Карл III мечтал о полной автономии, но его бюджет представлял собой весьма плачевное зрелище. Фактически единственным источником его доходов, причем довольно скудных, были английские туристы, отдыхавшие на солнечной Ривьере. Однако они были настолько осмотрительны в тратах, что в 1855 году князь едва не обанкротился: в казне не нашлось пятисот франков, необходимых для содержания под стражей арестованного преступника.
Как ни странно, помог роду Гримальди и старейшинам основных городов Ривьеры поправить свои финансовые дела приезд русских. В 1860 году, как уже говорилось, в Ницце, Ментоне и ряде других городов прошли референдумы, на которых жители единогласно высказались за переход в состав Французской империи, что должно было обеспечить еще больший приток щедрых туристов.
Так Ривьера стала Французской Ривьерой. Кстати сказать, именно эта территория сейчас именуется Лазурным Берегом (это часть побережья от княжества Монако до города Сан-Рафаэль, и его протяженность составляет около 75 километров).
Вход в казино. XIX век
Ментона и Рокбрюн, став независимыми от Монако, отказались платить навязанный Гримальди налог на оливковое масло и фрукты. Со своей стороны, Карл III не стал противиться тому, что его владения сократились до границ нынешнего княжества Монако. Зато благодаря этому у него «вдруг» появились нужные 300 000 франков на возведение казино (идея быстро и много заработать на игре в рулетку пришла в голову князю во время поездки по курортам Германии, где игорный бизнес тогда процветал).
Забота о том, чтобы обеспечить княжеству значительную долю в умножении богатств, которые собирались предоставить преобразованному региону тысячи иностранцев из всех стран, которые все чаще приезжали сюда зимовать, побудила принца Карла III уже в 1858 году разрешить открыть казино, организованное по образцу тех, которые в то время приносили удачу нескольким городам Германии. Кроме того, ни одна территория не была более подходящей для учреждений такого рода с минимальными неудобствами, которые они могут вызвать. Весь регион побережья превращался по примеру городов Ницца и Канны в страну большой международной роскоши и готовился жить почти исключительно в ней. Монако в этих условиях могло стать прекрасным центром притяжения.
К сожалению, опыта в организации игорного бизнеса в Монако ни у кого не было. Денег в дело вложили немало, а вот с получением прибыли возникли проблемы: людей, согласных ехать через горы в какую-то приморскую «деревню», чтобы просаживать там свои состояния, оказалось немного.
Интерьер казино в Монте-Карло
Тогда был приглашен настоящий профессионал – Франсуа Блан, уже занимавшийся игорным бизнесом в Бад-Хомбурге, курортном местечке возле Висбадена. Дела у него шли настолько блестяще, что его прозвали «волшебником из Хомбурга». Блан приехал, все осмотрел и решил не связываться. И вот тогда-то свое решающее слово сказала его супруга.
Мария-Шарлотта Блан (урожденная Хенсель) родилась в 1833 году в Германии в Фридрихсдорфе в семье простого сапожника и в молодые годы работала прачкой в Латинском квартале. С Франсуа Бланом ей удалось вырваться из среды пролетариев (муж начал карьеру с должности крупье), и Мария-Шарлотта желала взять реванш за погубленную у корыта молодость. Князь Монако устроил в ее честь прием, на котором поцеловал ей, бывшей прачке, руку! Считается, что именно этот поцелуй решил всё, и Мария-Шарлотта нашла доводы, которые заставили ее мужа подписать контракт.
Согласно этому контракту, подписанному 31 марта 1860 года, Франсуа Блан выкупил концессию на игорный бизнес во владениях Гримальди на 50 лет, и это было оценено почти в 2 млн франков.
Первые попытки открытия международного казино не увенчались успехом. Дела нескольких компаний последовательно приходили в упадок, и им пришлось отказаться от своих концессий, когда в начале 1863 года Франсуа Блан стал владельцем привилегии. Месье Блан обладал инициативным духом, сделавшим его настоящим творцом. Он понял ближайшее будущее Монако: вместо трудных морских сообщений, единственных, которые были практически возможны с Ниццей, открытие железной дороги установит отношения со всеми городами и зимними курортами, находящимися в чрезвычайно удобном соседстве.
