Флорестан Гримальди родился 10 октября 1785 года в Париже. Он был вторым сыном князя Оноре IV; его детство и юность также прошли в Париже, где он увлекся искусством и даже начал участвовать в театральных постановках.

Неизвестный художник.

Флорестан I. XIX век

Следует отметить, что Флорестан ни своим воспитанием, ни своими вкусами не был подготовлен к трудной роли, на которую его обрекла смерть брата. В юности, будучи склонным к уединению, он об этом вообще не думал.

Флорестан был воспитан своей матерью, герцогиней де Мазарини. Он поступил на военную службу, попал в плен в 1812 году во время наполеоновского похода в Россию и вернулся во Францию только в 1814 году.

В возрасте 29 лет он познакомился с 21-летней Каролиной Жибер де Ламец, и их свадьба состоялась в ноябре 1816 года.

Семья, в которой родилось двое детей, спокойно жила в Париже, но их счастливой и беззаботной жизни пришел конец в 1841 году, когда умер старший брат Флорестана – на тот момент князь Монако. Согласно закону, власть в княжестве должна была перейти к следующему по старшинству брату, и нельзя сказать, что Флорестан был рад подобному повороту событий, ведь его никогда не привлекала роль правителя.

Пришествие Флорестана было встречено монегасками с уверенностью. На этого принца, воспитанного в духе либерализма, чьи благородные качества ценились всеми, возлагались большие надежды. Его брак с Каролиной Жибер де Ламец, женщиной высочайшего ума, также помог примирить настроения, когда он был еще только предполагаемым наследником княжества. Их въезд в Монако был встречен аплодисментами толпы. В Ментоне их тоже встретили восторженными овациями.

Каролина была призвана занять доминирующее положение в семье, и она очень помогала своему мужу. А тому было трудно с первых же дней правления: ему не хватало умения ориентироваться в лабиринте указов и постановлений, которые были инструментами правления его покойного брата. Кроме того, характер Оноре V не допускал никаких советов, никаких сотрудников. Он окружил себя только пассивными и неинициативными людьми, так что рядом с его преемником не оказалось никого, кто мог бы указать ему на недостатки режима и подсказать эффективные меры их исправления. А на самом деле в княжестве назрели реформы, например, налоговой системы.

Добрая воля Флорестана, при всем желании, не могла заменить знаний. Таким образом, первые годы его правления были отмечены чередой полумер, и восторженные надежды сменились у монегасков недоверием и пониманием того, что режим останется прежним.

5 ноября 1842 года прибыла делегация жителей Ментоны, чтобы вручить князю прошение, в котором в подробностях излагалось тяжелое положение населения страны. Смущение князя Флорестана было велико: он понимал серьезность ситуации, но не мог найти выхода из нее.

Постановление от 13 января 1843 года регламентировало сроки уплаты ввозных пошлин на зерно и муку, и князя начали упрекать в том, что он одной рукой берет то, что уступает другой.

С этого момента большинство действий Флорестана встречалось с недоверием и даже с неприязнью, и такое отношение, к сожалению, было вполне объяснимо.

Лишь в 1844 году князь сделал хоть что-то, чтобы отношение к нему жителей Монако улучшилось. Сардиния заключила торговый договор с Францией, и в этом договоре упоминалось Монако. Однако Сардиния была заинтересована в том, чтобы еще более усложнить экономические трудности, от которых страдало Монако. И в этих обстоятельствах князь Флорестан встал на защиту интересов своих подданных, настояв на возмещении им уплаченных пошлин.

Время шло, и отношения с Сардинией ухудшались. Особенно недовольна была Ментона, где поднимался дух неприязни по отношению к действиям княжеской администрации и формировалась партия, требовавшая отделения.

Волнения в Ментоне усилились в октябре 1847 года.

Однако князь Флорестан долгое время предпочитал ничего не предпринимать. Кончилось все тем, что в ноябре 1847 года он попросил направить в Ментону пьемонтские войска. И отряд сардинских войск из Монако 25 ноября занял Ментону, чтобы обеспечить там безопасность.

На самом деле князь не мог принять более опасного или более противоречащего его же собственным интересам решения. По сути, он собственноручно уничтожил положение, закрепленное в договоре о протекторате, согласно которому протектор никоим образом не должен вмешиваться во внутренние дела княжества.

Эта демонстрация была симптомом тем более серьезным, что нельзя было питать иллюзий относительно ее сепаратистских тенденций <…> Подавляющее большинство населения, по примеру наиболее знатных представителей старой аристократии, все еще сохраняло верность; но они соглашались с самыми беспокойными умами в своем желании добиться проведения реформ. Таким образом, было достаточно любого неправильного маневра или настойчивости в полумерах, чтобы резко увеличить число протестующих.

Кризис усиливался, и отчаявшийся князь Флорестан в 1848 году решил отречься от престола в пользу своего сына Карла, но было уже поздно. Города Ментона и Рокбрюн, воодушевленные революциями 1848 года, провозгласили себя свободными. Таким образом, княжество лишилось почти 80 % своей территории.

Таким образом, с 1848 года Ментон и Рокбрюн стремились освободиться от опеки князей Монако и стать «свободными городами». Это движение было частью более общего процесса освобождения и демократизации, который с переменным успехом, а иногда и с совершенно впечатляющими поворотами назад, характеризовал весь XIX век.

Шарль (Карло) Тренка, родившийся 2 сентября 1801 года в Ментоне, был сыном торговца лимонами. Он получил образование в Экс-ан-Провансе, Марселе и Турине. Он был лейтенантом у Оноре V, в 1828 году стал капитаном.

