Через несколько секунд после взрыва в салоне показался адъютант Вилли, а за ним виднелись озабоченные лица моих сопровождающих и несколько турок — и султан, и я захватили с собой команды переговорщиков.

— Ваше величество, на «Штандарте» взрыв! — Доложил взволнованный немец. — Яхта уцелела.

— Что?.. — наши высочайшие возгласы удивления прозвучали удивительно слитно, одновременно на трёх языках.

Я вскочил на ноги и решительно направился к выходу:

— Проводите меня на палубу! Что там происходит?..

Когда мы выбрались из салона, то сразу увидели, как с моей яхты валит густой чёрный дым. Впрочем, сам корабль уверенно держался на плаву. На первый взгляд… На палубе суетились моряки — я смог разглядеть, как аварийная команда принялась разматывать пожарные рукава, а другая группа возилась со шлюпкой.

— Что такое, Ники, — сказал остановившийся рядом кайзер. — Они готовятся спасаться?

— Там же моя дорогая Аликс, — патетически вскрикнул я. — Что произошло? Кто-нибудь может объяснить?

— Думаю, что всё обойдётся, ваше величество! — Успокаивающе сказал граф Игнатьев. — Моряки действуют весьма умело! О, а вот и её императорское величество.

Несколько офицеров и нижних чинов быстро вывели на палубу растрёпанную Аликс и ловко начали спускать в шлюпку по парадному трапу — тому самому, которым недавно воспользовался и я.

— Какое несчастье, Ники! — Вздохнул кайзер. — Располагайте этой яхтой. С удовольствием приму мою высочайшую кузину! Зачем ты прятал её от меня?

— О, и в мыслях не было, мы планировали посетить твой великолепный корабль позже, после завершения насущных дел. Благодарю тебя, Вилли, за сочувствие.

— Какое несчастье, брат мой, — присоединился к разговору султан. — Неужели это новое покушение? Уже третье по счёту?..

— Теряюсь в догадках, брат мой. Однако полагаю, что мы вскоре всё узнаем.

Тем временем шлюпка отчалила от трапа «Штандарта» и направилась к нам. А на мостике моей яхты появилась ещё одна группа моряков, среди которых оказался сигнальщик. Флажные сигналы я не разумел, но мне перевели:

«Взрыв и пожар в топке котла, погибших нет, трое кочегаров ранены, ещё десять нижних чинов надышались дымом. Яхта в безопасности, аварийная команда тушит пожар…»

— И что могло быть причиной? — одновременно спросили кайзер и султан.

— Думаю, что мы скоро узнаем. Но странно, взорвалась именно топка, а не котёл. Быть может, там угольная пыль вспыхнула?

— Или среди угля оказалась спрятанная бомба? — спросил кайзер.

Замолчав, мы мгновение смотрели друг на друга, а затем Вилли скомандовал срочно начать проверку на своих кораблях. А я попросил сигнальщика — следовало предупредить и уже пострадавший «Штандарт», и остальную русскую эскадру — «Три святителя» и миноносцы эскорта.

Хотя, конечно, никаких других бомб там больше не было — уж мне-то точно это было известно. Я же не идиот, чтобы без надобности взрывать собственные корабли? Хватит и одного вынужденного случая… Да, это именно я спланировал эту небольшую провокацию — в конце концов, кто запрещает мне повторить — предугадать ситуацию с броненосным крейсером «Мэн»? Но уже для своих целей…

Вскоре «дражайшая» Аликс, в сопровождении двух фрейлин оказалась на борту «Гогенцоллерна». Вилли, смешно топорща усы, рассыпался в комплиментах и пригласил дам в салон.

Суета длилась около полутора часов, когда, наконец мы решили, продолжить беседу трёх монархов. С учётом новых вводных, конечно. Пожар на «Штандарте» был потушен, и почти сразу пришёл доклад о нахождении ещё одной, замаскированной под крупный кусок угля бомбы. Мои коллеги по переделу земного шара, пришли в ажитацию, и после настоятельных просьб я разрешил им отправить на место происшествие своих офицеров…

— Кто же это мог быть, брат мой? — Приставал ко мне бледный султан. — На вас снова покушаются, уже в третий раз! А я всегда говорил, что с чернью заигрывать не стоит…

— Вы полагаете, что дело в реформах, брат мой? Уверяю вас, что вовсе нет. Мне достоверно известно, что-то покушение в Кремле было затеяно как раз с целью их предотвратить. Но этот случай совершенно нетипичен. И я считаю, что кто-то пытается сорвать наши переговоры. Вспомните то письмо… Есть державы, которые лелеют весьма агрессивные планы против вашей страны и нашей черноморской торговли.

