Промилле стоял у меня на плечах и стучал кулаком по потолку. Тук-тук-тук… Тук-тук-тук…

— Шаг влево! — командовал он и я делал маленький приставной шажочек.

И снова он продолжал стучать. Тук-тук… Тук-тук! Дятел зеброобразный, ять!

— Чего ищем? — не выдержал я.

— Дын-н-нь! — металлически откликнулось нечто на потолке.

— Вот! — торжествующе провозгласил эльф. — А я знал! Зря я что ли за ту схему такие сумасшедшие деньги вывалил? Тут — вентиляция. Вытяжка! Но она не работает. Раньше тянула из кочегарки и из прачечной, теперь всем плевать. Жара, сырость, какая разница, ёлки? Всем, кроме меня… Мне надо в центр связи.

Я ссадил Таго на пол и глянул на него с сомнением:

— И мы как в тупом кино полезем по вентиляции? Как ты себе это представляешь? — я повел плечами, демонстрируя свои габариты.

— Полезем? Не-е-ет! — засмеялся эльф. — Ты просто сломаешь там все и проделаешь дырку в потолке, а потом в полу! Там обычная жесть, с нержавеющим покрытием. Потом — вентиляционная труба толщиной сантиметров сорок, пустая внутри, а над ней — пол дощатый, сокрушишь в два счета. А я тебе помогу! И мы вылезем ночью в прачечной, а потом — пробьемся на пункт связи. Тоже ночью. Там даже проще будет — передвинем стиральные машины и не нужно мне будет тебя на плечах держать… Там стиралки так грохочут что никто ничего не услышит! А на карцер вообще всем насрать, охрана давно в каптерке в домино режется и порнуху смотрит по телику.

— Тебе, на плечах, держать — меня? — мои сомнения нарастали.

— Надо же тебе будет как-то все это ломать? Ну, точка опоры, трамплин… А я, получается, буду страдать под твоим весом. Не бойся, не сломаюсь, — не очень уверенно проговорил он.

— Значит мне нужно проломить потолок примерно над твоей башкой? — уточнил задачу я.

— Не примерно, а вон там, где штукатурка отвалилась куском в виде жопы, — ткнул пальцем в цель Промилле.

— Это сердечко! Кто из нас эльф? — возмутился я. — Что лучше вообще — разломать жопу или разбить сердце?

— Лучше выбраться отсюда, ёлки!

С этим спорить было бы глупо. Звонок Храпова не помог, никто меня спасать не явился, мы торчали в карцере черт знает сколько времени и мои аргументы в пользу того, чтобы вести себя прилично, разбивались о невыносимую бренность бытия в четырех стенах. Да еще и эльф все пытался мне доказать, что если мы даже сожжем эту тюрьму нахрен, нам никто ничего не сделает! Почему? Да потому что нас тут нет! Тут есть заключенный Зебрин и заключенный Хероплетов, никакого Таго Гвауна Амилле и Бабая Сархана Резчика ни по каким базам не проходит. Фотки на фоне стеночки? Так они в папочке лежат, бумажной. Записи с камер? Так они на видеокассетах хранятся! Никакого цифрового следа!

— Тогда почему Бишофитов испугался записи под протокол? — удивился я.

— Ну так внутри-то они всегда могут кино посмотреть, воткнуть кассету в проигрыватель. И начальник поймет, что его подчиненный — лопух, который не может нормально задание заключенным дать! А кому нужны лопухи? Тем более на такой ответственной и денежной должности. А так — нас тут нет! Ни я, ни ты не оформлены как положено! У тебя отпечатки пальцев снимали? И как? На бумажку или через сканер? Во-о-о-от! Тут сидит в три раза больше человек, чем проходит по документам! Потому и кормят таким дерьмом в столовке, и в карцере вдовем, а не по одиночке торчим. Про то, что спустя рукава смотрят на гибель сидельцев я вообще молчу — им плевать… Передержка, как у пёсиков перед усыплением. Зато такие уроды как Лалоезик живут в царских условиях! Сектор номер один! Вот где его нужно искать… Говорят, туда даже проституток подвозят. И еду из иркутских ресторанов!

