К вечеру императорский поезд накрыла волна телеграмм от паникующих «родственников», дружбанов и прочих интересующихся высокопоставленных лиц. Читать всё это не хотелось — я и не стал, а лишь отдал распоряжение отправить Трепову и Джунковскому депеши с требованиями быстрее представить мне окончательные списки увольняемых гвардейцев и прочих должностных лиц Петербурга. Специально не стали торопиться с их утверждением, дабы посмотреть на реакцию…

А затем…

«К демонам варпа всё… Устал…»

Взяв небольшой отряд охраны, я выехал в одну из уединённых тихих местных усадеб…

— И всё-таки я не понимаю. Зачем было с таким шумом арестовывать, чтобы после назначить мягкие наказания? — Спросила Зоя.

Мы сидели на веранде, любуясь морским закатом.

— Решил провести небольшую демонстрацию, потыкать палкой в некоторых моих родственников и одновременно проверить твоего начальника в деле. Он же либеральных взглядов, непривычное сочетание душевных сил в жандармском офицере. Назначая его на должность, я предположил, что он будет поддерживать мои реформы.

— Будет верно служить?

— Именно так, пока что всё оправдалось. Операцию по «разгрому нарождающейся консервативно-аристократической фронды» Джунковский провёл успешно.

— Мне кажется, он может заиграться, — заметила Зоя. — Чувствую в нём что-то авантюристическое.

— Есть шанс, что эта черта трансформируется в служение обновлённой монархии?

— Не знаю…

— Ну что же, время покажет. Во всяком случае у меня есть ещё ты, пускай сейчас ты только начинаешь, но… Смогла подобрать людей для заграничных миссий?

— Есть двое, поставила им задачу окончить свои университеты… Московский и Казанский, затем посмотрим. Ищу дальше… Мои прежние коллеги сообщают: сейчас в среде революционных кружков сильное брожение, кто-то решил, что цели достигнуты, а другие, наоборот, радикализируются.

— Ты хочешь искать кандидатов среди социалистов? — Напрягся я и привстал с плетёного кресла, а в памяти всплыла история о провокаторе Азефе. — Двойные агенты опасны! Никогда не знаешь, что у них в голове.

— Я без спешки — отбираю тщательно, попросила Евстратия Павловича присмотреться.

— Присмотрись ещё к одной даме, во Франции…

Идиотских снов не было, и это было хорошо… И всё остальное тоже было хорошо…

Ранним утром мы встречали рассвет на той же террасе. И продолжали говорить… Как говорили почти всю ночь.

— Понимаешь, я два месяца сидел, закопавшись в справках и отчётах от Витте и прочих министров. Считал. Мало кто знает, но я умею хорошо считать. Кое-какие выкладки отправил Менделееву и Вернадскому, которые сейчас заняты созданием комиссии по производительным силам. Они согласились с моими выводами.

— Что получилось? — Зоя немного подвинулась в кресле и изогнулась, чуть сбрасывая халат. — Мне так нравятся твои таланты…

— Мне твои тоже, — улыбнулся я. — Сейчас у нас всё более или менее неплохо, промышленность развивается, но через несколько лет будет кризис. Начнём производить столько, что не сможем продать. Мы пытаемся догнать европейские державы и даже САСШ, провести индустриализацию, но создаём заводы и фабрики, которые не смогут сбыть товары.

— Но почему? Вокруг столько неустройств… — Зоя отлично играла роль простушки-собеседницы, и я, поддавшись её чарам, распустил хвост и продолжил умствования.

— Те, кому в России остро нужны продукты, одежда и прочие товары, бедны. Понимаешь? Они не смогут их приобретать. Да, я отменил выкупные платежи, и теперь крестьяне будут больше покупать ситца и керосина, а помещики будут меньше золотых рублей тратить в Ницце. Но этого недостаточно. Главная проблема в том, что мы не сможем провести индустриализацию, просто двигаясь по проторённому до нас пути.

— А что, если дать людям больше денег? Ну или пусть государство покупает товары и через благотворительные общества распределяет нуждающимся?

— Предлагаешь печатать ассигнации? Мы только-только перешли на виттекиндеры[57], реформа ещё идёт. Это, конечно, далеко не идеальная система, но я не хочу ломать то, что долго и тщательно строили… Ладно, мне пора, увидимся уже в Петербурге?

Утро в поезде началось с прессы. Мне наконец-то доставили ожидаемый номер Русских ведомостей с передовицей Гиляровского.

Русскій бунтъ въ Юзовке…

В статье было тщательно расписаны причины недавней стачки, наглядно показана нищета местных рабочих и шахтёров, скотские условия проживания. И целый разворот с репродукциями фотографий… Со сравнением землянок, балаганов и летних каюток с казармами Трёхгорки, Морзовской мануфактуры и иными, не такими комфортными.

