Ферганская долина

На Крыше Мира короткое лето почти закончилось. Красные маки уже увядали, и пастухи готовились возвращаться в защищенные долины низин, снова оставляя горы волкам, снежным барсам и орлам.

Свадебный пир был в самом разгаре, когда Хутулун въехала в лагерь.

Невеста была моложе ее, широколицая, с бронзовыми щеками, черты ее окаменели, пока вокруг мужчины и женщины рода смеялись, кричали и пили. Ее головной убор из бронзовых монет отражал свет тысячи факелов. Она сидела рядом с мужем в шелковом шатре, а в котлах пузырилась и дымилась баранина, мужчины проливали кумыс на богатые ковры и падали на тела своих товарищей, уже отключившихся на полу.

Пока она была в Каракоруме, Кайду взял себе еще одну жену. Она была дочерью вождя с запада от озера Балхаш, и этот союз еще больше укрепил его власть на западных границах империи кагана. Подобно Хулагу на западе и Бату на севере, ее отец теперь стремился обезопасить себя, когда Мункэ не стало.

Он ссутулился на своем эбеновом троне рядом с новой невестой, суровый и задумчивый посреди всеобщего веселья. Увидев ее, он поднялся и вышел из шатра, его телохранители последовали за ним. Она пошла за ним. У нее в горле стоял ком. Теперь ей предстояло рассказать ему о своем провале.

— Хутулун, — сказал он. — Дочь.

Она опустилась на колени, чтобы получить его благословение в свете факелов воинов.

— Отец.

Прохладный горный ветер хлестнул по шелку шатра.

— Я рад видеть, что ты благополучно вернулась.

— Тысяча добрых пожеланий в этот счастливый день.

— Это всего лишь политика, дочь, ты это понимаешь. Как прошло твое путешествие?

Она замялась.

— Я подвела тебя, мой хан, — сказала она, и слова застряли у нее в горле.

— Подвела, как?

— Я позволила воинам Хубилая устроить засаду на мои арбаны. Мы потеряли шестнадцать человек. Варварских послов похитили. — Вот. Сказано, сделано, без красивых речей.

Он хмыкнул.

— Да, я знаю об этом.

Конечно. Новости дошли до него из Каракорума. У него были свои шпионы при дворе, как и у любого хана, имевшего хоть какое-то влияние и вес.

— Твоей вины в том нет, — сказал он наконец. — Если сунуть руку в осиное гнездо, не стоит удивляться, что тебя ужалят. Мне следовало послать тебя северным путем, вокруг озера Балхаш.

— Я сделала шестнадцать вдов.

— Не ты их сделала. Вдов сделал Хубилай. И скоро он сделает их еще больше. — Он взял ее за плечо и поднял на ноги. — Ты виделась с Ариг-Бугой?

— Я передала ему твою клятву верности. Он хотел знать, пошлешь ли ты войска в поддержку ему против Хубилая.

— И что ты сказала на это?

— Я сказала, что не могу знать помыслов моего отца. Как еще я могла ему ответить?

Он улыбнулся.

— Хороший ответ. Ибо я не могу ему помочь, даже если бы хотел. Я не смею оставлять себя здесь без защиты, не сейчас.

Из шатра доносились крики танцоров и хриплые возгласы пьющих.

Факелы воинов затрещали от порыва ветра.

— У меня тоже есть новости. В Бухаре новый хан. Органу убили, и Алгу захватил ханство.

— Он присягнул на верность Ариг-Буге, — сказал Тэкудэй.

— Пока что да, — ответил Кайду. — Но люди всегда делают то, что им выгоднее в данный момент. Алгу честолюбив. Ему нельзя доверять.

— А что другие ханы?

— Все теперь смотрят на свои земли и на свои династии, и мы должны смотреть на наши. Мункэ был последним из великих каганов. Наша Татария снова не империя, а сборище соперников. — Он протянул правую руку и положил ее ей на голову. — Ты меня не подвела. Напротив, мое сердце радуется, видя, что ты благополучно вернулась. А теперь иди внутрь и наслаждайся свадебным пиром.

Хутулун последовала за ним в большой шатер. Гэрэл, как обычно, валялся без сознания на коврах. Ее возвращение прошло не так плохо, как она боялась; более того, он отмахнулся от ее позора, словно это был пустяк. И все же она не могла наслаждаться весельем. Она понимала, почему ее отец с каменным лицом созерцает свою новую невесту. Это был не брак, а союз в преддверии войны.

***