Начал Франсуа Блан с того, что проложил через Альпы железную дорогу, а на побережье выстроил пристань, сделав княжество легкодоступным для туристов. На месте нескольких унылых селений был построен Монте-Карло – «город-мечта» с шикарными отелями, виллами, ресторанами, театрами, парками и цветниками. Для этого были приглашены лучшие архитекторы Европы, в том числе Шарль Гарнье (автор парижской «Гранд-опера»)[23].
Шикарная ловушка для богачей была подготовлена: в 1869 году казино приняло в общей сложности 170 000 посетителей. А тут еще Франсуа Блану просто везло: в 1871 году, вступив на престол объединенной Германии, император Вильгельм I из рода Гогенцоллернов повсеместно запретил игорные дома, и Монте-Карло, названный так в честь Карла III[24], получил европейскую монополию на игру, так как оставшиеся кое-где вне Германии игорные дома не могли конкурировать с монакским «Казино».
Казино Монте-Карло стало отправной точкой для многих необычных и правдивых историй и еще большего числа фантазий и легенд… Но в то же время история Монако развернулась в совершенно ином направлении.
На Бланов и Гримальди обрушился «золотой ливень». Теперь Франсуа Блана звали «волшебником из Монте-Карло» (le magicien de Monte-Carlo), от желающих играть не было отбоя, а выиграть у казино было невозможно (ежегодно здесь совершалось 250–300 самоубийств, причем иные сводили счеты с жизнью прямо в зале, возле рулетки, и такой исход стал именоваться «профессиональным заболеванием проигравшихся»).
Площадь перед казино в начале XX века
К концу жизни князь Карл III Гримальди получал от содержателей казино уже 4 млн франков в год. А Франсуа Блан, взяв концессию на эксплуатацию казино в течение 50 лет, процветал так, как никто другой. Про него говорили: «Как бы ни легла фишка – на черное или на красное – в выигрыше всегда будет Белый»[25].
27 июля 1877 года Франсуа Блан скоропостижно скончался от болезни легких, оставив Марии-Шарлотте около 80 млн франков и процветающее дело, которое та взяла в свои руки.
Отель в Монте-Карло. 1905
Встав «у руля», Мария-Шарлотта Блан захотела получить титул княгини, но с бывшей прачкой не захотели связываться. И тогда она взяла реванш, выдав своих дочерей за самых настоящих аристократов и став тещей принца Ролана-Наполеона Бонапарта (внука Люсьена Бонапарта, брата Наполеона I) и князя Константина Радзивилла.
Игорный комплекс в Монте-Карло строился во многом в расчете на «русское присутствие» на теперь уже Французской Ривьере, и эти ожидания целиком и полностью оправдались. Русские аристократы и морские офицеры охотно обживали Лазурный Берег, где в отличие от чопорного Санкт-Петербурга расточительность и некоторая распущенность не только не осуждались, но даже одобрялись.
Неизвестный художник.
Портрет Марии Голицыной. 1820-е
Да что там «некоторая распущенность». В историю под именем «сумасшедшей княгини» вошла Мария Голицына (между прочим, внучка великого полководца А. В. Суворова), в честь которой, кстати, была поднята первая в истории туфля с шампанским. В 1874 году она за несколько часов выиграла, а потом проиграла в Монте-Карло более миллиона франков. Именно с тех пор «русское безумие» (la folie russe) стало неким устоявшимся стандартом поведения русских на европейских курортах, подразумевающим неумеренные траты, шумные кутежи и нелепые, часто опасные для себя и окружающих, выходки.
