Давид вел осла за поводья и еще издали заметил большой военный лагерь. Началась очередная война с филистимлянами. По призыву царя Саула он служил ему весной и летом в качестве музыканта, а затем появились филистимляне. Больше всего Давид опасался, что филистимляне направят свои отряды на грабеж, и тогда можно было не дойти до лагеря.

Он уже несколько раз приходил в лагерь в долине Эла, чтобы отнести трем своим братьям то хлеб, то молоко, сыр, которые ему давал Иессей. Посещение не занимало много времени. Братья расспрашивали его о новостях, об отце, женах, городе. В лагере он видел лишь шалашы и людей, точивших копья. На этот раз, Иессей вручил Давиду десять головок сыра для военных начальников лагеря.

Лагерь находился в долине Эла; Саул оборудовал его здесь для наблюдения за лагерем филистимлян, находившимся между Со́хо и Азе́кой, в Эфе́с-Дамми́ме. Филистимляне готовились к бою, однако начинать сражение не торопились и высылали своего поединщика Голиафа с которым никто не осмеливался сразиться. Однако десятки тысяч человек не могли собираться просто так на протяжении многих дней. В этот раз в лагере царило заметное оживление. Битва приближалась. Старший брат Давида — Элиав — принял его с озабоченным видом, взял продукты, даже не развернув полотенце, в которое они были завернуты. Давид поискал двух других братьев и обнаружил их в группе оживленно беседовавших мужчин.

— Что происходит? — спросил он.

— Я думаю, что сегодня состоится битва, — ответил Элиав. — Филистимляне вышли сегодня утром.

— Ты никогда мне не рассказывал о сражении, — сказал Давид.

— О чем здесь говорить? — спросил Элиав. — Ты думаешь, это веселье когда ты сходишься с вооруженными людьми и думаешь, как бы выжить.

В этот момент в лагере раздались ругань и свист.

— Ну вот, опять этот поединщик вышел вызывать наших воинов на поединок, — сказал Элиав. — Можешь на него посмотреть.

Он еще не успел закончить свою фразу, как Давид уже пробирался через толпу в первые ряды. И он действительно увидел в двухстах или трехстах шагах от их рядов грозного воина. Это был очень высокий человек ростом он был шесть локтей с пядью. На голове у него был медный шлем, и одет он был в медные доспехи, которые весили пять тысячь ше́келей. На ногах у него были медные наголенники, а за плечами медный дротик. Древко его копья было как ткацкий навой, а железный наконечник весил шестьсот ше́келей. Перед ним шёл щитоносец.

Голиа́ф остановился и закричал израильским воинам:

— Зачем вы тут выстроились? Я лучший филистимский воин, а вы просто слуги Сау́ла. Выберите человека и пусть он спустится ко мне. Если он сможет сразиться со мной и убить меня, то мы станем вашими слугами. А если я окажусь сильнее и убью его, то вы станете нашими слугами и будете служить нам.

Потом он добавил:

— Сегодня я посмеюсь над войском Израиля. Дайте мне человека, и мы сразимся!

Все смотрели на него с ужасом, словно завороженные, на лицах было отвращение и ненависть.

— Потомок рефаимов! — крикнул иудейский воин. — как смеешь ты оскорблять воинов Израиля!

— Пойди сюда, собачья пища, вместо того чтобы горланить, — прохрипел Голиаф. — Выходите из своих рядов, чтобы я немного развлекся!

В него бросали камни, один из которых пролетел дальше всех и попал ему в ногу, загремев о металл.

Давид внимательно наблюдал за ним, ища слабое место, но не находил его. Потом солнце скрылось, и Давид увидел цель, куда он может попасть. Давид прищурил глаза.

Давид услышал, как воин говорил своим товарищам:

— Вы видели этого человека? Он выходит, чтобы посмеяться над Израилем. Тому, кто его убьёт, царь даст большое богатство и выдаст за него свою дочь, а дом его отца освободит от всех повинностей в Израиле.

— Я могу его убить, — прошептал он.

— Что ты сказал? — спросил стоящий рядом воин.

Давид спросил у стоявших рядом людей:

— Что получит тот, кто убьёт этого филисти́млянина и снимет позор с Израиля? Кто он такой, этот необрезанный филисти́млянин, что смеётся над войском живого Бога?

Люди повторили то, что говорили раньше, и добавили:

— Вот что получит тот, кто его убьёт».

Элиа́в, старший брат Давида, услышал, что он разговаривает с людьми, и разозлился на него.

