Земля начала подсыхать и Ахиш опасаясь столкновения с израильским войском, разослал свои людей. Когда пришло известие, что в Хеврон прибыло войско царевича Ионафана, Ахиш развернул свои войска и ушел в Гат.

В Гат прибыл гонец от царя Бела. Царь сообщал, что собирается идти через Гезер и Бет-Хорон на Гиву и взять ее штурмом. Поэтому Гат должен быть готов выступить в поход. Ахиш окончательно уверился, что после этого похода Саул потеряет многие свои города.

* * *

В Гиве также шли совещания в Совете старейшин и затем среди военачальников. Давид, ставший зятем царя, занял важное место возле царя. Именно он предложил разослать гонцов по всем опасным направлениям.

— Мое предложение разослать людей и велеть каждому городу сообщать о передвижении войск филистимлян. Таким образом, мы будем знать, где наступает противник, и подготовиться нанести удар.

Давида многие недолюбливали за его воинские подвиги и потому начались возражения. Однако Ионафан и Иш-Бошет приняли сторону Давида и затем уже многие военные начальники согласились с его доводами. Саул был мрачен и не хотел поддерживать Давида, но после разорения от филистимлян больше всего он опасался нового поражения.

— Я принимаю предложение Давида, — сказал Саул и, это прекратило все споры.

Не все предложения Давид озвучивал. Хорошо понимая, что это вызовет много споров, он не выносил все свои мысли на обсуждение. Он вспомнил Лахиш и не мог понять, как военачальник посланный Саулом допустил оплошность и вышел в чистое поле против колесниц.

Свою тысячу он держал при себе, и часто уходил в горы, проводя тренировки боев. Разделив сотни, он давал им по очереди отдых, держа при себе всего одну сотню воинов. Он ждал нового вторжения и готовил своих людей к схватке.

Разосланные разъезды помогли узнать о начале вторжения, и срочно начался сбор войск. Первой прибыла тысяча Давида, что опять не добавило ему друзей при царском дворе.

* * *

Лето было в самом разгаре. Мимо золотых пшеничных полей шли воины, растянувшись по дороге. Церуия вместе с младшими сыновьями была в окрестности Вифлеема. О новом вторжении они ничего не знали. Увидев шедшее, казалось бесконечное войско, она с удивлением встала возле дома.

Солнце еще не встало, но небо уже осветилось. Утренний холод сопровождался непрерывным топотом. Передовые ряды уже скрылись, а вдали все вставали и вставали новые и новые ощетиненные копьем ряды.

На вопрос что случилось, услышала.

— Филистимляне!

Она смотрела им, вслед вспоминая погибшего мужа и своего сводного брата Давида, услышала, как кто-то сказал:

— На Гиву рвется поганцы!

— Остановите этих врагов?! — крикнула им вслед.

Иоав и Асаил выбежали из дома, и, увидев воинов, младший Асаил спросил:

— Неужели опять война?!

— Филистимляне! — ответила она, и Асаил умолк. Иоав ушел в дом. Вышел он уже в походной одежде и копьем в руке.

— Я поеду на муле к брату Авишаю! — выговорил и, когда Церуия в ужасе бросилась к сыну, отвел ее руки, сказал, твердо глядя в глаза матери:

— Отец погиб! Не остановим филистимлян, они придут сюда.

И она отступила.

— Погоди, постой! — Кинулась собирать дорожную сумку.

Асаил смотрел вслед брату и с тоской произнес:

— Я тоже хочу на войну.

— Мал ты еще на войну ходить, — строго произнесла мать.

— Я бегаю быстрее всех, — обижено произнес Асаил.

* * *

Иоав дошел на лагеря, где собралось большое войско. Хотел найти Авишая но не знал где искать. Увидев богато одетых военачальников, пошел, робея к ним.

На него оглянулись с недоумением в глазах?

— Мир вам! Я ищу брата своего Авишая что племянник тысяченачальника Давида — совсем смешавшись и заливаясь алым румянцем, пролепетал Иоав.