— Вы полагаете, это инглизи?

Султан побледнел ещё больше, и мне стало ясно, что взрыв достиг цели! Все разговоры о доморощенных русских террористах — это так… Для проформы и попытки соврать самому себе. А султан действительно боится! Боится того, что я сказал ему правду.

— Более чем. Они уже попытались устроить провокацию с Оттоманским банком, а теперь вот… Что бы случилось, если бы я погиб на «Штандарте»?.. Наверняка обвинили бы осман, а возможно, что уже пытаются это сделать — если в газеты инструкции выданы заранее.

«А они и выданы… Мной…»

После того как пожар был окончательно потушен, а угольные ямы проверены, переговоры были прерваны на обеденный перерыв. Кайзер любезно пригласил в свою столовую всех значимых персон трёх держав. За едой о делах не говорили, вели светскую беседу, а затем…

— Дорогой брат мой… — Обратился я к султану, когда мы вновь остались втроём. — Ситуация и международная обстановка нам всем ясна, и вы должны меня понять — или мы с вами договариваемся о совместном контроле Босфора, или мне придётся принять предложение английского правительства. Россия не может себе позволить отдать зону проливов. И да, я заинтересован в сохранении крепкой власти в Османской империи.

— Мы можем выступить гарантами взаимных интересов, — сказал Вилли. — Германия не допустит агрессии в отношении Османской империи.

— А мы, имея собственные военные гарантии безопасности Чёрного моря и доступности проливов, не будем возражать против железных дорог в Малой Азии. — Дополнил кайзера я. — Решайте, брат мой.

Султан покраснел, потом побледнел…

— Иными словами вы предъявляете мне ультиматум, брат мой? — наконец спросил Абдул-Хамид.

— Я предлагаю вам решение, брат мой. Оно в полной мере не устраивает никого, но позволяет нам совместно выйти из кризиса.

— Хороший же будет союз — три заряженных пистолета приставлены к головам друг друга, — хмыкнул султан. — Я должен подумать и пока удаляюсь к себе.

— Как вам будет угодно, брат мой, — кивнул я и повернулся к Вилли. — Прервёмся на пару часов?

— Прервёмся, Ники.

Мы вышли на палубу и вновь в компании свиты наблюдали за суетой аварийной партии на «Штандарте», а затем кайзер увлёк меня в сторонку.

— Ники, а что ты думаешь про отдельный договор между Россией и Германией? Заключая союз в зоне проливов, мы должны учитывать и иные общие интересы.

— Нам стоит это обсудить, — рассеянно ответил я. — Моя политика в Европе неизменна, Россия будет делать всё возможное для предотвращения будущих войн. Нам они не нужны.

Говоря это, я внутренне злобно хохотал, предвкушая, как безжалостно сожгу проклятую Германию перед тем, как придётся заниматься жадными англичанами…

— Хорошая основа для переговоров, Ники.

— Давай вернёмся к этому вопросу позже, Вилли. Здесь слишком много лишних ушей.

— Согласен…

Вечером султан Абдул-Хамид II принял мой ультиматум. Торговля была жаркой — вместо удобной бухты Пойраз он предложил другое место.

— Поймите и вы меня, брат мой… Пойраз находится слишком близко к Стамбулу. Передача этой бухты в аренду совершенно немыслима. Быть может, вы согласитесь на иное место? Не такое удобное, не спорю, но всё же…

— Если оно позволит организовать стоянку кораблей и контролировать выход в Чёрное море, брат мой, то я могу рассмотреть иные варианты. Моя цель — всеобщее удовлетворение от сделки.

Султан разгладил дрожащими руками разложенную на столе карту Босфора и указал на мыс, расположенный двумя километрами севернее желаемой бухты. Глядя на хитрого турка, я мысленно улыбнулся. Он предлагал разместить базу в районе Анатолийского маяка или Анадолуфенери, как назвали его сами османы. Впрочем, этот вариант я тоже ожидал, как весьма вероятный.