— Мы что, рядом с Иркутском? — удивился я. — Капитально меня подбросили ребята! Главное — по пути!

— Тридцать километров, — кивнул эльф. — Прямо на Ангаре!

— Значит, придется грести против течения… — почесал затылок я. — Ладно, пробью я тут потолок и дам тебе возможность посмотреть на экраны. Потом устроим дурдом, попросим вертолет для эвакуации и свалим. Или еще какой способ придумаем. Сразу предупреждаю — милиционеров я убивать не дам. Они же настоящие?

— Настоящие… Настоящие волки в овечьей шкуре! — заявил Промилле. — Все одним миром мазаны!

— Нет, ну чтоб прям все?.. — засомневался я. — Даже в таком месте должны быть приличные люди!

— Люди — говно на блюде! — это, похоже была любимая приговорка российский нелюдей, я ее не раз уже слышал. Вот и Промилле нахватался фольклора.

В общем-то действительно, если местные ФСИНовцы, или как они тут называются, содержали в неволе незаконно несколько сотен человек и не человек, пусть даже замеченных в преступных деяниях, то они сами как бы автоматически становились похитителями и этими… Лишенцами свободы. Даже статья такая в местном аналоге уголовного кодекса была, как и у нас на Земле: незаконное лишение свободы. А если версии Таго про элитные камеры с коврами, благовониями и блудницами окажутся правдой — тогда и вовсе позор им и великое поношение. И отлупить их вроде как и не грешно…

— Ладно, — сказал я. — Сегодня ночью приступим к операции «Сломанное вымя!»

⠀⠀

*⠀ ⠀*⠀ ⠀*

⠀⠀⠀

Начиная со старта моего великого путешествия на Байкал, я задумывался: какого хрена мне так сильно везет? А потом приходил в себя и вспоминал, в каком мире я нахожусь. Это не условно-рациональная старушка-Земля. Это Твердь! Тут действуют другие законы. Всем правит мана. Прана. Саирина. Магия! Или — вера. Мне везло чудовищно, просто невероятно… Если забыть про то, кто я на самом деле тут есть такой и что значат черные загогулины на моей руке под обмотками! Я есть Резчик урук-хай! Добрая половина татау, что я делал всем страждущим — на удачу! И все они проявились на моей серой коже, и работают как Бог на душу положит. Мне не может не везти как… Как везунчику! Я не просто натыкаюсь на рояли в кустах — я пишу для них вальсы и рапсодии, чтоб меня!

А потому, настропалив себя таким образом и прицелившись, я разогнался настолько, насколько это было возможно в условиях карцера, оттолкнулся ногой от согбенной спины эльфа, который замер посреди камеры, и взлетел вверх с поднятым кулаком, как дебильный супермен.

И, черт меня дери, проломил потолок, и ухватился там за что-то, и грянулся вниз с этим чем-то, едва не придавив восхищенно матерящегося Промилле. А потом сверху посыпалась штукатурка и кирпичи, хрустнуло что-то бетонное, и с дикими воплями на нас стали валиться люди и снага в красных комбезах, полилась вода и посыпались какие-то мокрые тряпки.

— Победа! — орал эльф. — Получилось!

— А-а-а-а!!! — орали пойманные на горячем зэки.

Они явно что-то употребляли в прачечной, потому что глаза у них были совершенно ненормальные, и сам факт проломившегося пола привел их в состояние вселенского ужаса. Приспособление для употребления, кстати, самый толстый снага из рук не выпустил, и теперь прижимал к сердцу странную конструкцию из пластиковой бутылки, фольги и шариковой ручки с какой-то таинственной мерзкой жижей внутри.

— О! — обрадовался я. — Ледащий!