— Церуии… Давидовой сестры… сын… — растерянно вымолвил Иоав и, вспыхивая, закончил: — Я уже ходил в поход на Экрон!

Тысяченачальники расхохотались.

— А не врешь? — последовал вопрос.

— Клянусь Господом! — Иоав от обиды весь побледнел.

Тысяченачальник показал рукой в сторону:

— Авишая сотня там!

* * *

Иоав быстро нашел своего брата и был приставлен к передовым разъездам. От Иерусалима войско израильтян пошло через Гаваон на Бет-Хорон. Близ Шаалвима натолкнулись на передовую сотню филистимлян.

Филистимляне были на маленьких лошадях и осыпали стрелами передовой разъезд евреев. Иоав был далеко, но протрубил в трубу и вскоре появились передовые части израильтян. Увидев со всех сторон израильтян, филистимляне бросились бежать.

Но сыпались стрелы, и филистимляне падали, не многие ушли живыми. Иоав так и не принял боя и был этому рад.

* * *

Филистимляне стояли возле Шаалвима. Израильтяне заняли позицию на Шефеле. Наступать филистимлянам пришлось бы по горам, против тысячи стрелков и потому приказ атаковать не отдали. Филистимляне наблюдали, как подходят тысячи Израильтян, и желание воевать уже ни у кого не возникало.

* * *

На следующий день стрелки показывали свою меткость, но никто не стремился сблизиться. Попытки прорвать с другой стороны также провалились. Царь Бел всегда брал внезапностью, а здесь он ее потерял. Реу пытался убедить обойти позицию, но царь опасался разгрома. Он смотрел на гористую Шефелу и представил, сколько людей он потеряет в бесплодных атаках. А обойти другой дорогой это потеря времени, нужно много припасов. Так можно застрять здесь до дождей, что на руку сирийцам.

Он ждал, что подойдет Экрон и ударит по израильтянам, но они не пришли. Через неделю противостояния Бел позвал Реу к себе в шатер.

— Мы уходим я не могу погубить свое войско ради Гата. Все наши попытки обойти позиции провалились. Идти другой дорогой можно, но где припасы для войска.

Реу выбирая выражения, спросил:

— Неужели мы уйдем с позором.

— Мы уйдем не с позором, а заключив мир. Если Ахиш не может удержать эти города, то он слаб.

— Мой царь не хочет больше помогать Гату?

— Он взял много городов, не сможет их удержать, значит, он слаб.

На следующий день начались переговоры. После заключения договора филистимляне ушли, а царь Ахиш ушел, вперед опасаясь, что израильтяне вторгнуться в его земли.

Иоав возвращался домой гордый собой. Он вновь побывал в походе и возвращался живым. Еще издали он увидел свою мать и, соскочив с мула, бросился к ней.

* * *

Давид вновь придумал хитроумный план по возвращению городов отнятых Ахишем. Он посылал вестников в города с требованием решить с кем они и затем посылал войско. Первым перешел на сторону Саула Азека, за ним все остальные. К концу лета все города, отнятые Ахишем, перешли под руку Саула.

Ахиш вынужден был посылать послов с просьбой и мире. И уже к началу холодных дождей первые послы прибыли в Гад. По договору Ахиш выводил полностью своих людей из Израиля и отпускал вех пленных.

* * *

Был устроен праздничный ужин, но царь не вышел из своих покоев. Ионафан попросил вновь развеять тоску Саула пением. Давид был очень удивлен такой просьбой.

— Твой отец, кажется, не слишком желает меня видеть, — сказал он.

