На время работы с моряками, я забазировался в Севастополе — привычно остановившись в собственном поезде. И уже к ужину мне доложили о том, кто живёт в Симеизе.

— Государь, мне сразу адрес знакомым показался, я и уточнил — в имение Симеиз мы отправляли проект закона о выборности губернаторов, — доложил дежурный секретарь. — Там живёт член Государственного совета Дмитрий Алексеевич Милютин.

— Так, стоп… — Я отодвинул от себя стакан с чаем и резко встал из-за стола, требовалось куда-то сбросить выплеск нервической энергии. — Прогуляюсь, пожалуй…

На ужин в свой вагон я вернулся после того, как сделал пару обходов вокруг состава и уложил мысли в стройную систему. Итак, я только что случайно выяснил — крупнейший русский военный теоретик и практик жив и, более того, состоит на государственной службе, пусть и в роли парадного законотворца.

«А у нас здесь кони не доены!..»

Лично приходится разбираться с Ванновским: а он пусть и старательный службист и вообще хороший человек, да только мне уже стало ясно, что будущего с ним не достичь. Не готов человек к военным инновациям!

«Сменить, быть может, его обратно на реформатора Милютина?..» — но, задав себе этот вопрос, я понимал, что не может и выйти — военный министр Александра II, скорее всего, в весьма преклонном возрасте, да и наверняка обижен!

«Но приблизить его, взять в советники не помешает. Тем более что он и так государственный советник!»

— Александр Петрович, а ранее законопроекты Дмитрию Алексеевичу куда отправлялись? — после московских событий я более не собирал заседаний Госсовета, а временно ввёл «удалённое» голосование, с доставкой пакетов фельдъегерями.

— До конца июня он был в Москве, а затем отбыл в имение.

— Ясно, спасибо. Пригласите его завтра, хочу обсудить пару вопросов.

С Милютиным получилось интересно, ведь «протаскивать» новые законы через Госсовет было тем ещё занятием… Я, конечно, мог их просто утвердить самодержавно, но хотелось всё сделать «по красоте» и в духе веяний приближающегося парламентаризма. Но члены в Госсовета оказались в массе теми ещё «членами» — далеко не все спешили оперативно выполнить приказ своего императора и «нажать требуемую кнопку»… То есть поставить закорючку подписи в нужном месте!

Масса советников разделилась на четыре «фракции» — идейные противники преобразований, любители бесконечных рассмотрений и говорильни, дисциплинированные молчуны и сторонники изменений. С последними категориями, понятно, проблем не было — подписи ставили почти мгновенно, а вот с первыми двумя приходилось возиться.

Вот и не дошли пока руки, что изучить «правильно голосующих» советников пристальнее — всю переписку с ними вели секретари. А я и не парился — голосуют как положено, да и ладно!

— Слушаюсь, государь. — Подчёркнуто чётко кивнул секретарь, которого мне предоставили в одном из московских полков.

Я вообще старался людей в секретариат подбирать из малозаметных чиновников нижнего звена и случайным образом — то здесь попрошу, то там… Чтобы не создавать системы и не приблизить кого-нибудь специально подсунутого.

«Следующего надо будет взять из железнодорожников… А Танеев пусть дальше обижается на моё самодержавное самоуправство! Ха-ха-ха! А то решил, что самый главный и может царём вертеть, композитор-дирижёр…»

Приглашая Милютина, я не учёл расстояния до Симеиза, поэтому следующий день прошёл по первоначальному плану. Завтрак, прогулка, купание в море, конная прогулка, второй завтрак, снова купание… И размышления о морских делах…

Ситуация оказалась значительно сложнее, чем я ожидал:

«Думал, что раз-два и всё зарешаем, хе-хе… А не вышло!» — Россия стоит на четырёх открытых или относительно открытых акваториях, если не считать ещё и Каспия. И все они изолированы друг от друга — а враги, сволочи этакие, со всех сторон ножи точат… И где нам прикажете держать самый сильный флот? А ещё к этому нужно добавить и иные проблемы. Во-первых, общая отсталость промышленности, вынуждающая делать существенные заказы на стороне. И во-вторых, серьёзная коррупция на больших флотских суммах, и мне ещё предстояло как-то расследовать делишки «дяди» Алексея и его подельников — которые, безо всяких сомнений, прямо сейчас вместе со мной работали на совещнии.