Среди орков и людей обнаружился пащенок из моей первой камеры. И он, сволочь, узнал меня и с совершенно ненормальным выраженим лохматой рожи кинулся в атаку! Вот чего я не ожидал, так это такой ярости от этого мелкого шакала. Точно — впитывали там какую-то химию! Но это, как говорится, является отягчающим обстоятельством, а потому…

— Па-а-аберегись! — я отшатнулся, пропуская мимо оскаленную собачью пасть, перехватил его за шкирки и за жопу, щедро зачерпнул маны из внутренних резервов и швырнул песьеглавца вверх, навстречу солнцу.

Не солнцу, конечно, а потолку следующего этажа. Столкновение вышло эпичным, что-то хрустнуло и там, и снова посыпались осколки кирпича. Чекалка, кстати, обратно не прилетел. Или отправился покорять космические просторы, или — застрял в перекрытиях.

— Давай! — радостно улыбаясь эльф потер руки. — Закидывай меня! Потом я спущу тебе что-нибудь, чтобы ты взобрался.

— Не, мне не надо. Ставь ногу! — я сложил руки в замок и напружинил ноги. — Давай, я тебя подкину!

Таго упер стопу в мои руки и…

— Йо-о-о-олки!!! — взлетел вверх.

Я кидал его слабее, чем песьеглавца, честно! Звука удара слышно не было, так что он, похоже, приземлился удачно.

— Порядок! — послышался голос эльфа. — Ты проломил чекалкой второе перекрытие, там на посту связи теперь паника! Нужно действовать быстро!

Быстро тут было нельзя. Судя по всему — предстояло выдержать некую осаду в замкнутом помещении, а для этого нужны были ресурсы. И главная проблема заключалась в том, что из ресурсов я располагал только целой кучей обосравшихся от страха человеков и снага! И притом — весьма сомнительного качества, я бы даже сказал — тухлых и просроченных!

— Имеем то, что имеем, — пробормотал я и принялся аккуратно забрасывать вопящих от страха наркоманов наверх. — В конце концов, у меня есть еще ссаные тряпки из прачечной! Что может быть более эффективным против таких идиотов?

⠀⠀

*⠀ ⠀*⠀ ⠀*

⠀⠀⠀

То ли из-за ночного времени, то ли из-за устроенного нами саботажа с отоплением — реагировала администрация тюрьмы крайне медленно. Кто-то колотил в заваленную грудой кирпича и бетона дверь карцера, другие — пытались проникнуть в прачечную, хотя вход туда я перекрыл штабелем из десятка стиральных машин, предоставив разбираться с пунктом связи Таго. Этот эльф мигом показал мне, что он имел виду под странной фразой «бегать по стенкам и раздавать лещи».

Он был ловкач. Вырубил точными и хлесткими ударами обоих охреневших от происходящего дежурных, выбежал в коридор, по-спринтерски преодолел пятьдесят метров по коридору, проник в электрощитовую и путем банального срывания рубильников и перезагрузки системы разблокировал все двери в четвертом секторе. А потом вернулся обратно и пафосным тоном заявил в микрофон на всю тюрьму:

— Вы свободны, сукины дети! Камеры четвертого сектора больше не заперты! — и тут же закрыл на все замки двери в пункт связи, изнутри.

И только после этого помог мне залезть внутрь. Благо, я уже закончил связывать захваченных в плен наркоманов ссаными тряпками. Всего в плену у меня оказалось пять человек, четыре снага и один песьеглавец, но он сломался и его можно было не считать. Ну и два дежурных милиционера — их мы тоже связали.

— Вот тебе микрофон — развлекайся! — сказал эльф. — Хоть проповеди читай. Или анекдоты про письки рассказывай. А я буду щелкать по камерам, мне нужно понять, где эта гадина Лалоезик! Дай мне минут пятнадцать…

И не мигая уставился в экран — допотопный, с лучевой трубкой, похожий на те, что стояли в компьютерных клубах еще в начале двухтысячных. Я посмотрел на металлическую, в мелкую сеточку голову… Вот же срань! Как называется башка микрофона? Нашлепка? Щиток? Верхушка?