— Твои успехи слишком высоки и затмили славу царя Саула, — ответил Ионафан, — но он умный человек и одолел свое чувство. Совсем недавно он прямо сказал что хочет твоей смерти. Помнишь как я тебе сказал «Мой отец Сау́л хочет тебя убить. Прошу тебя, будь осторожен завтра утром, иди и спрячься в укромном месте. А я пойду с отцом на то поле, где ты спрячешься, и поговорю с ним о тебе. Если что-нибудь узнаю, расскажу тебе». Я сказал царю Саулу: «Пусть царь не делает зла своему слуге Давиду, ведь он не делал тебе зла. Он действовал тебе на благо. Рискуя жизнью, он убил филисти́млянина, и Господь дал Израилю великую победу. Ты видел это и радовался. Так зачем же тебе грешить, проливая невинную кровь, и без всякой причины убивать Давида?» Сау́л послушался меня и поклялся: «Клянусь Господом, живым Богом, он не умрёт».

Ионафан шагал взад вперед, испытывая смешанные чувства.

— Сейчас хороший случай, чтобы примириться, а также показать свою верность, — прибавил Ионафан.

— Почему он закрылся в своем дворце?

— Я думаю, из-за Самуила. Великий пророк отвернулся от Саула и многие видят это.

Давид задумался над тем, знает ли Ионафан, что от Саула отвернулись многие знатные люди и Самуил готовит преемника Саулу? Он замер, когда Ионафан продолжил:

— Слышал я, что именно тебя Самуил видит преемником Саула.

Давид пытался понять знает ли Ионафан о помазании Давида среди его братьев? Если только дошли слухи? Ионафан смотрел вопросительно на Давида.

— Разве ты не слышал про это? Скажи мне! — воскликнул Ионафан. — Но в этом нет смысла, поскольку у нашего отца мы три сына наследники. Отец тоже слышал об этом, но обижаться на выжившего из ума старика глупо, а мой отец очень разумный человек.

От боли Давид лишился речи. Он ненавидел власть, что сживала его сердце крепкой рукой. Давид любил пасти стада и петь, славя Господа, оказался запертым в клетке с царем и из этой схватки победителем выйдет только один.

Ионафан видя, что Давид не возражает, продолжил.

— Я знал, что ты разумный человек и не станешь возражать, — сказал он. — Я поговорю с царем.

* * *

Давид в течение дня был напряжен, он чувствовал, что близится беда похуже филистимлян. Он поговорил об этом с Мелхолой но она успокоила его словами:

— Если Ионафан сказал тебе это, то он точно уже поговорил с отцом, — сказала она. — А если мой отец согласится с доводами Ионафана то он призовет тебя.

Вечером, взяв свою лиру, Давид медленно направился к дому Саула. Среди слуг был также и Ахия.

— Царю будет полезно послушать тебя, — сказал он вполголоса. — Все утверждают, что ты хорошо играешь и поешь. Я буду рядом, в случае если царь опять придет в негодование.

И он сам открыл дверь.

— Саул, твой слуга Давид пришел служить тебе, — провозгласил он.

— Пусть войдет, — послышался голос царя.

Комната была очень темной, и лишь масляные светильники отбрасывали причудливые тени на терафимов. Окна были занавешены толстыми коврами.

— Входи, — сказал Саул, и Давид заметил его, лежащего высоко на скамье, покрытой коврами. Бронзовый щит доспехи и боевое копье стояли у скамьи царя.

— У тебя много талантов Давид, — насмешливо произнес Саул, — Ты побеждаешь наших врагов, водишь войска, играешь на Лире и поешь.

— Благодарю тебя, царь, мой отец, — ответил Давид, прикидываясь, что не заметил иронии.

— Располагайся, — сказал Саул, указывая на табурет у стены.

Давид повиновался, несколько секунд спустя он извлек несколько нежных нот из своей лиры. Саул не двигался. Он посмотрел на Саула и почувствовал, что тот его не видит, взгляд был устремлен на него, но веки не шевелились. Саул молчал.

* * *

Он начал играть и постепенно мелодия становилась все громче и громче. Словно молния, ожила неподвижная фигура царя. Он выпрямился, схватил своей рукой копье и бросил его в Давида ловким и быстрым движением. Давид, заметивший движение Саула, бросился на пол, а копье с силой пронзило стену, в том месте, где он недавно сидел.

