Хутулун спускалась с горы; в правой руке она держала обвисшую тушу козла, обагрявшую кровью бок ее коня. Джебе поджидал ее, сидя верхом на своей вороной кобыле с ухмылкой на лице. Значит, он все-таки поехал за ней. Она сразу поняла, что он задумал. Он счел ее слабой и решил, что сможет отнять козла силой — здесь, в ущелье, где их никто не увидит.

Она осадила коня.

Они молча смотрели друг на друга.

— Ты не так глуп, как кажешься, — сказала она.

— Разве так уж плохо быть женой хана?

— Я дочь хана. Пока что меня это устраивает.

Он протянул руку.

— Ты, может, и быстрее в седле, но не так сильна. Думаешь, проедешь мимо меня со своей ношей?

Ее плечи поникли. Она не думала, что у него хватит ума заманить ее в такую ловушку. Она шагом повела коня вперед и протянула ему тушу козленка.

— Постой, — сказал он. — Прежде чем забрать свой приз, я должен знать, что выиграл. Я ведь никогда не видел твоего лица. А вдруг мне твоя коза и не нужна.

Степные женщины не закрывали лиц, ибо прежде всего они были татарками, а уж потом магометанками, но Хутулун всегда носила пурпурный шелковый шарф, скрывавший лицо, — отчасти чтобы позлить его, отчасти чтобы заинтриговать. Он ждал, пока она свободной рукой дотронулась до шелка и откинула его в сторону.

Он уставился на нее.

— Но ты… ты прекрасна, — вымолвил он.

«Прекрасна», — подумала она. — Что ж, мужчины мне это говорят. Бесполезный дар для татарской царевны. Красота — это дар покорности».

— А еще я сильнее, чем кажусь, — сказала она и одним плавным движением бедер и правой руки со всего маху ударила его окровавленной тушей по лицу и вышибла из седла. Он остался лежать, стеная, на промерзших камнях.

Хутулун даже не взглянула на него. Она шагом переступила через него на коне и рысцой поехала обратно через ущелье.

Кайду уставился на мертвую козу, лежавшую у его ног. Он пнул ее сапогом, словно ожидая, что безжизненное мясо вскочит на ноги. Наконец он поднял глаза на дочь.

— Что ж. Победила.

— Джебе — дурак.

Кайду взглянул на отца Джебе, сидевшего на коне с каменным лицом; по счастью, он был слишком далеко, чтобы расслышать эту оценку характера своего сына.

— Он сын хана.

— Ветер одинаково холоден и к царевичам, и к козлам.

Хутулун видела, как ее братья наблюдают за ними из дверного проема отцовской юрты; их разочарование исходом состязания было написано у них на лицах.

— Эх, если бы Тэкудэй был хоть немного похож на тебя, — пробормотал Кайду ей себе под нос. Хутулун усмехнулась под пурпурным шарфом. Более высокого комплимента он сделать ей не мог.

После того как Джебе вместе с отцом и свитой покинул лагерь, чтобы вернуться в ледяные пустоши озера Байкал, род решил переименовать ущелье, где Хутулун одержала свою победу. С того дня оно больше не звалось Место, где сдох осел.

Вместо этого оно стало Местом, где осла свалили козой.

***