Теми, кто отправился арестовывать ЛЕДИ САРУ и ее сына, были: мистер Форстер, мировой судья, его констебль, его кучер, трое других и мистер Пенденнис, респектабельный торговец из Корнуолла. Этот отряд считал себя достаточным для выполнения задачи, но события показали, что и полк драгун не был бы чрезмерной силой.

(Из «Вестника Севера» от 31 июля 1793 г.)

*

К своему великому раздражению, Пенденнис с трудом убедил мистера Форстера, мирового судью, выдать ордер на арест Койнвудов. Форстер знал леди Сару, и Пенденнис распознал все симптомы очарования этого человека ею.

— Черт побери, сэр! — вскричал Пенденнис. — Разве вы не слышали, что сказал мистер Тейлор? Вы ему не верите? Мне не верите? Я и сам мировой судья, черт возьми!

— Не в Лонборо, сэр! — с доводящим до бешенства самодовольством ответил Форстер. Лонгфорд и его жена обедали в Койнвуд-холле. Он сам вел леди Сару к столу и был ею должным образом ослеплен. Было бы слишком много просить его в одночасье перечеркнуть свое уважение к ведущей семье города.

Но Пенденнис не отступал и долбил, как осадное орудие, пока наконец не переубедил Форстера.

— Должен признаться, мистер Пенденнис, — сказал наконец Форстер, — что ходят некоторые слухи среди простонародья, будто леди Сара не та, кем кажется. Разумеется, я не обращаю внимания…

— Поверьте им, сэр! — вскричал Пенденнис, ухватившись за это преимущество.

Форстер тяжело нахмурился и поднял взгляд от своего стола на Пенденниса и Тейлора. Он понизил голос.

— Я даже слышал, — сказал он, — что…

— Да? — спросил Пенденнис.

— Что мистер Виктор был… был… не совсем мужчиной.

— Ба! — сказал Тейлор. — Это все знают! Одного взгляда на него достаточно.

Форстер кашлянул, чтобы скрыть свое замешательство.

— И мы видели его в ту ночь, — настаивал Тейлор, — моя жена и я видели его. Кто может спутать этого раскрашенного франта?

Форстер вздохнул и потянулся за пером.

— Я вижу, что не могу вам отказать, джентльмены, — сказал он. — Я подготовлю бумаги, и мы вместе отправимся в холл.

— Подождите, сэр, — сказал Пенденнис, — я знаю Койнвудов! Против них нельзя действовать иначе, как отрядом крепких мужчин. Они опасны.

Час спустя к дому мистера Форстера подали карету, и он с Пенденнисом отправились в путь, а за ними следовали приходской констебль и трое его братьев. Эти четверо были вооружены тяжелыми дубинками. Вдобавок у кучера Форстера был мушкетон. Тейлор сгорал от любопытства и тоже хотел поехать, но Пенденнис сказал, что он слишком важный свидетель, чтобы подвергать его риску, и Тейлора отправили домой к жене. Он ворчал, что его отстраняют, но мудрая предосторожность Пенденниса, несомненно, спасла ему жизнь.

Позже, когда карета достигла холла, проехала через большие ворота и по подъездной аллее, отряд увидел, что дом заколочен, а территория не ухожена.

— Мистер Пенденнис, — со вздохом сказал Форстер, — мне жаль, что вы видите Койнвуд-холл в таком виде. Это главное имение в графстве, и все было в идеальном порядке, когда был жив сэр Генри. Он держал полный дом слуг.

Но когда они подошли к двери, ни одного слуги не было видно, и им пришлось колотить, чтобы дождаться ответа. Наконец, с сильным скрежетом засовов, двери открылись, и грязная маленькая служанка выглянула из полумрака.

— Где Портер? — спросил Форстер. — Мистер Портер, дворецкий, и другие слуги?

— Все ушли, — ответила девочка. — Хозяйка не могла платить. Осталась только я.

Она не сделала и знака, чтобы впустить их, так что Форстер сам толкнул дверь.

— Отойди, девочка, — сказал он. — У меня дело к твоей хозяйке. Веди меня к ней немедленно! — И он распахнул дверь и вошел, стуча сапогами по шахматной плитке холла.

Девочка испугалась и тут же залилась слезами, пряча лицо в фартуке.