Почему одни русскіе промышленники заботятся о бытѣ своихъ рабочихъ, а иныя нѣтъ? Можетъ быть, потому что Джонъ Джеймсъ Юзъ младшій не считаетъ степи Новороссіи родной землёй? Но если англичанину ещё можетъ быть поставленъ такой вопросъ, то какой вопросъ слѣдуетъ задавать инымъ исконнымъ русакамъ, кои такъ же не думаютъ объ элементарныхъ удобствахъ для своихъ рабочихъ?..

Дочитав, довольно отложил газету и закончил с едой.

— Государь, как вам статья Владимира Алексеевича? — Спросил Танеев, которого я пригласил на завтрак.

— Хоть и пишет он про ужасное положение рабочих масс в Юзовке, но я доволен. Я отменил цензуру именно для этого, а то, что теперь кое-кто карикатуры печатает, так я перетерплю. Общественность наша должна заниматься полезными делами, и теперь они могут выбирать какими именно.

Зачем я заказал эту статью? Во-первых, чтобы продолжать держать Россию в изумлении, во-вторых, для собственного пиара и в-третьих, для раскачки компании по крупной застройке промышленных городов жилыми домами. Я помнил, как в оставленном позади будущем строительство было существенной частью экономического роста.

Если раскрутить большую стройку, то через пять — десять лет у нас будет хороший рынок сбыта металлопроката, цемента, кирпича и прочих строительных материалов.

— Александр Сергеевич, я набросал небольшую статью, отправьте в редакции крупных газет.

Пора нам изменить облик городов русских…

— Хочу объявить конкурс сборника проектов для типовой застройки рабочих посёлков. Затем издам рескрипт о том, что все казённые заводы должны будут строить по сим проектам, а также прикажу моим личным предприятиям не отставать.

Танеев некоторое время молчал, а потом рассыпался в славословиях, поддерживая мою инициативу. Хотя одновременно стал задавать каверзные вопросы, понял уже, что мне нравится конструктивная критика.

— Государь, нисколько не ставя под сомнение необходимость и своевременность этой затеи… — Танеев замолчал, подбирая слова, мне было видно, как он хочет что-то сказать, но не решается.

«Ну что же, подождём…» — Я потянулся за чашкой со свежим чаем.

— А-а-а… Э-э-э… — Неуверенно сказал секретарь. — Должен отметить, что такая забота очень похожа на социализм. Не вызовет ли это возмущений и фронды?

— Бросьте, Александр Сергеевич. Я называю сие патернализмом[58], заботой государя о поданных.

— Ну если смотреть в таком разрезе… Государь, мне кажется, что нужно дать в статье это пояснение.

— Хорошая мысль, вы сможете доработать текст?

— Конечно, государь, — кивнул Танеев. — И ещё я должен отметить, что не у всех предприятий может в достатке иметься нужное количество средств. А кое-какие так и вовсе расположены в сельской местности. Зачем там казармы подобные трёхгорским?

— Думаю, что в альбом типовых проектов могут попасть разные решения, в том числе и одноэтажные деревянные сблокированные дома. Дадим нашим архитекторам и инженерам творчески поработать!

Третье, заключительное севастопольское заседание Особого Высочайшего Совещания началось с того, что я представил своего заместителя или на текущий манер товарища председателя.

— Господа, мне пришлось немного изменить «правило трёх месяцев» — жизнь есть жизнь, всегда могут быть коррективы. Всем вам хорошо известный Дмитрий Алексеевич Милютин назначается товарищем председателя Особого Высочайшего Совещания… Сегодня я желаю рассмотреть проекты строящихся кораблей и задания для проектируемых…

Обсуждение вышло жарким, но я продавил свои предложения, которые были основаны на куцых сведениях о Цусиме и прочих перипетиях русско-японской войны. Тем более что кое в чём нашлись и союзники.

Я потребовал максимальной скорости и отказа от таранов, а также линейно-возвышенной схемы размещения двухорудийных башен.

— Господа, я убеждён, что при прочих равных, нам нужна скорость и максимально возможный бортовой залп.

— Но ваше величество, помилуйте, — возразил мне Тыртов[59]. — Как вторая возвышенная башня будет стрелять через первую? Какой в этом резон? Вырывающиеся из стволов газы попросту повредят нижнюю.

Аргумент имел смысл, на первый взгляд… По крайней мере я не мог ничего возразить, поскольку до таких тонкостей никогда не опускался в вопросе…

«И как быть? Может он прав, и моё предложение просто обогнало технологии? Или Тыртов ретроград?.. Так-то бы опыты произвести, но это время… Создать подобный макет — задача сходная со строительством какого-нибудь лёгкого крейсера…»

— В конце концов, — продолжил Тыртов, — можно предпринять некоторые усилия и максимально уменьшить мёртвый угол для второй носовой башни при линейном расположении. Кроме того, отказ от таранной тактики окончательно приводит нас к тактике линейной, и необходимость максимально усиливать носовой залп исчезает.