— Лжец! Ты насмехаешься надо мною, своей невинной музыкой! Мерзкий интриган! Никакой Бог не спасет тебя от моей руки, — ревел Саул.

— Теперь я понимаю Самуила, — прошептал Давид, дрожа.

Саул испустил крик ярости и бросился на него. Однако внезапно открылась дверь и появился Ахия, бледный, с глазами, вылезшими из орбит. Давид оттолкнул его и воспользовался всеобщим замешательством, чтобы убежать.

— Поймайте его! — кричал Саул.

Но Давид был уже далеко. Он долго бежал в ночи до леса, который окутывал Гиву. Когда он пришел к себе в дом, Мелхола бросилась к нему. Она плакала.

— Это все козни Самуила! — бормотала она. — Как ты мог сделать подобную вещь!

Но Давид не смог ей ответить.

* * *

— Я не могу с ним! — кричит, срываясь, Саул. — Дядя мой близкий человек как отец! А Давид раздражает всех моих верных тысяченачальников!

— В чем же его вина? — спрашивает Ахия.

— Он угроза моим наследникам!

— Кем же ты заменишь на войне Давида?

— Незаменимых нет. А Давид в сговоре с Самуилом и потому будет, судим как предатель. Таково мое слово.

* * *

Давид заметил слежку за своим домом и не знал, что ему делать. Мелхо́ла, сказала ему:

— Если этой ночью ты не убежишь, завтра тебя убьют. За домом следят, поэтом уходи через заднее окно. У нас есть веревка по ней и спустишься.

Давид решил послушаться ее. Перед окном он ее обнял и сказал:

ؘ- Чтобы не произошло, помни ты для меня самое драгоценное. Я вернусь за тобой, как только гнев царя утихнет.

Мелхола ничего не сказала, лишь обняла его и затем начала торопить его. Давид скрылся в темноте. Вытащив веревку, она взяла терафи́ма, положила его на постель, в изголовье положила сетчатую ткань из козьей шерсти и накрыла всё одеждой.

* * *

На заре посланники Саула постучали в дверь дома. Рабы пошли им открывать; с ними была Мелхола.

— Царь желает видеть своего слугу Давида, — сказали они.

— Он сильно болен и не сможет идти с вами? — спросила она.

— Мы должны увидеть Давида иначе гнев царя обрушится на нас.

— Постарайтесь не будить его, он не спал всю ночь.

Она отвела их в едва освещенную комнату. Они заметили укрытого человека на ложе. Всклоченные, слипшиеся волосы говорили о том, что у него действительно жар.

Они вернулись во дворец, объясняя, что не могли вытащить больного из постели.

— Принесите его на постели, и я убью его! — гремел Саул.

Они вернулись к Мелхоле, невзирая на ее протесты, вошли в комнату Давида, подняли постель и принесли во дворец. Когда они положили ее к ногам Саула, хитрость была раскрыта. Одеяло было сложено втрое, а то, что они приняли за шевелюру, было козлиной шкурой. Саул едва не задохнулся от гнева.

— Приведите мне Мелхолу!

Они привели ее во дворец, почти таща за руки.

— Почему ты меня обманула и позволила моему врагу убежать? — хрипел он. Он еще держал меч в руке.

Она подумала, что он обезглавит ее. Может быть, он и сделал бы это, но здесь присутствовали также три брата Мелхолы. Саул чувствовал их присутствие, хоть и не замечал их в своем гневе. Он понял, что в своей ярости он рискует собственной жизнью. Мелхола подняла на него холодный взгляд, полный презрения.

— Он сказал: «Отпусти меня, или я тебя убью, — ответила тихо. В ее голосе звучала ненависть, но это было так неуловимо, что свидетели не могли ее услышать.

Однако эта ненависть оказалась заразительна. Она обошла весь город. Каждый знал — Саул стал безумным. Великий ясновидящий это предсказал. Разум Господа покинул царя. Саул стал диким зверем, которого следовало избегать.