— Прекрати! — сказал Форстер. — Это бесполезно! Веди нас к своей хозяйке, или тебе же будет хуже.

И тут, словно актриса в драме, появилась сама леди. Она сошла по широкой лестнице с верхнего этажа и улыбнулась им, как гостям.

— Мистер Форстер! — воскликнула она. — Какое удовольствие! И это мой старый друг, мистер Пенденнис?

Пенденнис почувствовал, как у него подкосились колени.

— Доброго вам дня, сэр! — сказала она, улыбаясь, а ее волшебные глаза буравили мозг Пенденниса. — Я так хорошо помню нашу последнюю встречу. А вы?

Пенденнис был совершенно ошеломлен и пробормотал что-то себе под нос.

Леди Сара взирала на них, как королева.

— Чем могу помочь, джентльмены? — спросила она.

Она выбрала позицию с умом. Достаточно высоко на лестнице, чтобы иметь преимущество в росте, но достаточно близко, чтобы каждый мог ее хорошо рассмотреть. Пенденнис видел, как его спутники, разинув рты, снимали шляпы и терли лбы. А этот дурак Форстер отвесил ей поклон, и суровая решимость таяла на его лице, как снег на солнце.

Сердце Пенденниса упало. Даже в нем самом пробудились желания к этой женщине и горячие воспоминания о волшебных мгновениях на том диване. Но он подумал о гнусном убийстве Ричарда Люси и собрался с духом.

— Я скажу вам, чем вы можете помочь, — сказал он. — Мы здесь, леди Сара, с ордером на арест вашего сына по обвинению в убийстве! У нас есть свидетели, доказывающие его причастность!

Она ничего не ответила, но в ужасе отшатнулась, словно ее ударили, и рухнула самым изящным образом, какой только можно себе представить. Пенденнис был уверен, что это игра, но она сработала как по волшебству.

Остальные, подобно команде Улисса из басни, превращенной волшебницей Цирцеей в свиней, бросились ей на помощь, толкая друг друга, чтобы удостоиться чести поднять ее. Они занесли ее в гостиную, обложили подушками в кресле, и Форстер послал служанку за нашатырем и хересом, чтобы привести ее в чувство. Констебль обмахивал ее шляпой, его братья суетились, открывая окна для свежего воздуха, а Форстер стоял на коленях и гладил ее руку. Только кучер, казалось, остался невозмутим. Он теребил латунный ствол своего мушкетона и пристально смотрел на леди Сару. Пенденнису пришла в голову мысль.

— Эй, ты! — сказал он кучеру. — Немедленно иди к задней части дома, чтобы мистер Виктор не попытался сбежать тем путем.

Кучер повернулся, словно собираясь ответить.

— Какая женщина! — сказал он с похотливым блеском в глазах. — Я бы отдал все, что у меня есть…

— Довольно, сэр! — сказал Пенденнис. — Он может сбежать в любую минуту!

— Джентльмены! — раздался громкий, ясный голос из дверного проема. — Будьте так добры, оставайтесь на своих местах. Я убью первого, кто пошевелится.

И там стоял Виктор Койнвуд, в полосатом костюме с позолоченными пуговицами и с буйными кудрями на голове. Его гладкое, красивое лицо было как у девушки, но в каждой руке он держал большой двуствольный пистолет.

Мгновенно леди Сара самым поразительным образом оправилась от обморока и выскользнула, чтобы встать рядом с сыном, в то время как люди Форстера сгрудились вместе в поисках поддержки. Сам мировой судья шагнул вперед.

— Ну-с, мистер Виктор, — сказал он, — так не пойдет, сэр. Нас семеро против вас одного.

— Осторожнее, сэр! — сказала леди. — Вы в опасности.

— Вам никогда не одолеть стольких, — сказал Форстер.

— Покажи им! — сказала она сыну. — Выбери любого, кого хочешь.

— Вы, сэр! — сказал Виктор, целясь в сердце Форстера.

Форстер сжал кулаки и высоко поднял голову.

— Вы не посмеете! — сказал он. — Я — Закон. Если вы выстрелите в меня, вы выстрелите в своего Короля!

— А почему бы и нет? — сказал Виктор. — Разве король Георг не собирается меня повесить?

— Нет! — сказала леди Сара. — Он прав. Они перевернут всю страну, чтобы найти нас. Один из других подойдет ничуть не хуже.