Шарль (Карло) Тренка стал в 1848 году главой правительства (Временного правительственного комитета) свободных городов Ментона и Рокбрюн. Он активно работал над присоединением Ментоны и Рокбрюна к Сардинии, поскольку не представлял, как эти два города будут жить сами по себе. Его желания не сбылись, и он умер в Ментоне 20 июня 1853 года.

Стихийно организованная Национальная гвардия находилась под командованием полковника Шарля Тренка. Она состояла из двух гренадерских рот и двух рот вольтижеров. Все они, невзирая ни на что, заслужили славу своей страны, но особенно капитан Жан Тренка – любимец народа, человек открытый, откровенный, бесстрашный и оказавший своим неутомимым рвением огромные услуги делу освобождения.

Что же касается Флорестана, то он протестовал, говорил, что Сардиния злоупотребила своим положением, чтобы спровоцировать восстание в части княжества, но его не слушали.

Лишь непосредственно Монако оставалось верным князю Флорестану, который мог только решительно протестовать против узурпаций Пьемонта. А Ментона и Рокбрюн вскоре вспомнили о мягкой тирании Гримальди. Эти свободные и независимые города попали под иго пьемонтских карабинеров, более суровых, чем реально воинственных, и монегасская партия напомнила о себе несколькими манифестациями.

Флорестану Гримальди пришлось смириться с тем, что «свободные города» были переданы под управление Ниццы.

Фактически князь Флорестан I Гримальди был свергнут с престола. Да, в 1849 году он был восстановлен, но Ментона и Рокбрюн были потеряны, казалось, навсегда.

Жестокие методы, применявшиеся сардинскими военными властями по отношению к князю, не ограничивались только Ментоной. В самом Монако под влиянием генерала Гонне каждый день предпринимались попытки сделать что-нибудь, что предвосхитило бы захват всего княжества. Генерал приказал водрузить на крепостных стенах королевский флаг Сардинии; это новое нарушение независимости государства Гримальди продолжалось, несмотря на все протесты князя. Этими маневрами надеялись спровоцировать военный переворот и подвергнуть княжескую семью в ее столице участи, подобной той, которая постигла ее власть в Ментоне. Тем временем все сношения между восставшими городами и Монако были прерваны.

Бывшим подданным князя Монако представилась прекрасная возможность напрямую изложить свое дело Луи-Наполеону во время его пребывания в Тулоне. 22 ноября 1852 года депутация двух муниципальных советов (Ментоны и Рокбрюна) под председательством господина попечителя Ментоны имела честь быть принятой Его Высочеством принцем-президентом, и она представила ему адрес:

Его Высочеству принц-президенту Французской республики

Принц,

восемь миллионов голосов призвали вас возглавить самую великодушную из великих наций Европы. Воспоминания, которые пробуждает ваше имя, принц, запечатлены в сердцах у всех, и у всех есть убеждение, что новая эра процветания будет открыта вами для народа, которым вы были призваны править. Единодушный возглас радости, который издали французы, с нежностью приветствуя это счастливое событие, повторили жители Ментоны и Рокбрюна; и мы, принц, их представители, мы счастливы и горды довести это до вашего сведения и выразить вам свою глубочайшую благодарность за любезные выражения, которые вы соизволили использовать по отношению к нашим согражданам, которые полностью доверяют вам, в то время как их судьбы предопределены аннексией их территории государством Его Величества короля Сардинии. Вы не можете игнорировать долгие страдания населения, которое всегда питало самые горячие симпатии к Франции, населения, которое оросило своей кровью все поля сражений во времена Великих войн, которое получило мучеников в июньские дни, и которое и сейчас имеет храбрецов в рядах вашей славной армии. Принц, вы спасли Европу от пропасти, которая готова была поглотить ее, вы рассеяли грозу, которая угрожала обществу столькими бедствиями, вы выполните миссию, возложенную на вас Богом на благо счастья всего человечества, и вы будете справедливо зваться человеком Провидения[21].

Забегая вперед, отметим, что вплоть до 1861 года политический статус Ментоны и Рокбрюна оставался неопределенным, пока, наконец, Монако официально не передало их Франции.

Ипполит Фландрен. Портрет Наполеона III. 1862

От брака с Каролиной Жибер де Ламец у князя было два ребенка: сын Карл, родившийся в 1818 году, и дочь Флорестина, родившаяся в 1833 году.

Князь Флорестан умер 20 июня 1856 года в возрасте семидесяти одного года, оплакиваемый своей семьей и всеми, кто мог оценить его преданность и доброжелательность его рыцарского характера.

И тут следует сказать, что фактически власть в стране принадлежала не столько Флорестану, сколько его жене Каролине. Вместе они пытались предпринимать какие-то шаги, дабы смягчить ситуацию. Супруга князя Флорестана была слишком яркой личностью, и при своем муже она была фактически регентом. Это с ее подачи князь попытался удовлетворить требования граждан о большей демократии и предложил местному населению две конституции, которые, впрочем, были отвергнуты, – в особенности жителями Ментоны, которым король Сардинии Карл-Альберт сделал более выгодное предложение.

Мари Веруст. Портрет Каролины Жибер де Ламец.

XIX век

Каролина Жибер де Ламец умерла в Монако 23 ноября 1879 года. А в 1856 году их с князем Флорестаном сын унаследовал трон под именем Карла III Гримальди, будучи хорошо подготовленным к тому, чтобы принять власть из рук своей выдающейся матери.