Очень интересный случай, связанный с игрой русских в Монте-Карло, рассказал Н. В. Тимофеев-Ресовский – русский ученый, с 1925 по 1946 год работавший в Германии:
«Был еще один адмирал у меня – предок по материнской линии. Это был мой внучатый дядя – брат моего деда, дядя моей матери – Всеволожский… В конце XIX века он уже был полный адмирал, и вот тут с ним такой курьез произошел. Со своей эскадрой он проделывал учебное плавание по Средиземному морю. Он был уже старый человек. И приехали они в Тулон, французскую военную гавань. И из Тулона его умолили съездить в Монте-Карло – играть. Он взял с собой несколько золотых франков – поехал посмотреть, что такое Монте-Карло. Поставил золотой на какой-то номер и получил в 32-кратном размере обратно. Так и пошло, пошло и пошло. А банк срывался, вот я не помню точно – не то когда 3 миллиона, не то когда 5 миллионов франков в тогдашнем… Банк проигрывал – считалось банк сорванный. На этот вечер игра прекращалась до следующего дня. Значит, таким образом, этот мой внучатый дяденька сорвал банк в Монте-Карло и, к страшному удивлению, миллионером вернулся к себе на эскадру. Сразу написал своему брату, моему деду Всеволожскому в Калужскую губернию, что едет и просит где-нибудь поблизости от себя подыскать хорошее небольшое именьице, и чтобы вокруг дома и сад был, и парк был бы старинный большой, и речка с мельницей, и прудами… И вскоре, через пару дней, поехал со своей эскадрой дальше. Останавливались в портах на Средиземном море, французских, потом итальянских, потом австро-венгерских (теперь югославских), потом греческих, наконец, Константинополь, и самое замечательное, что из Константинополя он своему брату, моему деду, послал письмо-телеграмму: “Пришли 100 рублей на обратную дорогу”. Умудрился все эти миллионы оставить в Средиземном море. Оказывается, заходя со своей эскадрой в порт, он на три дня рестораны открывал для местного населения: “Жри, за мое здоровье, и пей”. Так как этих портов на Средиземном море до черта, несмотря на дешевые цены того времени, он эти 3 или там 5 миллионов умудрился спустить. Не сам, сам он был непьющий старик; пил хорошие вина; не пьяница и вообще не кутежник, ничего такого, а вот, значит, спустил таким образом. Приезжая мальчишкой с родителями, я еще застал времена, когда в итальянских кварталах помнили “конто русс”, который открывал на три дня ресторан. Я-то уже его знал более чем восьмидесятилетним стариком. Старик был замечательный. Причем он решил, что, когда он состарится, а состарится в 85 лет, он застрелится. Так сказать, жить глубоким старцем не стоит. Он договорился с каким-то старым военно-морским лекарем, что он выдаст ему после самоубийства удостоверение, что это было не самоубийство, а острое умопомешательство старого адмирала. Для того чтобы похоронили по-православному, как следует, нормально, с церковными молебнами, церковными обрядами (самоубийц ведь не полагалось нормально хоронить). Так вот, он в 1906 году через несколько недель после того, как отпраздновал 85-летие, застрелился и был торжественно похоронен по церковному обряду – чин чином»[26].
В казино Монте-Карло и на площади перед казино разыгрывалось немало скандалов и трагедий. Здесь, например, влюбилась в русского капитана Вадима Маслова Маргарета Зелле, дочь шляпника из нидерландской провинции Фрисланд, более известная как Мата Хари. Ему был 21 год. Он был красивым и сильным. Он изменил ее жизнь, предложив ей выйти за него замуж. Но через несколько дней после их встречи он был тяжело ранен и ослеп на левый глаз. Для выздоровления его направили в клинику в Виттель у подножия Вогезских гор. Считается, что именно это толкнуло Мату Хари, которой необходимы были деньги, на связи с офицерами различных армий, после чего она окончательно увязла в шпионских аферах.
Мата Хари. 1910
А еще некий морской офицер, проиграв здесь корабельную казну, привел свой корабль прямо к берегу, нацелил на казино стволы всех корабельных орудий и пообещал разнести все в пух и прах, если ему не вернут деньги. Для него это был вопрос жизни или смерти, и перед тем, как пустить себе пулю в лоб, он решил совершить последнюю попытку. Управляющему казино ничего не оставалось, как «войти в положение». Говорят, это был единственный в истории Монте-Карло случай, когда казино возвратило проигранную посетителем сумму. А еще говорят, что этот офицер был русским…
Вообще русские очень ценили Монте-Карло, и сюда устремлялись все: А. П. Чехов, князь А. И. Сумбатов, более известный как театральный актер и драматург Южин, А. И. Куприн, Г. В. Адамович… Кто только не проигрывался здесь в пух и прах! Это был не просто шик, но целое мировоззрение.
