С момента обретения иконы Святым Престолом и до октября 2000 года папа Иоанн Павел II ждал появления человека из Фатимских предсказаний. В том, что он появится, понтифик не сомневался. Ради встречи с ним он много лет колесил по всему миру, объезжал страны с пасторским визитом; общался со множеством самых разных людей, но ни один из них не произнес нужных слов.

Четыре года назад, когда понтифик пребывал с апостольским визитом в Нигерии, ему показалось, что он нашел нужного человека. Это произошло в городе Абуджа, во время одной из встреч со священниками, когда один из викарных епископов — крупный мускулистый чернокожий мужчина лет сорока — вдруг заговорил о Казанской иконе Божией матери, добавив, что было бы богоугодным делом, если бы Чудотворная вернулась в Россию. Иоанн Павел II невольно напрягся, ожидая продолжения, но этого не произошло. Тогда он решил, что икона не торопится с ним распрощаться.

Письмо, пришедшее в начале октября 2000 года в Государственный секретариат Святого Престола, не натолкнуло Иоанна Павла II ни на какие особые размышления. Оно было одним из многих тысяч, адресованных на его имя. С той лишь разницей, что прибыло оно из России… И его автором был мэр города Казани Камиль Исхаков, попросивший в письме общей аудиенции, чтобы поговорить о возможности возвращения Казанской иконы Божией Матери в место своего Обретения. Понтифик не воспринял всерьез написанное, но взглянуть на человека, пожелавшего забрать из Ватикана его любимую икону, перед который он молился дважды в день, было любопытно. Поэтому вместо общей аудиенции понтифик предложил личную. Во время встречи, состоявшейся через несколько дней после отправления письма, мэр Казани произнес те самые нужные слова, которые понтифик ждал многие годы:

— Чудотворная Казанская икона Божьей Матери должна находиться там, откуда пришла, только в этом случае она принесет человечеству пользу.

Иоанн Павел II больше не сомневался в том, что человек, пришедший к нему на встречу, был именно тот, о котором говорилось в пророчестве. Святой Престол сразу запустил процедуру передачи Казанской иконы Божьей Матери России, в которую было вовлечено множество людей, включая высших духовных лиц с обеих сторон…

И вот теперь, спустя почти три года, огромная работа по оформлению бумаг и соблюдению всех юридических условий приблизилась к концу.

…Понтифик Иоанн Павел II достал из ящика стола небольшой семейный альбом в синем кожаном переплете, в котором хранилось несколько десятков фотографий из его далекого детства, и принялся рассматривать снимки, многие из которых уже давно были пересняты, отретушированы, восстановлены, а их подлинники, находившиеся на этой же странице, уже давно обесцветились, пришли в негодность, но выбросить их у него не поднималась рука.

На первой странице альбома понтифик разместил большую фотографию матери. «Эмилюшка» — так называли ее соседи, и на снимке она была юной и очень красивой. Сейчас, глядя на сына сквозь прошедшие десятилетия, она словно бросала вызов его старости. На второй странице альбома понтифик был запечатлен двухлетним ребенком, сидящим в плетеном кресле, рядом с ним стояла улыбающаяся мама. Овалом лица и разрезом глаз она напомнила ему Богородицу с Чудотворной Казанской иконы.

Прожила Эмилия до обидного мало и ушла в вечность молодой, когда ему едва исполнилось восемь лет. С тех пор прошла целая жизнь, но воспоминания о матери оставались по-прежнему живыми, яркими, словно они виделись совсем недавно. И чем старше становился Кароль Юзеф Войтыла, тем рельефнее и светлее становился для него образ матери.

Он перевернул страницу. На следующем фото был запечатлен его старший брат, умерший через четыре года после кончины матери. Единственное, что осталось у него от брата — это пара обесцвеченных временем фотографий. А вот фотоснимок родителей, снятых сразу после свадьбы — с торжественными и счастливыми лицами — совсем не изменился с течением лет.

Семейных фотографий было немного. Да и откуда им было взяться, если в двадцать лет он остался абсолютно один. Одиночество заставило Кароля Войтылу серьезно задуматься о жизни и смерти, что, в свою очередь, подтолкнуло его к решению стать священником.

Официальных фотографий Кароль Войтыла не любил, а потому в альбоме хранились лишь те снимки, что были сделаны людьми из его ближайшего окружения или совершенно случайными людьми. Особенно ему нравилась фотография, снятая одним из его секретарей во время трехдневного путешествия в Альпы, где он, в рубашке с короткими рукавами и темных брюках, сидел на сером камне и брился, держа перед собой осколок зеркала.

Впрочем, была еще одна фотография, которой он особенно дорожил, — снятая на любительский фотоаппарат и не совсем качественно напечатанная, с небольшими разводами закрепителя по углам и невесть каким образом попавшая в Ватикан. На ней он был заснят играющим в футбол с каким-то маленьким мальчиком. Судя по лицам «футболистов», было заметно, что оба получают от игры большое удовольствие.

Иоанн Павел II захлопнул альбом и бережно положил его в ящик стола.

Там же в небольшом пластиковом пакете находились два письма: одно из них хранилось у понтифика сорок лет, а другое — около шестидесяти. Письма были написаны бывшим красноармейцем Рустамом (ныне проживавшим в России, где-то под Казанью), который в далеком 1944 году бежал из немецкого плена, и Кароль, бывший тогда семинаристом, спас его от смерти. Войтыла спрятал беглеца в подвале одного из разрушенных домов в оккупированном Кракове. Оставив его там, Кароль пообещал, что на следующий день принесет ему еду и одежду и поможет связаться с партизанами. Помнится, когда он шел на следующий день к тому подвалу, он очень боялся, что паренек ушел, не дождавшись помощи. В этом случае его непременно ожидала смерть, он был бы схвачен и расстрелян.