Нет, так-то идеи у меня были, но также мне было очень боязно принимать решение — а вдруг ошибусь? Вот и медлил, думал, прикидывал, пытался чего-то считать. И остался к вечеру с исходным пониманием ситуации, разве что только с более проработанным.

В целом, после первого совещания, мне были ясны мотивы, заложенные в предыдущие планы — на Чёрном море вовсю готовились к предыдущей большой войне, на Балтике планировали отражать немецкий натиск… А на Тихом океане только-только озаботились опасным усилением джапов, которые ещё какие-то пять-десят лет назад были третьеразрядным дружественным государстом.

Ну и проклятые англичане…

Эта угроза была вечна — с ними было никак невозможно справиться в открытом бою. Поэтому пару десятилетий назад или даже раньше, приняли решение о массовом применении крейсеров, сначала они были деревянные, а теперь вот последовательно строят разного рода бронированные и не очень бронированные.

И ведь не только крейсера! Вчера я узнал, что создаётся целая океанская эскадра с крейсерскими броненосцами! Уже заложены два «лёгких» океанских броненосца «Ослябя» и «Пересвет», а вскоре планируется заложить ещё один такого же типа — «Победа».

Будущая океаническая крейсерская эскадра должна была состоять из трёх броненосцев и трёх броненосных крейсеров, и дополняться для снабжения шестью пароходами Доброфлота. Вместе «Ослябя», «Пересвет», «Победа», «Рюрик», «Россия» и «Громобой» должны были заставить англичан сильно понервничать!

Но я знал, что на практике получилось из этого плана… Сначала облегчённые броненосцы поставили в линию и потеряли в серии сражений, а затем и владивостокский отряд нарвался на линейные крейсера японцев в Корейском проливе. И тогда, кроме прочих причин, против наших сыграла и выбранная концепция — поскольку русские крейсера строились как рейдеры, а японские как корабли линии…

Следующее заседание Особого Высочайшего Совещания с морской повесткой началось с того, что я предложил присутствующим разминку для ума:

— Господа, у нас ещё со времён его величества Николая I известны штабные игры… Давайте сыграем. Представьте себе ситуацию в недалёком будущем — внезапно случилась война с японцами, противнику удалось нас удивить, сначала Тихоокеанская эскадра была застигнута в базах и стационерских постах в китайских и корейских портах! А затем серия военных неудач и становится ясно, что противник имеет полную негласную поддержку со стороны Англии и САСШ, а наши так называемые союзники, как обычно, тихо ушли в тину… Жду ваших мнений, прошу откровенно, без стеснения.

— Звучит довольно фантастически, ваше величество, — сказал Чихачёв. — Ведь мы прямо сейчас обсуждаем такую возможность — а значит, будем готовы! Но в качестве разминки для ума задача интересна! Каковы наши силы на театре, и где блокированы?

— Предположим, что мы успели перевести на Тихий океан эскадру облегчённых броненосцев и броненосных крейсеров, добавив лёгких бронепалубных сил, и разместили корабли в двух портах — крейсера во Владивостоке, а броненосцы в некоей арендованной у Китая или Кореи бухте.

— Но зачем нам заранее разделять силы, ваше величество? — Спросил Авелан.

— Фёдор Карлович, причина может быть самой простой — технические возможности по обслуживанию кораблей. Если мы приобрели некий незамерзающий порт — предположим, он на Ляодунском полуострове, — вмешался в обсуждение Тыртов. — Там, кстати, вполне удобно со всех сторон. Так вот, если мы незадолго до войны приобрели незамерзающий порт, то он может быть не готов к приёму большого количества кораблей.

— Резонно, — кивнул я. — А после того как японцы получили превосходство на море, они принялись высаживать армию на континенте — в Корее или том же Китае, и двигаются на север, намереваясь отрезать Владивосток. Наши действия?

— Ваше величество, железная дорога, я полагаю, уже построена? Или хотя бы её часть? — Спросил Куропаткин.

— Примем, что построена! Я намерен максимально ускорить работы и уже дал определённые указания.

— Тогда наша задача — тянуть время и накапливать силы, японцам не справиться с сухопутной армией, если мы её перебросим на Дальний Восток.

— Если перебросим, Алексей Николаевич. И когда перебросим, но не забывайте, что даже с имеющейся железной дорогой это сделать не просто.

— Разумеется, ваше величество. — Куропаткин начал что-то черкать в своём блокноте.

— Гхм, — кашлянул Чихачёв…

— Ваше величество, полагаю, что у противника не будет возможности полностью заблокировать весь флот — крейсера из бухты Золотой Рог смогут прорваться и действовать на коммуникациях, — сказал Макаров.