Он взял мел и стал чертить на доске компоновку корабля.

— Вот такой проект был предложен десять лет назад капитаном второго ранга Степановым[60]… Думаю, что можно добиться угла действия второй башни градусов в 30.

— Аргументы разумные. — В итоге сказал я, решив, что и линейная схема на текущем этапе сойдёт[61]. — Значит, насчёт отказа от таранов возражений не будет?..

— Ваше величество, — взял слово Макаров. — Линейно-возвышенная компоновка башен может быть полезна для броненосных крейсеров, чьё назначение догонять или убегать. Я считаю, что стоит проработать этот вопрос.

Далее речь зашла о крейсерах, слово взял Чихачёв и для сначала сделал некоторый экскурс в историю. Мне показалось, что он таким образом пытается выглядеть умным перед сухопутными вояками. Впрочем, мне было интересно, хотя Ники наверняка многое знал и ранее…

— Крейсеры по-прежнему представляются нам крайне эффективным средством. Напомню уважаемому совещанию события 1863 года. Тридцать лет назад, во время польского восстания, Англия, сохраняя союз с Францией и заручившись поддержкой Австрии, готовилась начать боевые действия на стороне инсургентов. Они уже выступили с признанием поляков участниками военного конфликта, нагло забыв упомянуть их повстанческую сущность. И тогда была собрана и послана к берегам САСШ крейсерская эскадра. Шесть лучших ходоков под начальством контр-адмирала Лесовского были отправлены, в Нью-Йорк и далее к Австралии… Эта экспедиция предотвратила войну, островитяне испугались!..

Говорил он долго, а затем также долго шло обсуждение. После всего, с учётом проведённой мной «штабной игры» решили, что для новых крейсеров также будем отказываться от казематных конструкций. И неплохо бы иметь на Тихом океане готовую к действиям эскадру.

— Да, казематное размещение орудий выгодно для крейсерских операций, можно быстрее топить вражеские корабли, закидывая их снарядами. — Рассуждал я, пользуясь знаниями из будущего. — Но для эскадренного боя линейная или даже линейно-возвышенная схемы лучше.

Затем крейсерскую тему оседлал адмирал Макаров — он яростно пропагандировал идею лёгких безбронных крейсеров. В итоге я вспомнил героическую историю крейсера Новик и согласился с ним, дав указание включить в кораблестроительную программу серию из пяти единиц…

Обсуждение продолжалось несколько часов с перерывами на чай и обед.

— Итак, господа, всем спасибо за работу! Подведём итоги! — Я взял в руки лист с пометками. — Первое, для Черноморского флота счесть достаточным текущее количество броненосцев, это закрытая акватория и теперь стоит сделать здесь упор на минные силы, также следует начать работы по проектированию подводных лодок.

— Второе, для Балтийского моря принимается оборонительная стратегия минно-артиллерийских позиций, а основные броненосные силы должны быть в течение ближайших нескольких лет переведены на Тихий океан.

— Третье, принимается долгосрочная стратегия создания Северного Флота Открытого Моря. Для начала, в течение пяти лет, в Архангельске должна быть создана база для лёгкой крейсерской эскадры. Впоследствии она станет тыловой, так как правительство планирует начать строительство нового порта на Мурмане, и, по мере достройки в те края железной дороги, займёмся там стоянками и прочим доковым хозяйством.

О том, что в будущем у нас появится авиация, состоящая на первых порах из дирижаблей жёсткой конструкции, я умолчал.

«Рано…»

А когда начали вставать и расходиться, я вспомнил ещё кое-какой момент.

— Николай Матвеевич, запланируйте ещё одно мероприятие. Считаю, что необходимо отдельно и углублённо изучить вопросы технического совершенства корабельного вооружения и механизмов. Создайте при вашей секции Особого Высочайшего Совещания рабочие группы или комитеты по направлениям, результаты их исследований я хочу заслушать в январе будущего года.

— Будет сделано, ваше величество!

— Если потребуются опыты, то не экономьте средства. Лучше расстрелять пару сотен снарядов сейчас, чем во время боя выяснить, что в них пироксилин не взрывается[62].

Уже выходя на улицу, обратил внимание — Ник Ник и Милютин вцепились в Тыртова и что-то втирали ему про строительство опытного бронепоезда. И не удержался, дал ещё один совет:

— Господа, а я бы ещё поставил на этот сухопутный броненосец башенные морские орудия с секторами в 360 градусов. Представьте, как обрадуется противник этакому сюрпризу!