— А? — заморгал Промилле. — Какая нашлепка? Ветрозащита! Ты чего, сам с собой разговариваешь?

— Ага. Бывает что и да. Но какая, в задницу, ветрозащита? Какой ветер, например, в концертном зале?

— Ой, Бабай, не дури голову! И вообще, мы же договорились. На тебе — отвлекающие маневры и силовая поддержка. Когда я закончу с Лалоезиком — можно сваливать. Вместе или врозь — это как получится.

Договорились, да. Этот зеброголовый Таго Гваун Амилле, американский уманьяр из Йеллоустоуна, пообещал кое-что очень, очень занимательное. Не мне — Орде! И я этого упустить, конечно, не мог. Да и вообще, заполучить такого союзника — это некислое такое усиление, пусть и в отдаленной перспективе. Так что я нажал на кнопку включения громкой связи и сказал:

— Раз-раз! На связи заключенный Хероплетов! Мы начинаем концерт по заявкам с прекрасной зарубежной композиции, широко известной в узких кругах! Итак: слова Эжена Потье, музыка Пьера Дегейтера, перевод на русский язык Аркадия Яковлевича Коца… «Интернационал!»

⠀⠀

Псевдоинтерлюдия

⠀⠀

Иван Иванович Рикович, целовальник Сыскного приказа, менталист

⠀⠀

Такой гнусности даже от Бабая Рикович не ожидал.

Конечно, едва не поубивать один одного, расколошматив весь ринг и залив собственной кровищей всю главную Орскую площадь, а потом стать закадычными друзьями за три дня — это было очень, очень по-урукхаевски. Тупо переодеть одного орка в другого, повесить ему на спину свой кард и предложить покрутить шаурму вместо себя? Да пожалуйста!

И ярыжки, конечно, момент прошляпили. Ну, отъехал фудтрак в лес. Ну, выехал через пять километров на трассу одинокий байкер — кто его там видел? Да и нахрена его видеть? Фудтрак с уруком, гоблином и человеком в сторону Байкала поехал? Поехал. Было три орка, а не два? Ну… Наверное. Может, сожрали друг друга, может — поссорились, может… Что угодно может быть, это ж орки! И минивэн земских ярыжек с двумя сотрудниками продолжил движение за фургоном, рапортуя Риковичу о том, что объект на месте, и даже кадры с дронов присылали — вот фудтрак на стоянке, вот покупатели, вот гоблин, вот силуэт урука за прилавком… И это — Сыскной приказ? Это — ярыжки? Понабирают по объявлению… Одно слово — земщина! Серость, тупость, посредственность!

Да и сам он хорош — нельзя так распыляться, нельзя! Но клиентела кланов в земствах перевозбудилась, каналы нелегальной поставки техномагических деталей и готовых артефактов меняли своё направление, кто-то очень влиятельный пытался перемкнуть на себя контрабандную торговлю этим ценнейшим ресурсом, и его — Ивана Ивановича, постоянно дергали на допросы, поражаясь профессионализму, с которым он выуживал сведения из подозреваемых: курьеров и посредников. Он — пустоцвет, оказался полезнее маститых менталистов-следователей! Пустоцвет? Как бы не так… Все они, и подозреваемые, и коллеги теперь были открыты перед ним. Любая оформленная словесно мысль могла стать его достоянием! И да, сыскарь упивался этим могуществом, практически — всеведением! И заработался. И — упустил.

