В самом начале фильма красные на трамвае въезжают в Одессу и кто-то из них подстреливает брошенного хозяевами павлина. Ну да, до павлинов ли тут? Они несовместимы с революцией, голодом, холодом, Гражданской войной. Как писал ненавидимый Буниным Маяковский: «Кругом тонула Россия Блока. Незнакомки, дымки севера шли на дно, как идут обломки».
«Как это всё случилось?» – спрашивают друг друга сдавшиеся красным офицеры. Никита Сергеевич отвечает в фильме как будто так: «Не сберегли, не ценили, профукали матушку Россию. Обленились, погрязли в разврате. В провинциальном фотоателье делаются пошлейшие снимки жениха с накладным членом под лосинами, замужние женщины при каждом удобном случае изменяют мужьям. Русские офицеры, краса и гордость нации, попадают под влияние заезжих фокусников-шарлатанов. Патриоты не хотят расстреливать изменников и бунтовщиков, Чеховых нет, сплошные Тригорины. Батюшки берут за освящение нательного крестика непомерную мзду, зажравшиеся монахи забывают звонить в колокол, от честных, любознательных мальчиков отмахиваются, не объясняют им ничего про Дарвина, помазанника Божия и обезьян, а нелюбознательные мальчики воруют сало… Ну как тут не свершиться революции?»
Об этом пишут те, кому фильм понравился.
Меня же он очень озадачил. Да, Михалков не экранизировал Бунина, он снимал фильм по мотивам, но разве мотивы эти бунинские?
У Ивана Алексеевича очень короткий рассказ, в нём нет даже портретов героев, но есть характеры и до мурашек осязаемое действие.
«…всё было прелестно в этой маленькой женщине:
– Я, кажется, пьяна… Откуда вы взялись? Три часа тому назад я даже не подозревала о вашем существовании…
Поручик взял её руку, поднёс к губам. Рука, маленькая и сильная, пахла загаром. И блаженно и страшно замерло сердце при мысли, как, вероятно, крепка и смугла она вся под этим лёгким холстинковым платьем после целого месяца лежанья под южным солнцем, на горячем морском песке (она сказала, что едет из Анапы). Поручик пробормотал:
– Сойдём…
– Куда? – спросила она удивлённо.
– На этой пристани.
– Зачем?
Он промолчал. Она опять приложила тыл руки к горячей щеке.
– Сумасшествие…
– Сойдём, – повторил он тупо. – Умоляю вас…
– Ах, да делайте, как хотите, – сказала она, отворачиваясь».
В фильме – прекрасные портреты персонажей, чудесные пейзажи, замечательно снятые Владиславом Опельянцем, но действия нет, есть обозначения, подмены, вставные номера, фокусы, акробатические этюды. Поручика играет конфетной красоты блондин (не зря незнакомка дарит ему карамельную конфетку). Его ждёт невеста («Ах, как она поёт!»), но он вздумал познакомиться с красавицей, которую заприметил на пароходе. Да взял бы и познакомился. Но нет, с риском для жизни он безуспешно гоняется за её летающим по всему кораблю шарфиком. «Девочка плачет, шарфик улетел…» Ему всё время не везёт. Вместо незнакомки на свидание приходит жаждущая приключений дебелая дама. Он заходит в каюту возлюбленной, начинает там шуровать, обнюхивать средства её личной гигиены, обнаруживает коробочку с табачком, сладострастно нюхает его и вдруг убегает, чихая, как клоун в цирке. Потом ему показалась, что незнакомка сошла на берег, пароход уже отходит, он, преодолевая сопротивление боцмана («Смирно!») и опасные препятствия, героически спрыгивает на берег, нагоняет незнакомку, а это опять (33 несчастья!) не она. Наш Епиходов бежит назад, но корабль уже далеко. История бесславно кончилась? Нет. Незнакомка упрашивает капитана, пароход возвращается (!) и забирает поручика. Вспомнился Станиславский, который говаривал: если нет конфликта, надо играть недоразумение. И Чехов (точнее Чехонте) тоже недаром вспомнился.
Накушавшись водочки с фокусником-марксистом, рассказав ему про свою невесту, поручик вдруг замечает незнакомку и мчит за ней. Настигает в машинном отделении, где их разделяют страшно двигающиеся огромные стальные шатуны, перекрикивает машинный шум, молит сойти с ним на берег. Когда он, рискуя быть раздавленным, пробует перебраться по этим шатунам на её сторону, незнакомка соглашается ехать с ним в гостиницу.
«…и как только вошли и лакей затворил дверь, поручик так порывисто кинулся к ней и оба так исступлённо задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой…
– Нет, нет, милый, – сказала она в ответ на его просьбу ехать дальше вместе, – нет, вы должны остаться до следующего парохода. Если поедем вместе, всё будет испорчено. Мне это будет очень неприятно. Даю вам честное слово, что я совсем не то, что вы могли обо мне подумать. Никогда ничего даже похожего на то, что случилось, со мной не было, да и не будет больше. На меня точно затмение нашло… Или, вернее, мы оба получили что-то вроде солнечного удара».
В фильме целомудренной бунинской эротики нет (никакой нет), герои не бросаются в объятья, а долго, разделённые комнатой, смотрят друг на друга, потом она… быстро раздевается, и голая предстаёт перед поручиком. Мы видим незнакомку со спины (она великолепна!), герой испуганно смотрит с другой стороны. Пауза. Которая завершается грохотом оброненной поручиком сабли (опять Епиходов!). Потом капли пота и подробный показ мощной работы стальных механизмов парохода (та ещё метафора).
Утром незнакомка нежно прощается с изнеможённым секс-двигателем, оставляет записку, в которой как будто благодарит поручика за доставленное удовольствие: «Ничего подобного у меня никогда не было и не будет», и уезжает на пристань, чтобы плыть к мужу с детьми. А что герой?