— А что после? Пока мы копим силы для сухопутного сражения, наш линейный флот, в который вложен столько золотых рублей, будет позорно ждать? Следующая вводная — японцы ломят, южный порт в сухопутной осаде! Если медлить далее, то вскоре тяжёлые орудия начнут бить по кораблям на внутреннем рейде. Представьте себе, как мортирные снаряды падают сверху на палубы!

— Нежелательно доводить до такого, ваше величество. — Парировал Чихачёв и выразительно посмотрел на сухопутных военных. — Если армия не в состоянии остановить врага на дальних подступах, тогда флот должен прорываться во Владивосток! И если потребуется — погибнуть в бою.

— Если будут заранее переброшены войска, то такого не произойдёт, — рубанул Ник Ник, в условиях Манчжурии и всего северного Китая мы можем вести манёвренную войну, подрубая фланги и мешая снабжению!

— Ваше величество, если сконцентрировать армию заранее, то так и будет. — Подтвердил Ванновский и его поддержал Куропаткин.

— Армию заранее не перебросили, — отрезал я. — Не догадались или такой возможности не было. Противник затеял войну сразу же после завершения строительства железной дороги, или даже чуть раньше. С началом боевых действий все силы железнодорожников брошены на поддержание работы Великого Сибирского Пути, князь Хилков[46] лично проводит эшелоны! Пропускная способность ограничена одним составом в сутки.

— Тогда нам останется только осадное сидение в южной крепости, — сказал Куропаткин. — И одновременное накопление стратегических резервов, будем медленно отступать, растягивая коммуникации противника. С каждым днём наше могущество будет лишь возрастать, а их падать.

— Возможно, — кивнул я. — Но война — дело случая. При попытке прорыва эскадры из южного порта на мине подорвался флагманский броненосец. Командующий и весь штаб погибли, дезорганизованная эскадра после боя вернулась в порт. В сухопутных силах южной крепости также неразбериха — командующий оказался нерасторопным болваном. Так бывает…

— Ваше величество, у нас же есть ещё силы на Балтике, и немалые, — сказал Чихачёв. — Хотя все обрисованные вами несчастья — дело случая и вряд ли одновременно возможны, но командование флота и Верховное командование, не должны спать с самого начала войны. Полагаю, что будет подготовлена и направлена сильная эскадра.

— Согласен, — кивнул я. — Правда, это будет очень непросто сделать, нам будут противодействовать. Как минимум нейтралы запретят заходить в порты, а возможны и ночные пиратские атаки неопознанными миноносками. Особенно в узостях. Но, предположим, эскадра дошла. К этому моменту броненосцы облегчённой эскадры разбиты осадной артиллерией и затонули прямо в бухте, оборона южной крепости на грани коллапса. — Я замолчал, взяв стакан с прохладной, газированной из сифона водой.

— Напрашивается единственный выход, ваше величество, — сказал Чихачёв. — Вторая эскадра должна идти во Владивосток, а отряд крейсеров обеспечить встречу и проводку через Корейский пролив.

— Пожалуй, что иного варианта не существует. Ведь у нас нет баз на островах Тихого океана, нет союзников, нейтральные порты закрыты… — Добавил я.

— Выходит, что вся надежда в этой войне на армию! — Сказал Ник Ник. — Любой ценой мы должны накопить силы и ударить в ответ, сбросить макак в океан!

— Хороший план, дядя, но покамест сил у нас ещё нет.

— Так точно, ваше величество, — кивнул Куропаткин, не отрываясь от блокнота. — При переброске одного эшелона в сутки мы будем медленно, но верно наращивать наши силы, но это будет небыстрый процесс. Также нужно учитывать, что будут потери и иные перевозки, в том числе для снабжения Владивостока.

— В районе Цусимских островов нашу Вторую эскадру встречает объединённая японская, изношенные в пути механизмы не могут дать полный ход, а увлажнённый ещё в Петербурге для исключения самопроизвольных подрывов пироксилин так и не просох. Подобное случается — кто-то ошибся в расчётах или специально совершил диверсию… Японцы идут двумя построениями с большим разрывом. А командующий второй эскадрой совершает досадную ошибку: или принимает первую колонну за ВЕСЬ флот и начинает неверный манёвр, или рассчитывает успеть его завершить до подхода второй. Но у нас же изношенные механизмы, не забываем! Морское сражение случается в самой невыгодной конфигурации и проиграно, часть броненосцев потоплена, часть изранена и взята в плен, часть быстроходных крейсеров смогла уйти и интернироваться…

— Немыслимо, — прошептал Тыртов.