А потом — грянул гром. Точнее — обрушился мост. Через Бирюсу! По пути следования чертового фудтрака со сраным Резчиком. И оказалось, что никакого Резчика в фургоне нет! А есть абсолютно неадекватный урук с Борнео… И тут Риковичу пришлось бросать все ОЧЕНЬ ВАЖНЫЕ ДЕЛА и ВЕЛИКИЕ ТАЙНЫ — и прыгать в конвертоплан, чтобы вывернуть наизнанку сначала мозги собровцев, потом — местного начальника милиции, потом — губернского самого главного начальника милиции, потом — Иркутского губернатора. Потому что потерять из виду Бабая Сархана — одного из четырех, или там — пяти ныне живущих Резчиков… Это не халатность, это — преступление против Государства. Этого бы ему начальственный дядюшка (или все-таки родитель?) с самой знаменитой в России фамилией точно не простил. И исходя из служебных обязанностей, и по причинам субъективным. Глава Сыскного приказа вообще с большой охотой слушал рапорты про Бабая Сархана и даже смотрел видосики на хостинге. Какие-то свои планы были у двоюродного брата Государя на этого полуорка.

Так что в Бурдугуз Рикович прилетел уже заряженный по полной. Он и так ненавидел работать в земщине — местные порядки бесили его хуже, чем Сан-Себастянская Хтонь, а теперь пришлось погрузиться в коррумпированные милицейские реалии, разгребать говно за желающими прикрыть жопу после жуткого провала на мосту милиционерами, вскрывать гнойник с полулегальной тюрьмой временно-постоянного содержания…

Кроме причин вполне понятных — желания милиционеров упечь за решетку без особых проволочек откровенных душегубов, существовали и мотивы гораздо менее благородные. Они тут торговали человеческим материалом! Начиная от вербовки подозреваемых в арестантские роты и заканчивая продажей органов и целых, живых еще тушек заключенных на черный рынок — для алхимических, магических, кибернетических экспериментов. Например — Братское отделение Формации проводило аугментацию организма этих ушлепков и делало им прошивки простейших боевых программ — «пехотинец» и «водитель легкой бронетехники». Получались киборги — с встроенным бронированием и усиленными конечностями, ну и шунтом в голове. По меркам земщины — великолепные солдаты! И вперед, затыкать амбразуры… Главное — добровольное согласие есть, а каким образом это согласие получили и чего наворотит такой вояка на фронте — это уже проблемы его командиров.

Ну и кое-какие аристократические кланы, которые вопреки запретам баловались магией крови и человеческими жертвами, были не прочь прикупить «материал», потому как тратить на такие мерзкие дела преданных вассалов и холопов — идея дурная и невыгодная. Потому Бурдугуз процветал! Даже вип-апартаменты для «нужных людей» предоставлял, с полным спектром охранных услуг! Какой идиот будет штурмовать губернскую тюрьму?

С одной стороны, по всему выходило, что подавляющее большинство сидельцев и в самом деле были первостатейными негодяями, а с другой… Это была потрясающая, вопиющая наглость со стороны местных властей. И очень показательная. И Рикович намеревался устроить за нее показательную же порку. Даже в земщине не имели права забывать, кто есть хозяин Земли Российской и почему уже много поколений его предков носят фамилию Грозный! И сейчас он, как целовальник, облечен властью нести слово и дело Государево!

Рикович глядел на массивный четырехбашенный тюремный комплекс «Бурдугуз-38» из иллюминатора конвертоплана, зависшего над Ангарой. Над этим рассадником бардака и скверны висели густые, жирные клубы дыма. По всему выходило — он не успел, и Бабай исполнял обещанное Храпову: разносил всю хату.

На поле перед тюрьмой, под сильным ветром и начинающимся снегом пополам с дождем, выгружались из грузовиков и выстраивались солдаты земских внутренних войск — зеленые, в основном, пацаны. Они получали облупленные каски, бронежилеты, боекомплект и автоматы из рук сержантов, которые доставали все это из больших деревянных кофров в кузовах машин. ВэВэшники примеряли снаряжение, матерились и плевали под ноги. Появление конвертоплана, который резко ухнул вниз откуда-то с высоты облаков и приземлился прямо на шоссейной дороге, ведущей к воротам Бурдугуза они восприняли стоически: ну какое еще дерьмо может случиться сегодня?

