Амур в этот день был странно спокоен.

Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в цвета старой бронзы и расплавленного янтаря. Лёгкая рябь шла по поверхности, но в её мерцании угадывался скрытый ритм – не только ветра, но и чего-то более древнего.

Марина Морозова сидела на деревянной скамье у старого причала, где почти никогда не было туристов. В руках у неё была скрипка – инструмент, что пережил с ней и Зеркальный Хабаровск, и Водяной Дворец, и ночи, когда казалось, что мир вот-вот рухнет. Она не играла – просто держала её, прислушиваясь к реке.

За её спиной послышались тихие шаги.

– Всё ещё ждёшь, что он появится? – спросил знакомый голос.

Она обернулась. Максим Логинов, или, как она привыкла его звать, Улун, стоял чуть в стороне, в руках у него был бумажный пакет с жареными пирожками. Он выглядел усталым, но спокойным – как человек, которому удалось дожить до рассвета после слишком долгой ночи.

– Он всегда здесь, – тихо сказала Марина, глядя на реку. – Просто теперь… не всегда виден.

Максим сел рядом, передал ей пирожок. Запах тёплого теста смешался с речной свежестью.

– Город успокоился. Большинство людей думают, что всё это был сон. Или, в лучшем случае, странная аномалия.

– Но мы-то знаем, что нет, – улыбнулась Марина.

Они помолчали. Вдалеке, у воды, возились дети, пуская кораблики. Один из мальчишек поднял взгляд на Марину и долго смотрел, словно видел в ней что-то, что другие не замечали. Потом улыбнулся и убежал к своим.

– Лиза как? – спросил Максим.

– Работает, – Марина чуть хмыкнула. – Нашла способ использовать свои программы для слежения за… течениями. Говорит, что это лучше, чем сидеть в IT-офисе. Теперь у неё глаза горят.

– Она будет хорошим помощником стража, – заметил Улун.

Марина посмотрела на него.

– Стража. Теперь это моя должность.

Максим кивнул.

– Но ты ведь знаешь, что одна долго не продержишься.

Солнце медленно уходило за горизонт. На реке появилась тонкая серебряная дорожка, будто нарисованная лёгкой кистью. Марина провела пальцами по струнам скрипки – звук разнёсся по воде, и в ответ что-то мягко шелохнулось в глубине.

– Ты чувствуешь? – спросила она.

– Чувствую, – кивнул Максим. – Это… не он. Это что-то другое.

Река вздрогнула. На миг в отражении закатного неба показался силуэт дракона – не Чёрного, а золотого, с глазами, сиявшими, как лампы в тумане. Он исчез так же быстро, как появился, оставив за собой лёгкое свечение на воде.

Марина нахмурилась.

– Золотой… Значит, не всё ещё закончилось.

Максим встал.

– Ты же знала, что это не будет концом. Любая граница – это вызов. Кто-то всегда попытается её перейти.

Она поднялась, глядя на реку.

– Пусть попробуют.

Поздно ночью, когда город уже погрузился в сон, Марина шла по тихой набережной. Лёгкий туман поднимался от воды, и в нём угадывались очертания улиц, которых в Хабаровске не было. Где-то там, в глубине, дрожали огни Зеркального города – бледные, как лунный свет на чёрном льду.

Она остановилась, положила руку на перила и закрыла глаза. Внутри – тишина. Ни криков, ни битв, ни чужих голосов. Только ровный, глубокий гул Амура.

И вдруг – лёгкое прикосновение к сознанию.

Марина.

Она распахнула глаза. На середине реки, там, где шла серебряная дорожка, стояла женская фигура в белых одеждах, развевающихся, как дым. Лицо её было скрыто тенью, но голос – тёплый и ясный – принадлежал Лянь Хуа.

– Стражи меняются, – сказала она. – Но река остаётся. Береги её. И помни: одна гавань – это не весь берег.

Марина хотела что-то ответить, но фигура уже исчезла, растворившись в тумане.

У себя дома она зажгла свечу. Лиза спала в соседней комнате, на столе остались чертежи и схемы, полные непонятных значков. Максим исчез где-то в городе, обещав вернуться утром.

Марина подошла к окну. За стеклом, в самом дальнем углу её отражения, что-то шевельнулось. Она видела это – едва заметное, но живое. И в этом было не зло, а… ожидание.

Она улыбнулась.

– Значит, встретимся.

Свеча тихо потрескивала, а за окном река текла своим вечным, чуть изменившимся течением.

Город спал.

Но страж – не спит.