— Ты зачем сюда пришёл? — сказал он. — На кого ты оставил в пустыне наших немногих овец? Я знаю твою дерзость и дурные мысли. Ты просто хочешь посмотреть на сражение».

На это Давид сказал:

— Что я такого сделал? Я только спросил!»

Он отвернулся от него и спросил то же самое у другого человека, и ему ответили то же, что и раньше.

— Юноша тебя зовет царь, — произнес появившийся оруженосец. — Следуй за мной, — приказал он.

Оруженосца и пастуха провожали взглядами до царской палатки. Он поднял полог и подтолкнул Давида внутрь палатки. Там было много людей, но Давид сразу узнал царя. Крупный мужчина с темными глазами. На мгновение их взгляды скрестились.

— Это ты хочешь убить Голиафа? — наконец спросил Саул.

— Пусть никто не падает духом. Твой слуга пойдёт и сразится с этим филисти́млянином.

— Как тебя зовут?

— Давид, сын Иессея, царь.

— Ты не можешь сражаться с ним, ведь ты молод, а он воин с юных лет.

— Твой слуга пасёт овец отца. Однажды пришёл лев и унёс из стада овцу, а в другой раз — медведь. Я догнал, убил его и спас овцу из его пасти. А когда он набросился на меня, я схватил его за морду, повалил и убил. Твой слуга убил льва и медведя, и с этим необрезанным филисти́млянином будет то же, что и с ними, потому что он смеётся над войском живого Бога.

— Ты убил льва как Самсон, — с сомнением притянул Саул?

— Господь Бог, который спас меня от когтей льва и медведя, спасёт и от руки этого филисти́млянина.

Шесть или семь человек окружали царя. Давид их почти не видел от смущения. Ему было достаточно чувствовать их обжигающие взгляды. Саул подавил улыбку.

— Иди и пусть Господь будет с тобой, — сказал он.

Сау́л дал Давиду своё снаряжение. Он надел ему на голову медный шлем, а затем надел на него доспехи. Давид повесил на пояс меч и попробовал ходить, но не смог, потому что не привык носить доспехи. Давид сказал Сау́лу:

— Я не могу в этом ходить. Я не привык — и снял их.

Он взял в руку посох, нашёл в сухом русле реки пять гладких камней, положил их в пастушескую сумку и с пращой в руке пошёл на филисти́млянина.

Он пересек лагерь в необычной тишине. Давид поднял глаза: небо менялось — с севера шли облака, скоро они будут над ними. Они спустились по склону холма, находясь теперь в двухстах шагах от Голиафа, который все еще был там и мочился напротив лагеря иудеев. Позади него плотными рядами стояли филистимляне. Перед Голиафом находился человек, державший его щит, хвастаясь и насмехаясь над воинами Саула.

Филисти́млянин увидел Давида и презрительно усмехнулся, потому что тот был молод, румян и красив. Он спросил Давида:

— Я что, собака, что ты идёшь на меня с палкой? — и проклял Давида своими богами. Потом он сказал Давиду:

— Иди сюда, и я отдам тебя на съедение птицам и зверям.

Давид ответил филисти́млянину:

— Ты идёшь на меня с мечом, копьём и дротиком, а я иду на тебя с именем Бога израильского войска — с именем Господа, Бога воинств, над которым ты смеёшься. Сегодня Господь отдаст тебя в мои руки, и я убью тебя и отрублю тебе голову. Сегодня я отдам трупы филисти́млян птицам и зверям. И все на земле узнают, что Бог — с Израилем. Все собравшиеся узнают, что Господь спасает не мечом и не копьём. Это — битва Госопда, и он отдаст вас в наши руки.

Когда филисти́млянин пошёл на Давида, тот быстро побежал к вражескому строю навстречу филисти́млянину. Давид достал из сумки камень, метнул его из пращи и попал филисти́млянину в лоб. Камень вонзился ему в лоб, и он упал на землю вниз лицом. Давид подбежал к филисти́млянину и стал рядом. Затем он вынул из ножен его меч и отрубил ему голову. Филисти́мляне увидели, что их самый сильный воин убит, и бросились бежать.

Внезапно его окружили люди. Давид не знал, кого слушать. Все кричали, обнимали его, целовали его обнаженные руки, хлопали его по спине, затылку. Радостные лица приближались к нему. Его подняли, и он позволил поставить себя на большой щит. Затем улыбнулся, словно во сне.