сына:

– Скайгард… Я… старый дурак…

– Тихо, тихо, отец. Я рядом. Керин, тащи простыни, все, что найдешь!

Грудь старого дракона зияла ранами и порезами, которые и не думали затягиваться. Мгновением позже Скай разглядел на шее отца ошейник и догадался о том, что здесь произошло.

– Проклятье! Зул Вилард? Арен? Как давно? Что им известно?

Керин вернулся с простынями. Он подошел было к старшему лорду Ньорду, чтобы перевязать раны, но тот остановил его жестом, а голос на мгновение сделался твердым:

– Нет. Уже бесполезно.

Он застонал, пытаясь приподняться и сесть выше. Скай и Керин, подхватив с двух сторон, помогли ему.

– Я ничего не сказал… Но Вилард… Он влез в мои мозги… Он знает, где моя внучка… – Дыхание старого дракона становилось все более частым и прерывистым. – Возвращайтесь! Немедленно! – выкрикнул он из последних сил, а потом обмяк. Пальцы, что держали руку сына, сделались совсем вялыми.

Но он еще был жив.

– Керин, возвращайся. Я догоню, – бросил Скай.

Казалось, что он спокоен, но Керин знал, какими усилиями дается Скайгарду эта сдержанность. Не время предаваться печали. Сейчас драгоценна каждая секунда.

Керин осторожно сжал предплечье старшего лорда Ньорда.

– Знакомство с вами – честь для меня, – тихо сказал он. – Счастливого полета в небесные сады.

Казалось, старый дракон снова не обратил ни малейшего внимания на химеру, но вдруг он повернул голову, и его взгляд впервые встретился со взглядом Керина:

– Береги мою внучку. И моего правнука.

– Это мой сын, – тихо сказал Керин.

Старый дракон внезапно рассмеялся. Смех булькал в его груди, прорываясь наружу брызгами крови изо рта.

– Опередил, значит, этого венценосного говнюка. – И резко помрачнел. – И сейчас опереди. Поторопись.

Керин кинулся вон из дома, сменил ипостась, едва ступив на крыльцо.

Арен и Зул Вилард покинули дом совсем недавно. Можно только поражаться силе воли старого лорда, который держался несколько часов, скрывая местонахождение внучки.

Он может успеть. Он должен успеть.

Маргарита заставила Нари выпить настойки стынь-травы. Сказала, что Пирожку сейчас нужна спокойная мать, а не та, которая вздрагивает от каждого удара сердца.

– Мама, но я тогда даже не пойму, если…

Ри обняла грустную дочь. Она и сама волновалась, но не показывала вида.

– Уверена, что отец и Керин сделают все, что от них зависит. А тебе нельзя так переживать. Подумай о малыше.

Настойка стынь-травы успокоила сердце, хотя и сделала Нари немного сонной. Маргарита отправила Иду и Нари прогуляться с Даром, а сама занялась хозяйственными делами – это лучший способ унять тревожные мысли.

Девушки по очереди несли Пирожка в корзинке, пока взбирались на холм. Добрались до вершины, откуда открывался отличный вид на усадьбу, и присели на поваленный ствол. Ида достала нехитрый перекус – хлеб с мясом и сыром. Бо́льшую часть протянула Нари:

– Держи. Тебе сейчас надо лучше питаться.

Нари действительно успела проголодаться, потому отказываться не стала. Пирожок мирно дремал, укрытый теплым одеяльцем, шевелил губами во сне.

– Какой же он забавный все-таки, – улыбнулась Ида.

Нари улыбнулась в ответ. Она очень беспокоилась о дедушке, но понимала, что раскисать нельзя.

– Жду не дождусь, когда увижу Дари в ипостаси льва. Как думаешь, скоро это случится?

– Обычно дети первый раз меняют ипостась в полгода. Но если химера сильный, то и раньше – иногда в три месяца. Уверена, наш Дари именно такой. – Ида тихонько погладила малыша по щечке. – Да, мой маленький? Ты будешь самым сильным, самым красивым и умным!

Время тянулось мучительно медленно. Все понимали, что новости появятся не раньше вечера, а то и на другой день, и старались занять себя какими-то делами. Нари под руководством Иды первый раз в жизни пробовала вязать: она хотела связать кофточку для сына.

Ида терпеливо перехватывала спицы, надевала спущенные петли и притворно вздыхала:

– Боюсь, пока кофта будет готова, Пирожок вымахает выше тебя ростом.

