Чуть вернёмся назад. Звягинцев отказался от сотрудничества с британским продюсером, и тогда появился Александр Роднянский[6], который предложил вернуть сценарий на язык родных осин. И вернули: «Текст диалогов Хелен, Ричарда и Дэна, как их звали изначально, и текст диалогов Елены, Владимира и Серёжи практически не изменился при переводе на русский. Какие-то незначительные обороты ушли, добавился сленг». Это поразительно: британскую историю перенесли в Россию, ничего по существу в ней не изменив, хотя народы, их менталитет, нравы, быт абсолютно разные. Их элита вырождается, наша – переселяется, к ним же. А вырождается у нас народ.

Но продюсеры не прогадали, навязав апокалипсические европейские проблемы нам. Но что хорошо для западного зрителя, для русского что? Разберёмся с разницей восприятия.

Семья сына Елены для европейцев во многом типичная – многодетные семьи (особенно из бывших колоний) паразитируют на государственной помощи, которая оказывается из тех налогов, что платят исконные Владимиры-Ричарды. Там действительно многие живут на пособия, не работают, не хотят социализироваться, пьют пиво и смотрят в ящик… Для нас же семья Сергея-Дэна – что-то уникальное. Рабочая окраина, мужик лет двадцать уже не работает, а только пьёт и ещё не спился?! И ещё способен к деторождению?! Издеваться над тем, что его жена ждёт третьего ребёнка странно – молодец, борется с демографическим кризисом. Вообще крайне огорчает бездушный глумливо-поверхностный взгляд режиссёра на «бедных людей» в стране, где миллионы после закрытия градообразующих предприятий на самом деле не могут найти достойную работу, люмпенизируются и гибнут.