— Хотите столкнуть нас с французами, брат мой? Ведь этот маяк, если я не ошибаюсь, находиться в их концессии[109]?

— Я полагал, что вы в добрых отношениях, — ответил Абдул-Хамид.

— Это будет символично, — хмыкнул я. — Мсьё придётся немного потесниться, а мы… Мы получим некую сатисфакцию за… Определённые события. Я согласен, брат мой. Но рельеф там не самый удобный, скалы, мало места для подхода к берегу… Нам потребуются обе бухты для корабельных стоянок.

Султан согласился.

Россия получала право иметь в местечке Анадолуфенери порт и держать там боевые корабли, построить там же, на скалах, береговую батарею для контроля выхода в Чёрное море и разместить крепостной гарнизон. Также Анадолуфенери становилась зоной беспошлинной торговли и планировалось развитие небольшого гражданского порта. Взамен я соглашался на оборонительный союз с османами и гарантировал военную защиту зоны проливов от попыток силового захвата иных держав. Германия же получала от России благожелательный нейтралитет в вопросе строительства железных дорог вблизи русско-турецкой и персидско-турецкой границ.

Последнее было для нас опасным делом — в случае войны мы получали на Кавказе нешуточную угрозу, но я намеревался парировать её операциями с новоприобретённой анатолийской базы и, при необходимости, морским десантом на Трабзон. Кроме того — в моей колоде ещё оставались Персия и новые технологии…

В завершении переговоров я настоял на немедленной передаче контроля над деревенькой и окрестностями, резонно опасаясь, что если не занять новое приобретение до сезона зимних штормов, то дальше процесс затянется, и тогда может случиться всякое — кто знает, не передумает ли Абдул-Хамид под давлением иных сил…

А затем я предложил оставить оформление статей договора дипломатам и пригласил коллег-монархов на экскурсию по русским кораблям.

Символичным завершением переговоров стало подписание Босфорского трактата на борту русского броненосца «Три святителя», где я устроил торжественный ужин…

Обратно я возвращался на «Штандарте» в сопровождении одного миноносца, а броненосец «Три святителя» и второй миноносец эскорта направились прямо на рейд Анадолуфенери, чтобы немедленно поднять рядом с концессией мерзких лягушатников русский флаг. Подходило время символически закрыть последнюю страницу Крымской войны.

— Ваше императорское величество! — Официально обратился ко мне новый министр иностранных дел граф Игнатьев, когда дымы на горизонте окончательно растаяли в ночной темноте. — Это поистине великое событие. Виват!

— Шампанского, господа?.. — Довольно спросил я, мысленно хмыкнув и отметив, что Игнатьев следом за мной подцепил-реанимировал это старинное словечко петровских времён.

«Надеюсь, что свою упёртость ты будешь держать под контролем…»

Стюард быстро притащил нам заранее подготовленное шампанское, и вскоре на палубе «Штандарта» раздался звон бокалов.

— Виват, господа, — громко сказал я. — Нам ещё требуется многое сделать, но ныне у нас несомненный успех.

— Стройка предстоит большая, как в Либаве. — Ехидно заметил Витте.

— Места там действительно неудобные, — кивнул я. — Но думаю, что наши военные и морские инженеры справятся. Не так ли, господа? По крайней мере, намыть и отсыпать молы проще, чем долбить скалу в Либаве.

Мой вопрос был адресован прихваченным в составе делегации секретарям Особого Высочайшего Совещания Григоровичу и Редигеру.

— Так точно, ваше императорское величество. Скалы дадут прочное основание и защиту погребов. — Согласился со мной Редигер, а следом его поддержал и Григорович.

— На берегу нам нужно будет построить бронебашенную батарею с крупнокалиберными орудиями, этакий аналог сухопутного броненосца. А вокруг них укрепрайон. — Я предупреждающе выставил руку в сторону готовящегося что-то возражать Витте. — И это будет дешевле, чем решать проблемы обороны всего черноморского побережья…

Распив шампанское, мы спустились в салон, где военные и моряки, входящие в делегацию, не преминули воспользоваться моментом и в очередной раз разложили на столе карту. Вся наша компания разбилась на группы, а я уединился с Витте, Игнатьевым и его товарищем Шишкиным.

