Сдавая назад, Зоя не заметила трухлявый пень. Сначала послышался писк — это днищем срезало верх гнилушки. Затем характерный треск отрываемой древесины. Но Зоя не останавливалась, вертела головой в поисках причины непонятных звуков. И лишь когда правым задним крылом прижалась к небольшой березке, нажала на тормоз.

— Бывает, — вышел из машины и прикинул я потери. Заглянул под днище. — Масло не вытекает, значит, поддон не пробит. Уже хорошо. Правое заднее крыло чуток примято, даже краска не поцарапалась. С этим особых проблем не будет. Надо снять бензобак и осторожно выправить вмятину.

— Дед меня убил бы, — всхлипнула Зоя. — У него за всю жизнь ни одной аварии.

— Это ты всего не знаешь, — попытался успокоить девушку. — У каждого водителя что-то было. С крещением тебя.

— Мне садиться справа? — взяв себя в руки, Зоя несмело закинула удочку и с надеждой продолжила: — Это вышло случайно.

— Не парься. Впредь будь внимательней. Если услышишь что-то непонятное, недолго думая, жми на тормоз. А сейчас иди за руль. Надо же тебе опыта набираться.

Вновь привычная дорога. Двигатель урчал ровно, шины шуршали по асфальту. И тут заметил, что иногда на неровностях стала мигать лампочка аварийного давления масла.

Это серьезно. Остановились, заглянул под машину. Так и есть. Картер двигателя был слегка примят.

— Маслоприемник обломан, — сделал я заключение. — Видимо, когда ты пенек сровняла.

— Что теперь? — спросила Зоя. — Заводить двигатель нельзя?

— Потихоньку, стараясь объезжать выбоины, доедем до заправки. Купим литр автола и дольем в мотор. Уровень поднимется, не случится масляного голодания у трущихся поверхностей.

— И так до дома? — уточнила Зоя.

— Нет, конечно, — сказал я. — Дорога дальняя. В этом случае могут и поршневые кольца залечь. Это можно применить лишь как аварийный вариант. Скоро Новосибирск, заедем на СТО и поменяем сломанную деталь.

Потихоньку добрались до заправки. Залили масло и благополучно продолжили путь. Но такая идиллия продолжалась недолго.

Что произошло при ясной и сухой погоде прямо на наших глазах, понять невозможно. Встречные «жигули» вдруг завиляли по дороге, их вынесло на нашу полосу, по которой двигался большегруз, а за ним мы. Легковушка нырнула под грузовик и уже через мгновение, смятая и расплющенная до состояния пухлого дрожжевого блина, вылетела из-под его колес на обочину.

Зоя резко затормозила.

— Не останавливайся! — крикнул я. — Объезжай длинномер.

Девушка беспрекословно подчинилась.

— Тормози! — лишь только мы объехали грузовик, приказал я, чуть ли не на ходу выскакивая из салона. — Бежим!

Зоя, остановив машину, ринулась за мной.

Из своего многотонного автомобиля вылез ошарашенный водитель.

— Чего делать-то надо? — в растерянности пролепетал он.

— Людей спасать! — бросил я, подбегая к расплющенной легковушке. — С тобой все нормально?

— У меня полный порядок, — невольно ощупав себя, заверил водитель.

Страшная картина открылась нашему взору. Лобового стекла, понятное дело, не было. Водитель «жигулей», склонив голову на приборную панель, обнимал рулевое колесо и не подавал признаков жизни. Дотронулся до его шеи. Пульс был. Значит, жив.

Осмотрелся. Увидел на пассажирском месте женщину. Оббежал машину. Ее ноги остались внутри автомобиля, сама лежала вне салона.

Глаза закрыты. Наклонился. Рот у нее был полон земли. Принялся пальцем вытаскивать мелкие камешки, смешанные с леском и травой.

И тут она, придя в сознание, распахнула огромные голубые глаза и, не мигая, уставилась на меня. Мороз пробежал по коже, Такое только в страшном сне могло привидеться! Взяв себя в руки, спросил:

— Жива?

Она лишь кивнула.

— Что-то болит?

Отрицательно замотала головой.

— Здесь болит? А здесь? — осторожно ощупывал ее конечности. — Говорить можешь?

Она кивнула.

— Тогда чего молчишь?

— Боюсь, — наконец-то она выдавила пару слов.

— Теперь уже все позади, — философски заметил я.

В этот момент очнулся водитель и выбрался из машины. Он ошалело осмотрелся, мучительно силился понять, где он и что произошло.

По мере осознания случившегося, его начала бить мелкая дрожь. Постепенно вокруг собрался народ. Кто-то протянул ему зажженную сигарету. Он машинально сунул ее в рот, затянулся и тут же закашлялся.

Женщина в это время при помощи очевидцев встала.

— С вами на самом деле все хорошо? — переспросил я у нее.

Она вновь лишь кивнула, выплевывая изо рта остатки земляной смеси.

— Выжили — это главное, — заметил я. — Остальное, как говорится, приложится.

Одно не укладывалось в голове, как после такого кульбита ни у мужчины, ни у женщины нет, ни одной царапины или перелома.

Они не помнили момент аварии, как их крутило и плющило под грузовиком. В подобных ситуациях, видимо, чтобы не травмировать психику, напрочь отключается сознание.

Не зря говорят, что Создатель дает лишь тс испытания, которые мы можем выдержать. Если же они переходят тот самый предел, то провидение блокирует наше сознание. Это как наркоз при хирургической операции.

Водитель «жигулей» все это время на вопросы отвечал лишь кивком головы. Скорее всего, шок у него пока не совсем прошел. Зато вокруг высказывались самые разные предположения.

— Скорее всего, рулевая тяга отвалилась.

— Нет, подшипник в колесе заклинил.

— Шаровая опора на неровности выскочила. Колесо боком — «жигуль» под длинномер. Как только выжили?

— Ну да, — кивнул очередной очевидец. — А тут ни у водилы, ни у пассажирки ничего, кроме ушибов.

— Не зря техосмотр придумали.

Кто-то вызвал скорую помощь, кто-то инспекторов. Люди живы, а техника — дело наживное.

Подъехали медики и принялись осматривать пострадавших. Обстановка постепенно нормализовалась. Мы здесь были уже не нужны.

— Арсений, — когда мы сели в машину и продолжили путь, Зоя не удержалась от вопроса, — почему велели не останавливаться и объехать длинномер?

— Во-первых, в этот момент мы находились рядом с разбитыми «жигулями». Если произойдет взрыв, нас непременно зацепит. Во-вторых, если быстро приедут гаишники, все здесь оцепят, нам придется долго ждать, пока они осмотрят местность, сделают необходимые замеры и составят протокол. А так мы вне зоны аварии и можем в любой момент отчалить, что, собственно, и сделали.

— Как вы все так быстро продумали? — искренне удивилась Зоя.

— Сам не знаю, — честно признался я. — Опыт, наверное. Еще наитие. А как оно приходит, объяснить невозможно.

Тем временем мы уже подъезжали к Новосибирску и не без основания считали, что наши приключения-злоключения на этом закончились. Но, как оказалось, это было далеко не так.