Но парень дождался. Снабдив его едой и одеждой, Войтыла подсказал, где следует искать подпольщиков. Некоторое время Рустам сражался в их рядах, а потом, когда Красная Армия вошла в Польшу, Рустам перебрался к своим и продолжал служить в стрелковом полку.

Через год после окончания войны Кароль Войтыла получил письмо от красноармейца Мусина, в котором тот горячо благодарил семинариста Войтылу за спасение. А еще через двадцать лет, когда Кароль стал капитульным[172] викарием[173] Краковского архиепископства, он получил от Рустама приглашение на свадьбу старшей дочери. В тот же день Войтыла написал Рустаму обстоятельный ответ, в котором сердечно поблагодарил его за добрую память и приглашение. Стараясь не обидеть отказом, он сообщил, что не имеет возможности приехать в Россию, хотя очень того желает.

Ответа на свое письмо Кароль Войтыла так и не дождался, и было неясно: дошло оно до адресата или где-то затерялось по дороге. За прошедшие десятилетия оба изрядно постарели. Большинство их сверстников давно лежали в могиле, может, и Рустама уже давно нет на этом свете, хотя что-то подсказывало понтифику, что такие люди, как его давний приятель, живут долго и покидают бренную землю крайне неохотно, держатся до последнего и успевают понянчить не только внуков, но еще и правнуков.

С Рустамом хотелось повидаться. Со дня их расставания миновало около пятидесяти лет, уже почти четверть века, как он возглавляет римско-католическую церковь, но у него до сих пор нет уверенности, что когда-нибудь он сможет пересечь границы России, о которой так давно думает.

В газетах его называли странствующим папой. Какой-то чудак даже сумел подсчитать, что за время своего правления римский понтифик побывал с пасторскими визитами в ста тридцати странах, посетил более тысячи городов, проехал свыше миллиона километров, что в три раза больше расстояния от Земли до Луны. Россия оставалась единственной страной с преобладающим христианским населением, которую он так и не удосужился посетить. Может, пришло время что-то менять?..

Мэр Казани внешне очень напоминает Рустама, что тоже не случайно… Не хочет ли Провидение напомнить о Фатимских пророчествах Девы Марии через Камиля Исхакова?.. Следует написать ему письмо, что мне бы хотелось самому привезти Казанскую икону Божьей Матери в Россию и увидеть своего старого друга Рустама».

Подвинув к себе лист бумаги с оттиском герба Святого Престола, Иоанн Павел II взял ручку. Размышлял недолго, после чего крупным аккуратным почерком принялся писать.

«Уважаемый господин Камиль Исхаков.

Мне бы хотелось лично привезти Казанскую икону Божьей Матери в Казань. Уверен, что икона будет хорошим подарком для всех православных Вашего города.

У меня к Вам будет несколько необычная просьба. Дело в том, что во время войны в июле 1944 года я спрятал в развалинах дома красноармейца по имени Рустам Мусин, бежавшего из немецкого плена. Позже помог ему связаться с польскими солдатами Сопротивления. В дальнейшем Рустам воевал в частях Красной Армии. После войны мы некоторое время переписывались. Он даже пригласил меня на свадьбу своей старшей дочери, к сожалению, тогда я не имел возможности приехать в Россию.

Мне не безразлична судьба моего старинного друга, и во время своего визита в Россию я бы хотел встретиться с ним. Мне известно, что он проживает в деревне Каенсар Арского района.

Верный во Христе.

Иоанн Павел II».

Расписавшись под письмом, Иоанн Павел II уложил его в конверт и позвал личного секретаря.

— Что желаете, Ваше Святейшество? — застыл епископ Станислав подле стола понтифика.

Станислав Дзивиш находился при Кароле Войтыле личным секретарем около сорока лет, с тех самых пор, как его возвели в сан архиепископа Краковского. Их отношения напоминали отношения отца и сына. Ян Дзивиш безотлучно находился при понтифике: во время мессы, в минуты его бодрствования, даже их спальни располагались рядом.

Нередко, как часто случается в отношениях между строгим отцом и послушным сыном, понтифик не спешил баловать Станислава Дзивиша милостями, который будучи одним из самых влиятельных священников в Ватикане, уже давно должен был получить кардинальскую шапку. Однако о заслуженном титуле Иоанн Павел II даже не заикался, что не особенно огорчало Станислава Дзивиша. Высшая наградой оставалась для него неизменной: быть при понтифике, которого он искренне считал святым человеком.

— Станислав, отправь это письмо в Россию. Мне бы хотелось, чтобы оно дошло как можно быстрее.

Секретарь взял письмо и прочитал адрес.

— Ваше Святейшество, завтра утром ваше послание будет лежать у представителя Святого Престола в Российской Федерации.

— Кажется, Апостольскую нунциатуру в России возглавляет Архиепископ Джон Буковски?

— Именно так, Ваше Святейшество. Наши курьеры доставят письмо по адресу.

Иоанн Павел II одобрительно кивнул.

Сбылось еще одно пророчество Девы Марии, сказанное ею в Фатиме, гласящее: «Придет время, когда к понтифику Павлу II в Ватикан прибудет человек из России и пожелает забрать икону, что защищает его от злобных сил. Этот человек будет неверующим, но он будет следовать к вере своим путем, воспротивиться его воле будет невозможно. Пришедший человек скажет понтифику, что икона — сокровище Русской земли и принадлежит России. “Она должна находиться там, откуда пришла, только в этом случае она принесет человечеству пользу”. Если понтифик икону не вернет, то мир содрогнется от страшных потрясений. Если же он передаст ее, то понтифик вскорости уйдет в вечность. Его миссия как папы на земле будет исполнена».