Виктор улыбнулся.

— Здесь есть кто-нибудь из ваших свидетелей, мистер Пенденнис? — спросил он.

— Нет, — ответил Пенденнис.

— Как им повезло, — сказал Виктор и сменил цель. — Тогда вы! — сказал он и выстрелил.

Дым и шипящие пороховые зерна пронеслись мимо Пенденниса, и все вздрогнули. Затем кучер упал, смертельно раненный. Его мушкетон с грохотом стукнулся об пол.

— Ты, свинья! — крикнул Форстер и шагнул вперед.

Но Виктор выстрелил снова. На этот раз констебль взревел от боли, когда пуля сломала ему кость ноги. Его братья схватили его и поддержали. Глаза Виктора сверкали злобой, когда он уронил пустой пистолет и вытащил другой из-за пояса своих бриджей.

— Кто будет следующим? — сказал он. — Хватит на всех.

Форстер, Пенденнис и остальные замерли.

— А теперь, мистер Пенденнис, — сказал Виктор с той же злой улыбкой, — я полагаю, это вы собирались давать против меня показания?

Он прицелился, и смерть посмотрела Пенденнису в лицо. В этот ужасный момент, как ни странно, он подумал о своей жене-драконе.

— Не он! — крикнул Форстер. — Трое других видели вас за вашим дьявольским делом.

— Ах! — сказал Виктор. — Тогда в этом было бы мало смысла, не так ли?

И Пенденнис остался дрожать и слабеть, но живой.

Леди Сара подняла упавший мушкетон, и они с Виктором согнали своих пленников в подвалы и заперли их там с портвейном и кларетом сэра Генри, и со служанкой для компании.

Через несколько минут донеслись отдаленные звуки выстрелов, затем все стихло. Некому было услышать их крики, а дверь была окована железом, так что прошел час, прежде чем люди Форстера смогли выбраться. В подвале не было инструментов, и лучшее, что они смогли сделать, — это атаковать дверь бочкой, раскачивая ее как таран. По крайней мере, освежающих напитков было в избытке.

Когда они наконец выбрались, то обнаружили, что Койнвуды фактически предотвратили любую погоню. Лошади Форстера были застрелены, а когда Пенденнис и Форстер пошли в конюшню, они обнаружили, что легкая дорожная карета исчезла вместе с двумя лошадьми, но все остальные лошади были покалечены самым жестоким и отвратительным образом.

Кто-то прошел от стойла к стойлу с секатором и глубоко порезал ногу каждому животному. Они нашли окровавленный инструмент, брошенный в солому. Форстер, который любил лошадей, стоял и плакал при виде этого.

— Подло! — выдохнул он. — Даже Брут! Смотрите… — И Пенденнис увидел скулящие останки великолепного каштанового жеребца. — Брут! — вскричал Лонгфорд. — Гордость и радость сэра Генри! Куплен за тысячу гиней! Я вас спрашиваю, Пенденнис, как англичанин мог сделать такое?

Пенденнису стало дурно. Каждое животное придется усыпить. Он оставил Форстера рыдать и проклинать в конюшне и пошел посмотреть, что еще можно сделать.

Он убедился, что констеблю устроили как можно более удобное ложе, и послал младшего из трех братьев пешком в Лонборо за помощью. В лучшем случае пройдут часы, прежде чем можно будет предпринять что-то еще для поимки Койнвудов. Жаль, но, поскольку Койнвуды бежали от закона, Пенденнис понял, что дела не так уж плохи. Он был жив, Эдвард Люси был жив. И, что лучше всего, злой язык леди Сары был заставлен замолчать. Она и ее сын будут слишком заняты бегством от виселицы, чтобы беспокоить Натана Пенденниса. Впервые за несколько недель он начал надеяться, что его репутация может быть спасена.

Теперь он и Эдвард беспрепятственно приступят к доказательству завещания 1775 года. Затем, как только корабль Флетчера прибудет в порт, они добьются его освобождения и сообщат ему чудесную новость. Пенденнис размышлял о том, что юный Флетчер совершенно не знал о великой борьбе, которая велась от его имени. Он переключил свои мысли на увлекательный вопрос о том, как он мог бы посоветовать Флетчеру вложить свои деньги.