Поужинали в тишине. Солнце опускалось за горизонт, и даже Ида сделалась молчалива, нет-нет да поглядывая в сторону холмов: не покажутся ли Керин и Скай. Нари выпила еще немного настойки стынь-травы, чтобы успокоить сердце. Небо темнело, и делалось все труднее различить, что за тени скользят среди облаков.

– Это птицы? – спросила Ида.

Она отложила вилку и подошла к окну, чтобы разглядеть лучше стаю огромных птиц, что поднялись над холмом. Нари и Маргарита встали рядом.

– Какие большие… – тихо сказала Нари.

Она насчитала десять, а потом сбилась со счета.

– Это не птицы, – произнесла Маргарита помертвевшим голосом. – Это…

– Драконы! – одновременно выдохнули Нари и Ида.

– Быстро! Надо спрятаться!

Крылатые тени стремительно приближались. Уже можно было различить острые гребни и могучие лапы. Впереди летели два дракона, и луна, вышедшая на небо, серебрила их белые шкуры.

– Арен… – прошептала Нари.

Она оперлась на подоконник, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ида схватила корзину с Пирожком и застыла, прижимая ее к груди. Маргарита отчаянно старалась придумать, где можно спрятаться. Из дома выбегать нельзя – с высоты они будут как на ладони. Пытаться улететь тоже бесполезно – догонят в два счета.

– Девочки, быстро наверх, на чердак. Я попробую их отвлечь, а вы, как появится возможность, улетайте.

– Нет, мама! Нет!

Нари схватила Маргариту за руку, но та выдернула ладонь и посмотрела строго:

– Я нужна им живой! А вот твой сын – едва ли…

Мысль о том, что Дару грозит опасность, отрезвила Нари. Она порывисто обняла мать и ежесекундно оглядывалась, пока Ида тащила ее по лестнице наверх.

– Прячьтесь! – говорили они слугам, которых встречали по дороге. – Вы им не нужны. Просто сидите тихо!

Перепуганные слуги и не думали спорить.

На чердаке было темно, холодно и пыльно. Нари чихнула и закрыла рукой нос. Девушки забились в угол, Нари взяла малыша, прижала к груди. Дари, чувствуя беспокойство матери, заворочался, закряхтел.

– Тихо, мой маленький… Ш-ш-ш…

Они напряженно прислушивались к звукам, что доносились снизу. Показалось, что с грохотом распахнулась дверь, после снова все стихло, но ненадолго – тонко вскрикнул женский голос. Маргарита? Или одна из служанок? Нари вздрогнула всем телом, Ида притянула ее к себе, успокаивая:

– Так, все хорошо. Они ничего ей не сделают. Сейчас все зайдут в дом, а мы улетим. Хорошо, что взяли корзинку, понесем в ней Дара.

На лестнице раздался шум шагов: деревянные ступени старого дома стонали, едва выдерживая тяжесть нескольких пар ног. Девушки слышали, как отряд короля обследует дом, запертые двери не останавливали стражников. Вот они добрались до третьего этажа – Нари и Ида могли различить грубые требовательные голоса, спрашивающие о чем-то, и тихие, испуганные ответы служанок.

Ида потянула Нари за руку:

– Надо выбираться, иначе будет поздно.

На чердаке оказалось только одно маленькое окно – высоко над полом. Ида подпрыгнула, пытаясь открыть раму, но та, набухшая за зиму, не поддалась.

– Отойди, Нари, я обернусь, – тихо сказала Ида.

Подпрыгнула снова, на лету меняя ипостась – огромная лапа выдавила стекло, вниз полетели осколки и щепки. Ида снова вернула человеческий облик.

– Я тебя подсажу. Передам корзинку с Даром. Сразу же улетай! Я следом.

Дверь на чердак вырвали с треском в тот момент, когда Нари повисла, уцепившись за раму кончиками пальцев, а Ида подталкивала ее наверх. Корзинка с малышом стояла на полу.

Узкое пространство показалось еще более тесным, когда на чердак ворвались четверо стражников. Они разглядели беспомощных девушек, и их лица, разгоряченные азартом погони, исказили глумливые улыбки.

– Ваше высочество! – вышедший вперед высокий дракон склонил голову с притворным почтением. – Ваш муж, должно быть, очень обрадуется, увидев вас в добром здравии. Вас и… – Он заметил корзину, и его взгляд на мгновение сделался острым. – И ребенка.