Италия эпохи Ренессанса представляла собой конгломерат раздробленных государств, герцогств, графств и республик, что, с одной стороны, способствовало развитию художественной мысли при дворах государей, а с другой – делало ее уязвимой перед сильными, централизованными странами, такими как, например, Франция.

Она была полна древними родами, династическими союзами и старой враждой. Разобраться в переплетении судеб и семей для неспециалиста едва ли возможно: вообразите «Игру престолов», где персонажей больше в пять раз, а отношения родов, государств и союзов уходят на много поколений назад.

Поскольку все это невозможно (и вряд ли нужно) отразить в художественном тексте, я очень многое вынуждена была оставить за его пределами.

Важно понимать, что это магический реализм, а события, хоть большей частью и взяты из реальной истории, часто не придерживаются хронологического порядка. Реальные жизни той эпохи часто отданы другим персонажам, некоторые люди удалены из повествования.

Осаду Браччано проводит Сезар, а не Хуан. Смерть одного из братьев Борджиа перенесена на четыре года вперед, а одна из свадеб – на два года. Смерть другого брата сдвинута на десять лет. Убрана одна из ветвей рода и не ведется речи о двоюродных братьях и сестрах героев.

История Паризины Малатеста передана Джироламе Борджиа. Последние короли Неаполя из династии Трастамара – Альфонсо, Фердинанд и Федериго – сплетены в один образ, потому что постоянная смена власти и интриги еще и этого двора совсем бы запутали читателей. Также опускается французская жена Сезара. По той же причине из повествования удалена Флоренция, которая в реальности играла в этих событиях второстепенную, но важную роль. Роль Венеции также ослаблена.

Я постаралась отшагнуть от реальных прототипов и поэтому испанизировала некоторые имена – в этом я вижу уважение к реальным людям, некогда жившим и страдавшим. Поскольку они были католиками, я заказала по ним поминальную мессу.

Роль христианства в книге меньше, чем в реальной жизни: но, включенное в полной мере в повествование, оно стало бы доминантой и, оттянув на себя все внимание, мешало бы выполнить художественную задачу.

Что касается сказочной составляющей текста, пул образов и сказок брался из источников XIV–XVII веков. Искушенный читатель найдет отсылки к «Декамерону» Боккаччо, «Сказке сказок» Джамбаттиста Базиле, а также к двухсотлетней традиции итальянской ренессансной новеллы. Исключение составляют «Сказка о Коле-рыбе» и толедская легенда о золотом браслете Девы Марии: как народные, они не могут быть точно датированы, однако источники, которыми я пользовалась для их описания, XIX века.

И последнее, что надо сказать о времени. Процессы гуманизации и нового открытия античных ценностей, лежащие в основе Возрождения, происходили годами, десятилетиями и даже столетиями. Однако в романе, для наглядности, все ужато в несколько лет. Из-за этого также вольно сдвинуты во времени годы жизни многих известных деятелей искусств, философов и художников.