— Надеюсь, что вы правы, однако у нас штабная игра. — Отвечаю я, не обращая на то, что ошеломлённый адмирал забыл все правила хорошего тона и титулование. — Продолжим! Не имея должной связи, отряд броненосных крейсеров из Владивостока идёт в Корейский пролив, там наши моряки наблюдают дымы и считают, что навстречу следует Вторая эскадра, но это крейсера японцев, передовой отряд всей их броненосной линии…

— Армия останется, и судьба этой войны, как и всегда прежде, решится на суше, — резко сказал Ник Ник.

— Возможно, — согласно кивнул я, — Но сил для тотального преимущества и реализации стратегии Алексея Николаевича ещё недостаточно. Да и командующий снова не очень инициативный или попавший под влияние догмы «накопления средств». Он играет от обороны и сдаёт одну позицию за другой. Армия пятится, решающей всё победы нет… Расходы на войну растут, в обществе зреет протест…

— Ваше величество, всё равно время играет за нас! — Возразил Куропаткин.

— И да и нет, Алексей Николаевич. — Вы забыли про тылы! А между тем общество возмущено, оппозиция протестует. Да ещё масла подливают англичане, финансируя разного рода радикалов. Я вынужден сменить правительство… Понимаете, чем пахнет?

— Ваше величество, вам придётся начать мирные переговоры, — говорит Ванновский.

— Верно, эту войну мы проиграли, господа.

— Но… — протестует Чихачёв…

— Ладно, штабную игру считаю законченной, но мне бы хотелось, чтобы она была всесторонне проанализирована и сделаны выводы. Суток хватит?

— Хватит, ваше величество, — Чихачёв и Ванновский синхронно кивают.

— Я, конечно, не моряк, — подаёт голос Ник Ник, — Но сразу напрашивается вопрос. Если, согласно ранее принятой стратегии, облегчённая эскадра должна была действовать совместно, то за каким лешим её разделять в местах базирования? Если не хватает причалов и чего там ещё нужно — то проще сразу озаботиться и построить. Это дешевле будет чем терять корабли.

— Согласен, — кивнул я…

Очередное заседание завершилось и разговор с Ник Ником и Сергеем продолжился уже на свежем воздухе, стоя у экипажа, я сказал:

— Это предположение. Так как мы могли бы в будущем пойти на изменение стратегии. Ведь облегчённая броненосная эскадра создавалась для действий против англичан. Вот и раздёргали, чтобы при нашей вечной нужде прикрыть все направления.

— А какая разница против кого выставлять эскадру? — Спросил Ник Ник. — Сведённая в единый кулак лёгкая манёвренная группа броненосцев и крейсеров и макакам дала бы прикурить.

— Почти как твоя конница, дядя, — хмыкнул я.

— А почему нет, — улыбнулся он. — Только на флоте ещё броня и множество орудий.

— Ну на суше это тоже возможно, — ответил я, и, схватив рукой, экипаж покачал закрытое ландо из стороны в сторону на рессорах. — Если поставить на такую повозку пулемёт, тогда можно с ходу стрелять! Это же не пушка, хоть и по артиллерийскому ведомству числится.

— Верно. Ники, отдачи-то сильной не будет, — кивнул Сергей.

— Ну ладно, я поехал, устал что-то…

— Ники, а я, пожалуй, с пулемётом попробую, — сказал мне Ник Ник в спину. — Только здесь пролётка нужна будет или дрожки.

— Ты ещё брони навесь, — хохотнул Сергей, — Можно поискать в музее, чего там на лошадей рыцари одевали!

Уже в вагоне я получил известие, что Мама́ и «дядя» Павел прибыли в Ливадийский дворец и ждут встречи… Пришлось им телеграфировать, что всю ближайшую неделю я пробуду в Севастополе и они могут приехать сюда, если пожелают.

А затем я вызвал дежурного сотрудника департамента статистики — с недавних пор у меня появились и такие.

— Немедленно отправьте шифротелеграмму Джунковскому с кодом «Гроза».

— Будет исполнено, государь. — Кивнул неприметный жандармский чиновник и тихо вышел из кабинета.

А я взял бутылку Шустовского и налил себе порцию для снятия стресса. Внутриполитическая игра продолжалась…