Здесь часто гостили те, чья жизнь проходила на виду у публики: Шаляпин, Дягилев, Маяковский. Здесь играли принц Уэльский Чарльз (нынешний король Великобритании Карл III), герцог де Грамон, Александр Дюма, барон Ротшильд, Жак Оффенбах, принц Наполеон, кайзер Вильгельм II, Уинстон Черчилль, Сара Бернар и др. И что примечательно, самим гражданам Монако (монегаскам) играть в азартные игры запрещено – правительство бережет нравы и кошельки своих подданных.
Тот же А. П. Чехов накануне премьеры «Трех сестер» полушутливо-полувсерьез угрожал: «Провалится пьеса, так поеду проигрываться в Монте-Карло». А 13 (25) апреля 1891 года он писал из Монте-Карло домой:
Пишу Вам из Монте-Карло, из самого того места, где играют в рулетку.
Черт знает, какая зажигательная игра. Я сначала выиграл 80 франков, потом проиграл, потом опять выиграл и, в конце концов, остался в проигрыше франков на сорок. Осталось в запасе 20 франков, пойду еще попытаю счастья. Я здесь с утра, а теперь двенадцатый час ночи. Если бы лишние деньги, то, кажется, целый год играл бы да ходил по великолепным залам казино! Интересно смотреть на дам, которые проигрывают тысячи. Утром одна девица проиграла 5000 франков. Интересны столы с кучами золота. Одним словом, черт знает что. Это милое Монте-Карло очень похоже на хорошенький… разбойничий вертеп. Самоубийства проигравшихся – явление заурядное.
Суворин-фис проиграл 300 франков.
Скоро увидимся. Я соскучился шататься по белу свету. Пора и честь знать, а то пятки болят.
Низко всем кланяюсь и желаю счастья. Ваш А. Чехов
У А. И. Куприна в рассказе «Система» читаем:
«Монте-Карло действительно одно из самых очаровательных местечек на земном шаре. По-моему, оно даже слишком, даже чересчур красиво; оно напоминает собою женщину совершенной, божественной красоты, которая к тому же очень искусно и без нужды раскрасилась, отчего и вся ее торжествующая прелесть стала приторно сладкой, неправдоподобной, утомительной и надоедливой. Многие писатели пробовали словами описать эту знаменитую лазурную конфету. Но тщетно. Цветная олеографическая открытка скажет больше и вернее».
Казино в Монте-Карло. 1890-е
Или вот еще о казино:
«Только об игре, насколько помню, мы почему-то, кажется, не говорили… Ах, нет, впрочем, был один случай. Он однажды спросил меня: бывал ли я в казино. Я ответил, что да, бывал. И тут же рассказал ему о моем большом выигрыше и о том, как смешно и внезапно бросил игру, забастовав навсегда.
– И ни-ни?
– Ни-ни. Беседа с вами куда для меня ценнее и приятнее игорных впечатлений. Так мы и отошли от этой темы об игре. Но о нравах, обычаях и приемах мастеров рулетки он мне рассказывал много интересного.
– Все, что вы видите в Монте-Карло, – все служит наживкою на богатых, глупых и жадных остолопов. Опера, балет, концерты, великолепная природа, чудеснейший воздух, чертовски красивые женщины, пряная еда, тонкое вино… все, все. Слыхали ли вы легенду о черном траурном покрывале, которым покрывается игорный стол, который обанкротился и лопнул от чьей-нибудь слишком счастливой игры? Да. Это – правда. Какой-нибудь из столов порою облекают трауром. Но вовсе не от горести, а для ловкой и хитрой рекламы. Ведь рассказ о черном столе ходит по всему миру, и служителям рулетки надо только его время от времени подтапливать. А ротозеи и балбесы всегда будут думать: ведь вот, срывают же люди банки в Монте-Карло. Не понимаю, почему бы и мне не попробовать.
То же и о самоубийствах. Конечно, они, к сожалению, случаются. Не так часто, как об этом пишут романисты, но все-таки и нередко. Но для казино эти ужасные случаи опять-таки кровавая, но верная реклама».
Короче говоря, репутация казино Монте-Карло стала не только европейской, но и всемирной. Что касается результатов и его преимуществ, то экономические последствия для княжества проявляются уже в том факте, что в нем нет, наверное, ни одной местной семьи, которая не извлекла бы из факта работы казино каких-либо выгод для своего состояния или материального благополучия.
Менее чем через пятнадцать лет после открытия казино Монте-Карло вся территория княжества превратилась в великолепный парк, где выросли самые роскошные виллы.