Рикович выпрыгнул на покрытый жижей и не растаявшими снежинками асфальт, чуть напрягшись, веером выпустил ментальные щупы, и быстро вычислил усатого офицера в майорских погонах. Он тут был не с самым высоким званием, но определенно — самый влиятельный. Полковник — начальник тюрьмы, ел с ладони у этого… Асбестова? Акрилова? Ацетонова! Как легко было проломиться сквозь тоненький барьер воли этого гнуса!

Уголки губ Ивана Ивановича дернулись: всё-таки то, что сделал для него Бабай — это даже больше, чем второе рождение! Эти новые возможности — просто дар Небес…

Офицеры уже бежали к упавшим с неба гостям.

— Моя фамилия Рикович, — процедил сквозь зубы сыскарь, придавливая их концентрированной волей. — С недавних пор в стенах этого заведения находится Бабай Сархан, черный урук. Немедленно проводите меня к нему. Поверьте, если вы не хотите, чтобы он убил всю тюрьму, а потом и вас — сделать это следует немедленно!

Говорить о том, что большую часть командного состава этого отвратительного места так или иначе ждет лютая смерть он не стал.

— Но ведь… — Ацетонов никогда до этого не сталкивался с ментальной магией и теперь едва дышал, боясь шевельнуться. — Он уже…

— Уже убил всю тюрьму? — поднял бровь целовальник, разгребая завалы удивительной мерзости в сознании этого усатого мерзавца. — О, Господи, да вы знаете меня! Он говорил вам связаться со мной — многократно, а вы… Вы можете писать явку с повинной, господа. Письменно, устно, на видео. Во что вы превратили пенитенциарное заведение, а? О, поверьте, вашей судьбе позавидуют самые убогие из ваших заключенных. Немедленно ведите меня к нему, я обеспечу безопасный проход. Ацетонов! К ноге, кому сказал! Докладывай — последние новости по Бабаю Сархану? И веди, веди меня, скотина.

— По документам он проходит как Иван Иванович Хероплетов, — охотно пояснил майор, весь покрытый вонючим холодным потом от осознания бренности бытия и шаткости своего положения. — Был помещен в камеру к чекалкам — залетным уродцам, зоотерикам из Братского сервитута. Убил троих. В столовой во время завтрака с ним спровоцировал конфликт лесной тролль Таджин — из Синей банды…

— Убит?

— Убит пластиковым подносом, четыре боевика — обожжены компотом и искалечены кухонной утварью. После этого урук был помещен на особо охраняемый пятый этаж и в качестве наказания отправлен на топочные работы. Вместе со своим сокамерником-эльфом устроил саботаж в кочегарке, помещен в карцер. Оттуда штурмом взял прачечную и пункт внутренней связи… Они раскрыли двери в четвертом секторе и спровоцировали бунт!

Рикович щелкнул пальцами, глубже проникая в разум Ацетонова, и горестно вздохнул: они реально собирались ввести войска на территорию тюрьмы, потому что не контролировали практически ничего! Охрана пыталась взять пункт связи, но вязла в хаосе коридоров, да и Бабай, похоже, давал отпор… Им оставалось только перестрелять заключенных, камера за камерой… Но — войсковая операция силами тех пацанов с автоматиками? Это будет бойня!

— И чем он сейчас занят, по вашим сведениям? У вас же есть источники среди заключенных? — поинтересовался Рикович, потому что постоянно «вручную» копаться в мозгах этого гнусного человека ему уже претило.

— Орет дурные песни, — мелко семеня, сообщил Ацетонов. — Страшным голосом. По всему Бурдугузу слыхать.

Небольшую дверцу в воротах открыли громилы в пластиковых доспехах.

— Мы выбили противника с двух первых этажей второй башни! — сообщил старший, козырнув. — Уперлись в пункт связи. Этот черт при попытках штурма кидается в нас людьми, господин майор! Иногда — орками! Убивать никого из охраны так и не убил, но руки-ноги переломаны уже у шестерых… Мы должны пробиться наверх, господин майор! Нужно подкрепление! Кто-то устроил резню в первом секторе, убиты многие вип-гости… Внутренние войска уже прибыли?