— Господа! Имея столь впечатляющий внешнеполитический успех, я намерен закрепить его идеологически. Вот скажите мне — зачем России министерство иностранных дел?

Мои собеседники зависли от провокационного вопроса.

— Вот! Ответа у вас нет. Я не считаю необходимым, чтобы вы, граф, и сотрудники вашего министерства занимались какими-то там иностранными делами, вы должны заниматься делами империи. Я намерен вернуть пост канцлера Российской империи, а министерство преобразовать в государственную канцелярию.

«Вот так-то… Давно хотел это сделать…»

Витте закашлялся и поставил бокал с шампанским на ближайший стол.

— Но ваше величество! А как же мой комитет? Как мне управлять делами государства?..

— Я не меняю полномочия главы комитета министров, Сергей Юльевич. Но меняю идеологическую составляющую вашей работы. Отныне государственный канцлер будет обладать полномочиями товарища председателя комитета министров.

— Имело бы смысл, ваше императорское величество, завершить реформу и ввести в империи настоящее правительство. — Медленно и по слогам произнёс Витте.

Повисла пауза… В стороне о чём-то азартно спорили военные, жеманно хихикали дамы из сопровождения Аликс…

А вопрос Витте поднял серьёзный. Ведь до сих пор правительства в современном для меня понимании в России не существовало! Министры и всякие главноуправляющие были, и даже главный начальник над ними вроде бы имелся — а правительства не было. Дело здесь было в том, что главой государства был самодержец, а все министры действовали независимо друг от друга и работали напрямую с императором. Нет, конечно же, комитет тоже делал полезное — он был своего рода совещательным органом, решавшим, точнее, готовящим аналитические материалы для царя по межведомственным или экстраординарным вопросам и прочей текучке…

Естественно, властолюбивому и Витте такое положение дел не нравилось — он находился на своём посту лишь благодаря тому, что совмещал его с должностью министра финансов, который и давал ему настоящую власть. И сейчас он, будучи недовольным продвижением Игнатьева, обострил вопрос.

— А знаете, Сергей Юльевич… — наконец прервал молчание я. — У меня нет причин с вами не соглашаться. Создание полноценного правительства — закономерный итог проводимых преобразований. Когда вы сможете подготовить соответствующий законодательный акт?

— В ближайшее время, государь, — просиял Витте.

— Но учтите — будут обязательные условия. Первое вам уже известно — в состав правительства должна войти государственная канцелярия, которая формируется на базе МИД. Дела в России могут быть только своими собственными! Канцлер будет первым товарищем председателя правительства, а военный и морской министры через Особое Высочайшее Совещание подчиняются напрямую верховному главнокомандующему. То есть мне.

— Я всё понял, государь, — кивнул новоиспечённый господин кандидат в председатели правительства Российской империи…

Возвращение в Севастополь принесло ожидаемый ворох новостей и докладов. Флаг над Анатолийской базой был уже поднят, а капитан первого ранга Мартыно успел дать торжественный обед служащим французской концессии, османским дипломатам и какому-то местному не то бею, не то паше… И, как водится, газеты по всему миру практически моментально вышли с новостями о новой силовой конфигурации в зоне проливов…

Дипломатические каналы ожидаемо взорвались валом переписки — Солсбери, Фор, австрийский поляк граф Голуховский[110]… Даже североамериканский госсекретарь Олни и тот прислал нечто невнятное. Игнатьев сжал зубы и ринулся в дипломатические бои — мы с ним решили, что мне стоит пока уйти в тень, до подготовки нашей дипломатией некоей почвы для дальнейших переговоров на высоком уровне.

А новости продолжали поступать.

К сожалению Попов, даже с моей помощью, уже не мог опередить Маркони в подаче заявок в европейские страны, и я попробовал помешать конкуренту хотя бы в технике, но не удалось. Несмотря на попытки наших заграничных агентов притормозить работу, настырный итальянец Маркони провёл-таки в Англии публичную демонстрацию своего изобретения, передав радиограмму на три километра[111].

Но это было хоть и неприятно, но где-то вдалеке… А вот в России по всей стране начались студенческие волнения разной степени интенсивности — вернувшиеся с каникул студиозусы с энтузиазмом восприняли происходящие в государстве изменения и решили внести в них свою лепту…