— Они вам не понадобятся, — скривился Рикович, услышав про «вип-гостей». — Отведите меня к этому уруку. А потом готовьтесь паковать заключенных.

— Делай как он говорит, — просипел Ацетонов, весь покрываясь красными пятнами. — Делай!

⠀⠀

*⠀ ⠀*⠀ ⠀*

⠀⠀⠀

— ревел я в допотопный микрофон, размахивая над головой куриной ножкой.

У дежурных с собой были тормозки, чтобы обедать не отходя от рабочего места, и не есть дрянь, которой кормили заключенных, так что я пользовался моментом и перекусывал, поглядывая на мониторы. Гномы, снага, тролли и, конечно же, люди с первобытной радостью размазывали друг друга и охрану по стенам тюрьмы, как будто у них кто-то клемму снял. Нигде в Государстве Российском я не видел такой концентрированной расовой ненависти. Там тролль отрывал голову бородатому кхазаду, тут кхазады топтали впятером пару снаг, здесь снага зубами грызли человеков… И везде — человеки убивали нелюдей. Как будто им в еду что подмешивали, на самом деле! Или это мои песенки виноваты?

— Тук-тук, — сказал кто-то от дверей.

Я тут же вскочил, выхватил за шкирки одного из захваченных в плен наркоманов из прачечной, которые в рядок сидели у стеночки и приготовился защищаться. Снага, зашуганный до последней крайности, даже не сопротивлялся, смирившись со своей судьбой метательного снаряда.

— Кто там? — поинтересовался я.

— Сто грамм! — буркнул знакомый голос. — Иван Иванович за Бабаем Сархановичем. Пошли уже, у нас дел много.

— Пошли, — я-то в целом был не против. — Ты давай только бардак тутошний прекрати, а то такая дичь творится, что и Прорыв может произойти. У тебя получится, я знаю.

— Давай, Бабай. Пусти меня внутрь. Поговорим, разберемся…

— Сначала — останови это.

— Предлагаешь разгрести дерьмо за тобой? — голос Риковича был полон желчи. — Это ведь ты устроил.

— Я когда-то оставался в долгу? Это пойдет на пользу. Мне, тебе, Орде, России. Я расскажу тебе, что произошло на мосту и дам охеренную зацепку, а? — конечно, ему это должно было быть интересно.

— Ладно…

За дверцей замолчали, а потом даже сквозь обмотки я увидел, как полыхают золотом все мои защитные татау. Те, которые должны были уберечь от магии и ментального воздействия. А потом я услышал храп: это заливался соловьем мой неиспользованный метательный снаряд, которого я так и держал на вытянутой руке. Безбожно дрыхли и все остальные — у стеночки. Оглянувшись на мониторы, я увидел, что мертвецким сном спит вся тюрьма. Все, кто выжил.

— Вот, теперь заходи, — сказал я и открыл дверь.

Рикович шагнул внутрь. Из носа и ушей у него текла кровь, но глаза горели тем самым, фамильным, бешеным огнем.

— Я знаю, как узнать кто стоит за… — начал я, а потом скорчил рожу: не было ничего тупее, чем обсуждать такие вещи в этих стенах. — Ты забираешь меня? Мы сваливаем? Мне нужен мой ящичек со стилосом и бердыш.

— Найдем! — кивнул сыскарь.

— Тогда погоди, надо забрать отсюда еще кое-кого… Или не надо? — Промилле вроде как не маленький мальчик и говорил, чтобы в случае чего я выбирался самостоятельно.

Я пощелкал клавишами, разглядывая картины спящих тел среди погрома, и не находя эльфа. Раздумье было недолгим — я и так очень задержался. Мне нужно было к Эсси!

— Всё, здесь я закончил. Пошли за стилосом!

И мы пошли.

⠀⠀

⠀⠀